Читаем Падший легион (СИ) онлайн бесплатно

========== Пролог ==========

Ночь

Безлунная ночь опускалась на королевство. Лилово-желтые отблески заката еще освещали кромку неба на западе, но восток и север уже налились чернильными красками безлунницы. Одна за другой зажигались бледные холодные звезды. Древний замок на пологом холме зловеще чернел в тусклом свете гаснущего в сумерках неба. Во дворе замка зажигались факелы, янтарное пламя которых освещало каменный алтарь. Люди в черных одеждах окружили его плотным кольцом. Посреди жертвенника, устланного сухим хворостом и соломой, стоял каменный столб с железными цепями, к которому двое черноволосых мужчин приковывали, вырывающегося и кричащего проклятья, белокурого юношу. Голое тело парня покрывали свежие черные письмена.

— Довольно кричать, кхардское отродье, — мужчина ударил юношу по лицу. — Вы, древопоклонники, не в силах понять, какую честь мы вам оказываем, принося в жертву нашему Владыке.

— Себя приносите в жертву и радуйтесь, — сплюнув кровь, прошипел юноша. — Наши боги не требуют крови.

— Ваши боги мертвы, — улыбнулся мужчина, проверяя, прочно ли закреплены оковы на пленнике. — Тебе повезло, неразумный. Нынче ты узришь чертоги великого Дараса, одного из высших демонов Сумеречного мира, — объяснял пленнику мужчина, — будь с ним почтителен, иначе он поглотит твою душу, и нам придется искать ему новых рабов из твоих соплеменников.

К алтарю подошли двое подростков. Близнецы, парень и девушка, пятнадцати лет, с кудрявыми черными волосами, радостно улыбались. Юноша помог сестре взобраться на устланный хворостом алтарь, а затем залез сам.

— Аниэль, Веста, — поклонился детям мужчина, — вижу, вы уже готовы.

— Поскорее бы начали, — встряхнув кудрями, улыбнулась девушка.

— Нам уже дали жертвенной крови, — облизнулся юноша. Глаза мальчика, как и его сестры, светились алым.

— Я не вижу ваших родителей, — оглядев собравшихся, заметил мужчина.

— Отец успокаивает мать, — сердитым тоном ответил Аниэль. — Глупая женщина. Хорошая мать бы радовалась, что сразу двое её детей будут служить Владыке.

— А она пошла просить короля поменять жребий, — пожаловалась Веста.

— И что сказал Его Величество? — спускаясь с алтаря, поинтересовался собеседник.

— Король сказал, что если бы жребий пал на принца, он сам бы вознес его на алтарь, — ответил юноша. — Отец нами очень гордится. Не каждый родитель может похвастаться, что двое его детей служат Великому Дарасу.

— А как же старый король Дейеор? — рассмеялась его сестра.

Первый зов горна ознаменовал начало церемонии. Из замка вышел король в сопровождении юного принца. Люди расступались и кланялись монарху, а король, приблизившись к алтарю, в свою очередь поклонился близнецам. Люди позади короля опустились на колени, воздавая дань уважения призванным Владыкой. Близнецы счастливо улыбались, гордо оглядывая склонившуюся перед ними толпу. Наконец, король выпрямился, а вместе с ним поднялись и подданные. Молодой принц поднес отцу факел.

— Дарас, владыка мечей и наш покровитель, прими жертву, достойную твоих чертогов, и возьми под свое крыло двух отроков! Да будут служить они тебе в Сумеречном мире! — торжественно произнес король и поднес факел к соломе на жертвеннике. Огонь быстро расползался и вскоре охватил весь алтарь. Прикованный кхарди вопил от боли, а дети, объятые пламенем, пели и танцевали вокруг него. Их глаза горели алым, как и у всех собравшихся под черным небом первого новолуния лета. Серебряные волосы пленного чернели, опадали пеплом, кожа пузырилась и лоскутами вместе с обгорелой плотью сползала с тела, обнажая белые кости. А близнецы, словно два огненных духа, продолжали танец. Их голоса сплелись с хором поющей толпы, чествовавшей Владыку Дараса. Кровавое пламя поднималось все выше, коптило небо и призывало на пир демонов. Барабаны гремели, трубил рог, люди пели и танцевали вокруг жертвенника, а в сердце костра на мгновение появилась черная тень, и когда она исчезла, близнецы испарились вместе с ней. Первое новолуние лета, ночь Дараса, огласилась радостными криками детей демонов — народа, которого история запомнит как королевство кунгусов.

========== Часть 1 Свобода ==========

Утро

Нежный румяный рассвет занимался над зеленой равниной. Теплые лучи восходящего солнца и свежий утренний ветерок целовали бледные щеки молодого принца, сидевшего на перилах балкона королевского замка и ожидавшего приглашения к трапезе. Но вот слуга, заглянув на балкон, позвал юношу в обеденный зал. Гланиэль ловко соскочил с перил и быстрым шагом спустился по лестнице. За столом он сидел по правую руку короля и молча слушал разговоры придворных.

— Эх, а славно мы дикарей порубили. И сколько рабов привезли! — хвастал один из придворных.

— Да вы горазды только дубинноголовых кхарди да улюнов гонять, а с кочевниками в поле сойдетесь? — смеялся другой.

— Ха, кочевники! Те же дикари, только на лошадях.

— Ходят слухи, что они снова собирают племена, мол, хотят отбросить нас с восточных границ, — третий придворный вмешался в разговор.

— Пускай собираются, мы давно не воевали.

— Я слышал, за Жемчужной собралось большое племя кхарди, возглавляет его молодой вождь — Веанид. Бывалый воин, говорят. И хороший правитель, для дикаря.

Гланиэль молча ел, слушая разговоры, но не вмешиваясь, опасаясь обращать на себя внимание. А все из-за внешности юноши. Принц, как и все чистокровные кунгусы, имел черные кудрявые волосы и голубые, цвета вешнего неба, глаза, но на этом признаки кунгусского воина в нем заканчивались. Сам юноша, семнадцати лет отроду, был невысоким, худощавым, бледнолицым и, по меркам своего воинственного народа, для парня совершенно некрасивым. Ценившие лишь грубую мужскую силу кунгусы высмеивали утонченность и женственность лица Гланиэля, его легкость и грацию, а за глаза и вовсе звали «улюнским бастардом». Сколько горьких слез пролил принц из-за обидных слов сверстников и насмешек взрослых. И только мать была ему опорой и утешением в его горе. «Моё сокровище, — говорила она своему чаду, — станешь королем, и никто не посмеет тебе и слова сказать». А отец Гланиэля, славный король Фрумор, винил супругу в излишней, по его мнению, изнеженности сына, не замечая, что тот каждый день до кровавых мозолей тренировался с мечом, луком и копьем, постоянно выезжал на охоту и всегда возвращался с крупной добычей, а в последнем набеге на племя кхарди, принц один пленил шестерых вражеских воинов. Но никакие его заслуги, как бы он ни старался доказать отцу и окружающим свое мужество, не могли стереть с него клейма «принцессы в штанах». Будь Гланиэль девушкой, его бы считали первой красавицей королевства, но юноше такая внешность только в тягость.

Король долгое время страстно желал, чтобы жена подарила ему второго сына, и молил демонов забрать Гланиэля, но Владыки остались глухи к мольбам короля и не осчастливили Фрумора новым наследником. Время шло, принцу исполнилось семнадцать и он больше не мог участвовать в жеребьевке на службу Владыке, а королю пришлось смириться с тем, что сын его ликом краше своих сестер. Фрумор не обращал внимания на то, что сына осмеивали при дворе, искренне считая, что это закалит юношу, но травля довела Гланиэля до того, что в пятнадцать лет он попытался кинжалом изуродовать себе лицо. Слуга, посланный королевой, сумел остановить принца, и о том дне теперь напоминал только узкий шрам над бровью юноши.

После завтрака Гланиэль по обыкновению отправился во двор, оттачивать искусство рукопашного боя. Нынче за ним будет наблюдать отец, а значит, появилась возможность вырасти в его глазах.

Трое противников лежали на земле, когда принц осмелился поднять взгляд на балкон, откуда отец наблюдал за боем. Король скучающе беседовал со своим сенешалем и даже не смотрел в сторону наследника, а заметив, что Гланиэль закончил, молча поднялся с кресла и вышел с балкона, не удостоив сына и взглядом.

Оскорбленный равнодушием отца принц, вместо обычного приступа жалости к себе, вдруг ощутил такую злость, что, не видя лучшего способа её выплеснуть, схватился за меч и вызвал на бой четверых воинов. Он свирепо махал мечом, уже не заботясь о технике, полагаясь лишь на слепую ярость, что поглотила все его мысли. Бойцы постепенно отступали. Сражайся Гланиэль с одним соперником, он наверняка бы убил его, но четверо противников остались целы, отделавшись лишь порезами, как, впрочем, и сам Гланиэль. Выпустив годами копившуюся в нем злость, он, сдерживая слезы обиды, дабы не позорить себя перед двором, вскочил на коня и помчался в степь, где его боль могли видеть лишь ковыль да ветер.

День

Жаркое полуденное солнце так жгуче припекало, а от хрустальной озерной глади так приятно веяло прохладой, что Гланиэль, уже час рыскавший по душному лесу, в одиночку охотясь на кабана, решил позволить себе освежиться. Стреножив коня, принц разделся и, аккуратно сложив вещи на берегу, нырнул в озеро. Студеная вода холодила кожу, ступни тонули в мягком иле, а у ног, сверкая серебристой чешуей, сновали мелкие рыбешки. Гланиэль, немного поплавав, вернулся на отмель и сел в воде. Прикрыв глаза от слепящих солнечных бликов на озерной глади, юноша нежился в прохладной прибрежной запруде. Дома ему никогда не было так хорошо. К слову, в родном замке принц не бывал уже больше недели.

Почти все лето Гланиэль провел в степи и лесах, охотясь на косуль и оленей, ночуя под открытым небом, а о вестях из дома и мира узнавая от торговцев и путников на восточном тракте. Домой юноша заезжал все реже и лишь для того, чтобы успокоить мать и хорошо накормить коня добрым овсом. С отцом принц больше не разговаривал. Теперь отца ему заменяло широкое небо над головой, замок — леса и высокие степные травы, друга — верный конь, любовницу — острый меч, а соратников — лук да колчан со стрелами. Он выбрал изгнание и в полной мере наслаждался им.

Мог ли его отец понять красоту звездного неба? Мог ли ронять слезы трепета пред величием рассветов в степи? Мог ли жить, довольствуясь лишь тем, что дает природа? Гланиэль многому научился: и ловить рыбу, хотя это занятие считалось ремеслом крестьян, и строить шалаши из травы и веток, и по звездам находить дорогу, он узнал, какие травы и коренья пригодны в пищу и для лекарств, а из каких можно получить сильный яд. Всему этому и многому другому его научили крестьяне и случайные спутники.

Понятно, что зимой придется отказаться от такой жизни, но Гланиэль твердо решил не возвращаться в замок. Пусть король сделает наследницей старшую дочь, принцу все равно. Он наймется охранником в какой-нибудь караван и поедет на восток, дальше степей кочевников, дальше гор, в сказочные страны, где круглый год лето, а белые берега омывают соленые воды океана. Или поедет на юг и будет служить кому-нибудь из крастских князей. Король точно будет в ярости, проклянет сына и отречется от него. Гланиэль улыбнулся своим мыслям.

Птицы в лесу весело трещали, конь, тихо шурша, щипал траву, мухи и пчелы мерно жужжали, а в высоких зарослях стрекотали кузнечики. Скрип натягиваемой тетивы нарушил пение дикой природы. Гланиэль медленно обернулся.

— Не бойся, дева. Я не причиню тебе зла, — беловолосый юноша чуть опустил лук. Гланиэль одарил кхарди злым взглядом и поднялся в воде.

— Ты видимо ослеп, дикарь, — нарочито небрежно бросил принц, выходя на берег. Кхардский лучник вновь натянул тетиву.

— Стой, где стоишь, прислужник демонов! — целясь в грудь обнаженному юноше, велел воин. Гланиэль замер.

— Что же ты медлишь? Я без оружия, как видишь. В кои-то веки дикарь может убить кунгуса, — принц усмехнулся. Лучник колебался, не смея выстрелить в безоружного.

— У тебя был шанс, — Гланиэль пожал плечами. — Поклонись Владыке от меня, — улыбнулся юноша и в этот же миг в воздухе появились четыре, сплетенных из тени, клинка, пронзивших тело кхардского воина. С севера подул холодный ветер. Небо стремительно темнело. Глаза принца горели алым. Крадучись, словно голодный хищник, он подошел к умирающему.

— Ты ведь здесь не один? — проводя рукой по ране на груди кхарди и слизывая кровь с пальцев, поинтересовался юноша. Тени за его спиной мягко стелились по земле, приближаясь к жертве, окутывая её холодными объятиями. Беловолосый силился что-то сказать, но на губах пузырилась кровь, а из горла вырывались лишь булькающие хрипящие звуки. Голубые глаза стекленели, подернутые пеленой смерти. Его сердце еще билось, когда тени накинулись на жертву.

— Можешь не отвечать, — усмехнулся Гланиэль.

Белая молния перечеркнула небо, а следом за ней с рокочущим треском прогремел гром. В наступившей звенящей тишине, рвя поводья, захрапела, вырываясь, лошадь. Небо глухо проворчало вслед за далекой вспышкой белого холодного света, на миг озарившего наступившую мглу. Гланиэль молча наблюдал за танцующими тенями, пожиравшими плоть кхардского юноши.

— Рушта хога [1], — приказал принц теням и направился в лесную чащу, туда, откуда доносился слабый запах костра.

Ветви царапали кожу, а опавшая хвоя и сухие травинки кололи ступни не потрудившегося одеться юноши. Тени догнали принца, когда тот нашел оставшихся кхарди. Вокруг костра, с беспокойством поглядывая на небо, сидели трое кхардских воинов и один лучник из улюнского племени. Лазутчики говорили тихо, но Гланиэль слышал каждое слово. Глаза сильнее полыхнули алым. Подстегиваемые вспыхнувшим голодом, все чувства обострились, и принц отчетливо мог расслышать шорох мышей под корнями деревьев. Улюн беспокоился об ушедшем на разведку товарище и предлагал двум кхарди пойти проверить, не случилось ли чего. Ему не нравилась внезапно пришедшая гроза.

— Её принесли не духи, — сказал улюн. — Я не слышу их в этом лесу.

— Потому что мы недалеко от города демонопоклонников. Духи не переносят демонов, — ответил один из кхарди.

— Нужно уходить отсюда. Давайте найдем Зелеида и уйдем отсюда, — молил лучник.

— Неужто грозы боишься? — усмехнулся другой воин.

— Её принесли не духи. Этого я боюсь.

«Правильно боишься», — подумал Гланиэль, сосредотачиваясь. Подойти ближе, не раскрыв себя, было уже невозможно, поэтому принц тщательно прицеливался, прежде чем послать три теневых клинка, каждый из которых насквозь пронзил кхардских воинов. Тени бросились вперед. Улюн вскочил с места, закричал и рухнул на колени, с ужасом глядя на тела убитых товарищей.

— Астар! [2] — крикнул Гланиэль, останавливая демонов. Он вышел на середину поляны и, создав новый клинок из тени, одну за другой отрубил головы кхардским воинам.

— Гарад девару [3], — разрешил теням юноша, а сам, сорвав мех с пояса убитого врага, вылил из него воду и наполнил кровью, густой струей льющейся из шеи беловолосого воина.