Читаем Озма онлайн бесплатно

Проведя рукой по лицу и размазав грязь по веснушкам, Джек подавил подступившие слезы. Прошло два года с тех пор, как Тип умер. Никакие рыдания его не вернут, зато навлекут гнев Момби. Она чуяла его горе, чуяла соль его печали, а ведь он уже «должен был» забыть Типа. Дерьмо — он вообще не имел права по нему горевать.

Если бы всё было так просто. Если бы он как раз не собирался просить Типа выйти за него. Если бы не строил всё свое будущее вокруг парня, которого так сильно любил. Тип был его первым любовником — единственным настоящим в жизни. Но когда представился шанс уйти, он рванул так безрассудно, что его разорвали и сожрали в Зыбучих Песках. Джек потер ноющую грудь. Почему Тип не попрощался? Почему? Он мог хотя бы дать ему это… Джек бы боролся за него, заставил бы остаться, сделал бы что угодно. Или, может быть, помог бы придумать, как обойти Пески, потому что Тип заслуживал свободы — даже без Джека. Прощание ничего бы не изменило в конечном счете, но так Джек хотя бы смог бы спросить Типа, почему тот его разлюбил.

Джек медленно встал и понес ведро к магическому барьеру. Подойдя достаточно близко, он перебросил содержимое на ту сторону и свернул к своей маленькой хижине вместо того, чтобы сразу вернуться к работе. Раз не получается утопить тоску в слезах, он утопит её в чем-нибудь другом.

Кувшины с тыквенным элем занимали на полках его жалкой кладовки больше места, чем еда. Там лежал кусок сыра с последней поездки на рынок, полбуханки хлеба и пара стеклянных банок с овощами. Мясо было редким удовольствием, а тыквы он переел столько, что от одной мысли о ней подкатывала тошнота, хотя ему приходилось запихивать её в себя, чтобы выжить. Тип хотел бы, чтобы я жил, — подумал он. Даже если сам Тип предпочел жизнь не с ним. К тому же эль помогал заглушить голод большую часть времени.

Ком в горле ходил ходуном, пока он осушал целый кувшин. Кровь Джека мгновенно потеплела. На вкус эль был дерьмовым, но шел по языку просто чудесно. Он заставлял забыть, что в его сердце зияет дыра размером с Типа.

Почти.

С низким, полным боли криком он швырнул глиняный кувшин через всю хижину. Тот ударился о стену над кроватью, треснул и разлетелся вдребезги. Осколки рассыпались по тонкому тканому одеялу. По кровати, на которой они с Типом трахались, когда Момби уезжала в город одна или когда запиралась у себя, колдуя над зельями.

— Почему? — пробормотал он, сползая по стене. — Почему ты должен был сдохнуть? Почему оставил меня здесь совсем одного?

Почему заставил меня полюбить тебя?

Последний вопрос Джек не озвучил — это было бы несправедливо. Тип не заставлял его влюбляться, он просто был собой. Добрым, забавным и щедрым. Если бы Тип жил в городе, его бы все обожали. Джек чувствовал себя баснословным везунчиком оттого, что Тип любил его в ответ, пусть и недолго. Но черт. Как же было больно. Так больно, что казалось, он тоже умрет. День за днем, сука, каждый гребаный день. Два года. Он думал, со временем станет легче, но нет.

Так почему же ты меня БРОСИЛ?

Может, дело в самом Джеке. В конце концов, родители тоже его бросили. Оставили под деревом у дороги и велели ждать. Три дня спустя его нашла Момби. Утащила, чтобы сделать своей вещью. Единственное тепло, которое он когда-либо знал, исходило от Типа, но в этом они были похожи. Момби ненавидела их обоих. Если бы они не любили друг друга, их бы вообще никто не любил. Возможно, поэтому Тип и ушел. Чтобы найти кого-то, кого можно любить не только от безысходности. Мог ли Джек винить его за это?

Нет.

Да.

Проще было заглушить этот вопрос элем, чем решать, какой ответ верный. Эль и фейри. Шлюхи, в основном. Кто угодно с темными волосами и синими, как небо, глазами, кого он мог найти в городе после поручений Момби. Парни или девушки, высокие или коротышки, рогатые или в чешуе — неважно. Ничего не имело значения, пока они хоть чем-то напоминали Типа. Но никто из них не был им. Все они были лишь способом забыться на миг — теперь, когда Момби больше не заставляла Джека забывать свою жизнь на ферме всякий раз, когда он уходил. Больше не было смысла держать Типа в секрете теперь, когда он мертв, хотя Джек и при жизни любовника не понимал, на кой черт это нужно.

Гребаная бесчувственная сука.

— Джек! — завизжала Момби снаружи, вырывая его из мыслей. — Я вижу твое ведро, я знаю, что ты там!

Он вздохнул и прислонился затылком к стене. Смысла прятаться от ведьмы не было. Барьер держал его на ферме, пока Момби не посылала его исполнять её волю: продавать тыквенные пироги, торты и супы. Покупать хлеб, семена и яйца. Доставать травы для зелий и флаконы для них. Но без её соизволения идти было некуда.

— Живо на выход!

Сейчас я выйду и проломлю тебе башку тыквой, злобная ты сучара.