Читаем Ожидание онлайн бесплатно
Михаил Лайков
ОЖИДАНИЕ
рассказ
В зимний вьюжный день возле магазина с вывеской "Все для удобной жизни. Фирма "КВИНТА" лежал труп бородатого, одетого в замызганную шубейку человека. Рядом стояла милицейская машина. "Скорая помощь" уже побывала, врач засвидетельствовал смерть. Теперь милиционеры ждали следователя прокуратуры, который должен был осмотреть тело и место события. Дело было ясное, это валялся никому не нужный бомж, умерший по понятной причине, - но бомж уже был не бомж, а труп, представляющий интерес для закона.
Милиционеров в машине сидело двое, Саша и Виктор. Саша был шофер, а Виктор участковый инспектор в звании лейтенанта. Здесь он оказался потому, что раз в неделю участковые дежурили в отделе, ездили на вызовы.
Следователь запаздывал, метель - сухая, с мелким снежком - все мела, труп занесло бы уже совсем, если бы его не обтаптывали прохожие. Он лежал поперек тротуара, народ бежал, опустив головы, и натыкался на него внезапно.
- Гляди! - толкнул Саша Виктора, который читал газету, завалявшуюся в машине.
По тротуару, едва превозмогая вьюгу, брел собрат покойника, такой же потрепанный жизнью человек. Заметив, чту перед ним, он стал, как останавливаются увидевшие вдруг яму под ногами, и замахал отчаянно руками.
- Упадет! - сказал Саша.
- Не должен, - было мнение Виктора.
Бомж упал. И долго не мог подняться. Мертвец словно держал его. Бомж боролся, у него обламывалась то одна, то другая рука, испуг был на его лице.
- Тоже смерти боится! - сказал Саша с удивлением. - А по мне, лучше сдохнуть, чем так жить.
- Как посмотреть... - возразил Виктор. - Можно и бомжом жизни радоваться. Вон Игорь Ухтин...
- Ну, Ухтин... Он лучшей жизни и не знал, детдомовский ведь. Говорят, его в "Химик" пригласили?
Ухтин, про которого заговорили Саша и Виктор, был бомж, но такой, который не пил, не курил, занимался спортом - бегом и футболом - и не жаловался на судьбу.
- теперь, говорят, он бегает от помойки к помойке не просто так, а банку гоняет. Ухтин тоже с бородой... - посмотрел на мертвеца Саша. - Как думаешь, кто он в прошлом был?
- Наверное, интеллигент какой-нибудь... Кто сейчас бороду носит? Художники, музыканты...
- У нас Косых бороду отпустил, - вспомнил Саша. - А какой же он интеллигент! Ты еще не служил у нас, с ним случай был. Копали траншею возле изолятора и выкопали кости человечьи. Изолятор, ты знаешь, в монастыре бывшем - наверное, кладбище рядом располагалось. И вот Косых полез рыться в костях. Его предупреждали: "Брось, не тревожь покойников". А он в ответ одно: "Дураки! Здесь золото должно быть". Ничего, конечно, не нашел, а вечером упал на лестнице и ногу сломал. Целый месяц потом в запое был - так на него этот случай подействовал.
Саша рассказал, и они оба некоторое время помолчали, глядя задумчиво на покойника.
- Вообще-то есть что-то... - повертел неопределенно пальцами Виктор. Вот тоже случай. На моем участке дедок один зарезал свою соседку. Обыкновенный дед, спокойный, почти не пьющий, и вдруг зарезал. Сестра покойницы рассказала мне, что сорок дней назад у них умер отец. И когда он лежал в гробу, у него приоткрылись глаза, а когда гроб привезли на кладбище, то приоткрылся и рот. Оказывается, есть поверье: если у покойника открываются глаза, значит, он кого-то высматривает. Потому и кладут пятаки на глаза. А если открывается рот - это он зовет кого-то. Через девять дней после смерти отца умерла его жена. И у нее тоже открывались глаза и рот.
- Ух ты! - вскрикнул Саша.
- Да. Через девять дней жена, через сорок дочь... Я спросил: а вы не боитесь, что теперь ваша очередь?
- Ну? А она что?
- Она ответила, что, по поверью, такая цепочка заканчивается на третьем человеке. Как говорится, хотите верьте, хотите нет. Но факт тот, что эти смерти в самом деле были. На моем участке все случилось. Три человека в одной семье за такое короткое время - это само по себе загадочно.
- Никак следователь? - спросил Саша про человека из остановившейся возле них иномарки.
- Следователи на "мерседесах" не ездят, - ответил Виктор и был прав. Это притормозил ехавший мимо Поляков, глава "КВИНТЫ", владелец этого и многих других магазинов в городе.
- Парни, а ну давай его в сторонку! - с энтузиазмом сказал Поляков. Он когда-то был комсомольским секретарем и хотя обрюзг и располнел с той поры, но голос и повадки комсомольца-энтузиаста сохранились. - Что он прямо перед входом валяется!
- Нельзя, - коротко и угрюмо ответил Виктор.
- Следователь из прокуратуры должен приехать осмотреть его, - объяснил Саша.
- Да что его смотреть! Ясно же - бомж. Хотя бы вон туда. Мешает ведь людям.
- Нельзя, сказано вам, - отрезал Виктор.
Поляков уехал. Виктор скомкал газету:
- Хрен знает что! Я по делам службы езжу на велосипеде, а этот... Нет ни хрена ничего! - со злостью посмотрел он на покойника. - Помрешь, и все. Живи здесь, пока живется. А ну, давай вали дальше! - закричал он из окна на пьяненького мужика, который сначала чуть не наступил на голову покойника, а потом стал в скорбной позе над ним и стащил с головы шапку. Это был уже четвертый скорбящий таким образом, пока они ждали.
- А вот бабам не жалко, - сказал Саша.
- Нет, тоже некоторые останавливаются, - не согласился Виктор.
- Но ты заметил, как они смотрят? Дескать, не мой ли это околел?
- Надо все-таки вылезти нам. Растопчут, пока следователь...
Они вылезли из машины, а тут и следователь наконец-то явился. Следователь ехал троллейбусом, замерз и спешил. Он вытряхнул карманы покойника - из одного горсть монет, из другого крошки хлеба, расстегнул одежду, чтобы посмотреть, нет ли на теле повреждений, да так и отбыл, не застегнувши, и покойник остался лежать с голой грудью, задрав бороду над худой шеей. Саша с Виктором тоже остались. Теперь они ждали катафалк.
- Ну и денек сегодня, - сказал Виктор. - Да еще погода... Так и метет.
- Может, застегнуть его? - спросил Саша.
- А, все равно. Это уже не человек. Мусор, отходы... Помер человек, и все. Все просто.
- Кто его знает... - сказал Саша. - Может, и в самом деле все просто, а может, и нет. Вот у моей соседки погибли в аварии дочка и внучка. Ехали на дачу, столкнулись с машиной. Когда собирались, то доставали обувь из дивана и задавили котенка. И дочь сказала: "Не надо бы сегодня ехать". На даче она посадила ровно сто тюльпанов и хотела срезать в этот день. Мать ее потом поехала, чтобы на могилу их отвезти, а они все завяли. Враз, до одного.
Помолчали под свист вьюги. Катафалк запаздывал так же, как следователь. Прохожие в снежной завирухе скользили словно тени и шарахались от покойника.
- И что характерно, - сказал Саша, - ни один не перекрестится.
- Н-да... - отозвался Виктор. - Может, и в самом деле не все так просто? Вот тоже был случай...
Рассказать про этот случай Виктору помешала тетка с тележкой, нагруженной баулами. Тетка двигалась с близлежащего рынка. У нее было красное от снега, мороза и еще от чего-то, принятого внутрь, лицо. Она бранилась и требовала убрать труп с ее дороги. Не успели ее прогнать, как на умершего чуть не наехал Колхозник, воровской казначей, приехавший получить дань с магазина "Все для удобной жизни". Его джип вскочил прямо на тротуар и затормозил у самой головы покойника.
- Я езжу на велосипеде, а этот... - разозлился Виктор при виде джипа Колхозника той же злостью, что и при виде "мерседеса" Полякова. - Нет, ты подумай! С этим Колхозником мы работали на одном ЦБК. Я пацанов в спортшколе тренировал, а он... Я даже не знаю, кем он был. Помню только, как его жене однажды пять рублей к отпускным не доплатили и он поднял скандал на весь ЦБК. Из-за пяти рублей! А теперь с самого Полякова дань собирает. Нет, Саша, на жизнь надо проще смотреть.
- Вообще-то... Как посмотришь вокруг... Глянь-ка!
Над трупом замерли две фигуры. Это были Яша и Гоша, два городских дурачка. Они всегда ходили по городу вместе и всегда оказывались там, где случалось что-нибудь любопытное. Гоша был длинный и угрюмый, а Яша толстенький, низенький, улыбчивый. На покойника они смотрели немигающим взглядом, потом этот же взгляд обратили на вышедших из машины милиционеров. Яше и Гоше очень нравилась милицейская форма, они мечтали служить в милиции и однажды приходили в отдел, просились принять их на службу.
- Ну что, молодцы, готовы служить? - бодрым начальническим голосом спросил Виктор.
Яша заулыбался так, что глаз не стало видно, а Гоша сделался свирепым, будто уже получил дубинку в руку.
- А охранять вы научились? - спросил еще Виктор.
Вопрос застал придурков врасплох, они растерялись.
- Я ж тебе говорил... Я ж тебе говорил... - затараторил Яша. - Надо было научиться охранять...
- Вот и учитесь, - велел Виктор. - Ты становись сюда, а ты туда и направляйте поток. Вот так им командуйте: в сторонку, в сторонку! И голос потверже. Поняли? Ты где его взял? - спросил Виктор о значке депутата горсовета, нацепленном на Яше.
- Нашел.
- Ну, действуйте.
Придурки кинулись исполнять поручение. Саша с Виктором опять закрылись в машине.
- Слушаются... - увидели они оттуда, что народ беспрекословно подчиняется указаниям Яши и Гоши, проходит вдоль стенки.
Следы вокруг трупа начало заметать. Снег набился в бороду мертвеца, в шерсть на голой груди. Виктор опять связался по рации с отделом, и ему опять ответили, что катафалк давно выехал.
- Зачем мы его караулим? - спросил Саша. - Утащит его кто-нибудь, что ли?
- А ты в милиции давно? - спросил Виктор.
- Сразу после армии.
- Ну так что ж ты глупые вопросы задаешь?
Саше и Виктору совсем сделалось скучно. От скуки прислушались к милицейскому эфиру, в котором звучала будничная чепуха жизни: такой-то группе указывалось ехать разбираться в семейной ссоре с употреблением топора, другой - к общежитию бумкомбината, в котором был замечен спускаемый на простынях из окна третьего этажа холодильник.
- Ухтин бежит! - сказал Саша. - Банку гонит!
Ухтин был высокий крепкий парень с курчавой бородой. Одет он был в легкий тренировочный костюм. Виктор посигналил. Ухтин увидел их и, радостно блестя глазами и зубами, подбежал к машине.
- Залезай, - открыл ему дверцу Виктор. - Ты чего так налегке? А где куртка, что я тебе дал?
Ухтин смутился:
- Виктор Николаевич... Я ее отдал одному... Мерзнет...
- А ты не мерзнешь?
- Мне не холодно, - улыбался Ухтин, и по его розовому, свежему лицу было видно, что ему в самом деле не холодно. Снег растаял на его бороде, в машине запахло дождевой свежестью.
- Игорь, ты когда-нибудь болел? - спросил Саша.
- Один раз. Отравился молочной смесью. Импортной... Наша просроченная годится, импортная нет. Кто там лежит?
- Кто-то из бывших... Во! Может, ты его знаешь? Пошли посмотрим.
Первым к трупу подошел Виктор, следом Саша и Ухтин. Подбежали и Гоша с Яшей. Виктор смел рукавицей снег с лица покойника и каким-то странным, изменившимся голосом позвал:
- Саша!
Саша посмотрел и увидел: у покойника приоткрылись глаза. Из-под сизых век блестели зрачки, и нельзя было назвать этот взгляд мертвым, незрячим.
- Высматривает, - шепнул Саша, отступая от трупа.
Виктор тоже попятился.
- А, это Броднев, - узнал Ухтин. - У него дядя главный на санстанции.
- Броднев? Он, кажется, тоже в милиции служил?
- Нет, он пожарником был. Не то капитан, не то майор.
Они втроем вернулись в машину, а Гоша с Яшей, замерзшие, но не уставшие, продолжали направлять прохожих по узкому пути. Снег не переставал. Смеркалось. Прохожих прибавилось. Это пошли возвращающиеся с работы. Виктор по рации ругался с отделом.
- Он, видно, окоченел, скукожился. Вот веки и стянуло, - сказал Саша.
- Ясное дело, - откликнулся Виктор. - Что ж он, в самом деле высматривает, что ли? Хе!
Помолчали.
- А в прошлый раз, когда выходили... Я не обратил внимания...
- Я тоже...
- О чем это вы? - спросил Ухтин.
- Да глаза у мертвого открылись.
- Глаза? По-моему, закрытые...
- Открытые.
- Ну пусть открытые, если вам так хочется. - Ухтин улыбнулся. Он не любил спорить. - Какая разница...
- Может, показалось? - спросил Саша.
- Хрен его знает... Ты куда?
- Пойду посмотрю, - сказал Ухтин.
- Сиди. Какая разница... Фигня все это, - сказал Виктор.
- Игорь, ты вроде бы и в монастыре жил?
- Недолго... Там у них спортом нельзя заниматься. Я и ушел.
- Но вообще с религией ты согласен?
- С религией? Вообще-то согласен. А что?
- И ты веришь во все это?
- Во что?
- Ну... В душу там, в тот свет...
Ухтин пожал плечами и, словно бы извиняясь, сказал:
- Виктор Николаевич, ну что значит веришь, не веришь? Оно есть. Просто мы мало этим интересуемся. Я вот недавно прочитал: из всех знаний, накопленных человечеством, девяносто пять процентов о мертвой природе. И меньше процента о человеке. Каждый человек в своей жизни постоянно сталкивается с этим, только он мало интересуется своей жизнью.
По улице, слепя фарами, сигналя, набирая скорость, мчал победительный джип Колхозника.
- А вот то, что ты сидишь в этом рванье и не знаешь, где ночевать сегодня будешь, а он прет на джипе в ресторан - это как? - спросил Виктор.
Игорь Ухтин на это не успел ответить. Приехал долгожданный катафалк, или, проще, труповозка. Саша с Виктором подошли к трупу, чтобы помочь погрузить его, и...
- Зовет... - пробормотал Саша, глядя в темный зев, в открывшийся рот покойника.
- Кто зовет? Кого? - спросил человек с катафалка.
...Прошло несколько дней. Про труп, у которого сначала открылись глаза, а потом рот, Саша и Виктор позабыли. Служба у них была такая, что чуть ли не каждый день случалось видеть что-нибудь, от чего у самих раскрывался рот и глаза лезли на лоб. Жизнь не способствовала задумчивости над увиденным, и это признало даже начальство Саши и Виктора, которое на одном из совещаний в эти дни сказало: "Когда-то мы расследовали преступления, потом отслеживали их, теперь только успеваем регистрировать. Но, несмотря ни на что, мы должны честно исполнять свой долг".
Во исполнение долга у Виктора опять было недельное дежурство в отделе. И опять на вызов они поехали с Сашей. Вызов был обыкновенный: "приезжайте немедленно. Тут женщина с топором по подъезду бегает, грозится убить кого-то".
- Слышал про Колхозника? - спросил по дороге Саша.
- Как же... Он ведь у меня на участке живет.
Саша этим вопросом имел в виду то, что в эти дни у воров города произошли крутые реформы. Авторитета своего они застрелили прямо в ресторане. Колхозника избили до полусмерти, отняли деньги, джип, прочее имущество. Причиной таких перемен было недовольство братвы на зоне. Верхушка тратила на себя весь общак, а братва голодала.
