Читаем Озеро, которого нет онлайн бесплатно

Оно, конечно, было, это озеро, что тут лукавить, только не каждый мог его увидеть. Обычная история… Озеро служило приманкой для нежных душ, ищущих приключений.

Оно поджидало тех, кто по неопытности своего сердца хотел риска, еще не ведая, что не всякий риск благороден. Так комочек хлеба, лежащий на дне реки, ждет глупую рыбку, чтобы потом, когда рыбка его заглотит, вонзиться ей в губу мертвой хваткой стального крючка.

А уж за крючком, известное дело, тянется леска. И вот уже наша рыбка оказывается на берегу, вырванной, как пишут в школьных учебниках, из привычной и единственно возможной для нее среды обитания. И начинает задыхаться, глотая воздух…

Ничего не поделаешь: за все в жизни надо платить, и капля нашей беспечности разливается вокруг нас бездонным колдовским омутом.

Жил-был в Москве на широком проспекте один добрый парень по имени Ромка. Жил он, как и положено в неполные тринадцать лет, с родителями, а был… ну, не то чтобы вундеркиндом, как иные обласканные страдальцы, но и не лыком шит.

Прирожденный тинэйджер, он с трех лет за компьютером окопался, и все ходы-выходы в нем просекал так здорово, как нам и не снилось. Разумеется, не с пустой балды ковал он «железо», но вполне осознанно и целенаправленно. А цель была такая: как бы поглубже в «Интернет» занырнуть, пока отца дома нет.

Когда отец дома, Ромка с компьютером играется: чертей в нем гоняет. Всякие страшилища по экрану носятся как полоумные, а Ромка их из лука отстреливает, не то ракетницей монстров гасит. Штук пятьдесят, бывало, в клочья разнесет, а пятьдесят первый урод все одно изловчится и самого охотника слопает. Вместе с луком, под гнусный свист динамиков.

Обидно, конечно, но можно по новой дуру гнать, снова игру запустить и палить без устали во всех подряд. Или ногами гадов бить, шпагой колоть, вскрывать лазером прямоугольные бошки разных там криворотых телепузиков, давить этих покемонов танками и бомбить их с самолетов, пока нервов хватит. Чего там! Супермен он и есть супер мен: весь такой из себя крутой, как яйцо вареное. Крутое яйцо ведь не просто съесть – желток в горле застревает. Вот и наш тинэйджер был таким желтком, что с ходу не заглотишь – подавишься.

Он ведь и говорил-то как? Что ни слово, то выстрел: пентиум, драйвер, винчестер!.. Это вам не козу доить, тут голова нужна крепкая. За такую голову отец и прозвал его Сидиромом, или Сидиромкой, что в нашем случае одно и то же. Думаете, это потому, что так плотно сидит Ромка за своим «железом»? Может, и поэтому, да только сам сиделец придерживается другой версии, куда более продвинутой.

Известно, что сидиром – это устройство, с помощью которого читаются диски. Круглые блестящие диски, на которых хранится информация. На каждом диске просто море этой самой информации, ужас сколько всякой там всячины. А что такое информация? Информация – это сила. Великое оружие и большие деньги. Ромка все это понимает и считает, что сподобился клички за свои обширные мозги, где тоже полным-полно всякой всячины. Когда-нибудь это принесет свои дивиденды.

Ну, ясно вам теперь, что за парень наш Ромка? Нормальный современный москвич. Так и сидеть ему сиднем при своем интересе, когда бы в конце весны не сломалась у его электронного друга какая-то хитрая деталь, без которой компьютер не желал работать. Друг завис мерзлой сосулькой и не подавал признаков жизни. Ромка был близок к отчаянию.

А вот родители почему-то не разделяли его паники и вовсе не спешили приобретать эту деталь. Напротив, трагедия, которую разыграл перед ними их единственный сын, заставила папу с мамой взглянуть на его невинное увлечение другими глазами. Они вдруг заметили то, чего раньше как будто не замечали.

– Ты посмотри, какой он зеленый, – сказала обычные в таких случаях слова Ромкина мама, когда осталась наедине с мужем.

– Ага, – буркнул в ответ его папа. – Это он джойстиков объелся.

– И взгляд какой-то застывший, – добавила мама.

– Угу, – согласился ее супруг, – как у монитора.

– Слушай, мне это надоело. Ты можешь говорить нормальными словами, по-русски?

– Могу.

– Вот и скажи: тебя не тревожит здоровье твоего сына?

– Когда б не тревожило, я вообще молчал. А то я вперед тебя надумал, что не мешало бы нашему Сидирому почиститься.

– Прекрати, я не люблю, когда ты его так называешь! Ребенок бродит лунатиком из угла в угол, изнывая от скуки. А все потому, что его, кроме «всемирной паутины», ничего не интересует. Начались каникулы, а ему, видите ли, нечем заняться! Ну, скажи мне, пожалуйста, ты в его возрасте мог найти себе занятие летом или сутками торчал в четырех стенах?

– Здравствуйте, – сказал папа. – Спасибо, что зашли, но мы уже поужинали. ХХI век на дворе. Ты что, только проснулась?

– Я-то давно проснулась, – сказала мама. – Это вы спите с тех самых пор, как ты притащил домой этот ящик, заменивший нашему сыну и улицу, и родителей. Ты уверен, что без тебя он его не включает?

– Уверен, что включает.

– И ты молчишь!

– Где ж я молчу? Я все время разговариваю. Отвечаю на каждую твою реплику.

– Но ты ничего не говоришь о Ромке!

– Зачем там тратить речи по пустому, где в пору власть употребить? – с пафосом помянул глава семейства классика и загадочно подмигнул своей жене. – Как ты думаешь, почему компьютер не работает?

– Ты хочешь сказать…

– Ну, разумеется. Я вынул рабочий блок и заменил его дохлым! По виду он точно такой же, не подкопаешься. Пусть теперь оба парня отдыхают, это им только на пользу.

– Вот как! Ты украл деталь, обманул нас и считаешь, что дело в шляпе. Даже и не знаю, как это назвать, – мама сбросила со своего плеча папину руку, которую он покровительственно водрузил туда минуту назад, цитируя Крылова.

– Стоп, стоп! Красный свет, – папа попытался спасти положение логикой. – Все надо называть своими именами. Компьютер купил я, потому что он мне был нужен, причем именно дома. Что ж, я у самого себя украл, что ли? Да и не обманывал я никого. Просто констатировал факт: «железо» вышло из строя по такой-то причине. Причину я обозначил точно.

– Фу, – поморщилась мама, – как это противно. Ты всегда оправдываешься, чтобы выйти сухим из воды.

– А может, я просто не был в воде, потому и не намок?

– Замолчи, я не хочу этого слышать, не могу. Куда ты запрятал эту деталь?

– А тебе зачем?

– Если ты думаешь, что я хочу ее выкрасть…

– Ладно, ладно. Она в сейфе. Я отнес рабочий блок в свой офис и запер в сейфе.

– Какой ты умный и предусмотрительный, – горько усмехнулась мама. – Как будто эту штуковину нельзя купить в любом магазине. Об этом сын и будет умолять тебя день и ночь, пока ты не откроешь свой глупый сейф. Разве ты не видишь, как ему плохо без этой сумасшедшей игрушки?

– Игрушка нормальная, а сейф стальной, – твердо сказал папа, не желавший ссорится. – Просто мы не в состоянии контролировать пользователя. Мы с тобой слишком занятые люди, у нас не хватает на это времени.

– И что же ты предлагаешь?

– Самое очевидное. Надо, чтобы пользователь контролировал себя сам. А что для этого следует предпринять?

– Это я у тебя спрашиваю: что?

– Вот я тебе и толкую, не перебивай. Для начала Ромке необходимо проветрить мозги. Вчера я звонил деду в Козельск и договорился с ним, чтобы он взял Ромку к себе на все лето.

– На все лето! – Мама всплеснула руками: с ней никто не советовался. – Ты уверен, что он выдержит?

– Должен. Он у нас еще молодой.

– Молодой? Да он совсем еще мальчик!

– Твой отец – мальчик? – удивился папа. – Как это может быть? Ты что, плохо себя чувствуешь?

– По-моему, это ты себя чувствуешь неважно. Я о нашем сыне!

– А-а, за него можешь не беспокоиться. Ты его еще не знаешь.

– Это ты его не знаешь, – грустно подытожила беседу мама, и оба они, как показали дальнейшие события, были абсолютно правы, что иногда водится за родителями, которые из любви друг к другу любят друг с другом препираться.

– Да вы что! – Изумилось чадо, выслушав над собой родительский приговор. – Какой еще там Козельск, в наше время? Это ж деревня, гиблое место! Там с утра коровы блеют, и грязь не просыхает, – Ромка торопился, поэтому кое-что путал и кое-где привирал. – А по грязи шастают какие-то неандертальцы в лохмотьях, заросшие щетиной. Вокруг ларьки с водкой, там они и тусуются. Самогон хлещут прямо из горлышка, морды друг другу бьют, на людей кидаются!

– Страсти какие! – удивилась мама. – Откуда ты это взял? Между прочим, это моя родина и там живет твой родной дед. Очень порядочный человек, которого я за всю свою жизнь никогда и выпивши не видела.

– Да что дед, – отмахнулся Ромка, – я его и не помню толком! Он приезжал к нам только раз, когда я пошел в школу. И все!

– Нет, не все. Мы ездили к нему как-то на выходные. И прекрасно отдохнули. Река, лес, чистый воздух… Год назад, кажется, мы там были. Ты не помнишь?

– Два, – уточнил папа. – Кажется, два года назад. Я ездил в командировку в Беларусь и прихватил вас с собой. По пути мы заночевали у Максимыча. Помнишь, как тебе понравилось в Гомеле? – обратился он к Ромке.

– Ничего мне там не понравилось!

– Рассказывай! Мы катались на теплоходе. Ты глазел по сторонам, разинув рот, и все время клянчил у мамы шоколадные конфеты. Между прочим, гомельской фабрики!

– Ну и что? Я тогда перешел в пятый класс только. Это было три года назад, – Ромка показал на пальцах для убедительности. – И какое отношение имеет Козельск к гомельским конфетам?

– Как бежит время, – грустно вздохнула мама. – Неужели, правда, прошло три года…

– Два, – отрезал папа. – Прошло два года. Кого ты слушаешь? У него коровы блеют!

– Нет, папа, ты мне скажи, какое отношение…

– Я тебе скажу, Сидиром ты ходячий, я тебе сейчас так скажу, мало не покажется! Блеют овцы, а краснорожие оборванцы ошиваются в твоих стрелялках и ужастиках. Ты все перепутал, милейший. Тебе следует хорошенько отдохнуть. На природе ты успокоишься, отоспишься, молочка попьешь, что там еще… А как щечки порозовеют, мысли проветрятся, я за тобой приеду. Вот тогда мы и поговорим об отношениях – детей к родителям. Ты, брат, все время забываешься, нарушаешь субординацию. Усек?

– Ну, папа, – в трагическом отчаянии Ромка напряг эмоции, заламывая руки, – ну что, что я там буду делать? Конкретно! Я же… я ж интеллектуал, мне развиваться надо!

Правда, напрасно он так надрывался, зря. Папа у него был не промах, тертый калач из тихих русских, а потому и бровью не повел. Он просто вышел с достоинством из совещательной комнаты, давая понять, что разговор окончен, а мама подошла к Ромке и положила ему на голову руку.

– Ты не грусти, – сказала она, – там действительно легко дышится. А занятие для интеллектуального развития можно везде найти. Если ты знаешь больше других людей, поделись с ними своими знаниями. Я уверена, что и дедушка, и ребята, с которыми ты там подружишься, будут только рады узнать что-то новое. И ваше духовное общение непременно принесет свои плоды.

– Так-то онон так, – покорно вздохнул Ромка, – но… Вот если бы там был Интернет…

– И не надейся! – раздался из-за двери разгневанный отцовский баритон. – Нет там никакого Интернета, а вот интернат для таких, как ты, имеется. Будешь выступать, дед тебя в интернат сдаст!

– А что это? – вяло поинтересовался Ромка, теряя последнюю надежду. – Кажется, что-то вроде спецшколы, да?

Голос за дверью театрально расхохотался.

– Что-то вроде тюрьмы, – ехидно и доходчиво объяснил он, успокоившись, – спецтюрьмы для малолеток, с которыми родители не справляются. Там вместо компьютеров в лучшем случае шашки. Как средство воспитания и интеллектуального развития.

– Надеюсь, это не дымовые шашки, – пробурчал себе под нос Ромка и внятно добавил, повернувшись в сторону двери: – А можно… можно я с собой "ролики" возьму?

– На здоровье, – мягко отозвался голос отца, принявший его капитуляцию. – И "ролики", и шарики, и панамку сверху. Все забирай, только в дороге поаккуратней – не ровен час, порастеряешь еще…

Вот с этим славным напутствием отца Ромка в два дня собрался и отбыл автобусом по месту назначения в сопровождении мамы, которая на пути совсем его заговорила, популярно объяснив сыну, что ее родина вовсе никакая и не глушь, а вполне приличный улыбчивый городок, да еще и постарше Москвы на годок. Козельск уже стоял, а Москва только строилась. Мог бы и столицей прорасти, когда б в Москве не Лужков.

У въезда в город их встретил огромный богатырь, выкованный из железа, который держал в руках меч и щит с девятью крестами. Над его головой застыл колокол, некогда, должно быть, собиравший козельчан на битву с врагами, а от правого плеча к стопам спадала славянская вязь с названием нынешнего райцентра и стародавней датой его основания.

Богатырь Ромке понравился, но вот домики с печными трубами, невзрачные и покосившиеся, первое впечатление подпортили. Правда, дед, встретивший их на автовокзале, отчасти сумел поднять Ромке настроение. Пусть он и не походил на железного богатыря, зато «конь» у него точно был богатырский.

Максимыч прибыл за своими на «КамАЗе», в просторную кабину которого и усадил желанных гостей. Ромке еще никогда не доводилось так возвышаться над дорогой и представлялось, как будто летит он на самолете, поплевывая – в переносном смысле, конечно – вниз на крыши «жигулят» и «волжанок», снующих игрушками под колесами дедовского гиганта.

Жаль, удовольствие было недолгим. В одной из окраинных улочек города машина притормозила у внушительного вида ворот и послушно встала. «КамАЗ» остался на улице, а Ромка с мамой отправились за дедом в дом, выкрашенный свежей синей краской, с высоким крыльцом и большими зелеными окнами.

Просторный двор за воротами был отгорожен железной сеткой – рабицей, отчего все происходящее на соседском подворье было видно как на ладони. За забором о чем-то оживленно беседовали две девчонки в простецких цветастых платьицах, обе с косами, и мужчина довольно бесшабашного вида, похожий на московских бомжей – с взлохмаченными волосами, в старомодной рубашке навыпуск и драных штанах в каких-то масляных пятнах. Пока дед возился с дверным замком, все трое косились на Ромку так очевидно и пристально, как будто это на нем были замызганные штаны.