Читаем Озеро онлайн бесплатно

Человек – существо с мириадами жизней и мириадами ощущений, сложное, многообразное создание, хранящее в себе чудесные наследия мысли и страсти, и самая плоть которого пропитана ужасными болезнями умерших

Оскар Уайльд  

Нестройно качалась лодка, хотя волны не было: на этом крошечном озере не было места разгуляться ветру. Просто человек, сидевший в лодке, изредка переваливался то на один, то на другой борт, и маленькое суденышко раскачивалось в такт. Просмоленные борта попеременно касались воды, и со стороны, могло показаться, что еще немного и самодельная гичка зачерпнет. Однако сидевший в ней мужчина был уверен, что ничего подобного не произойдет и его нисколько не пугала навязчиво подступающая вода.

Небо затянули серые тучи. Солнца, и без того заходившего за горизонт, видно практически не было. Засвеченный свод казался пустым без звезд, лишь огни города, который располагался неподалеку, были настолько яркими, что не давали маленькому озерцу, а вместе с ним и человеку, погрузиться во тьму. Где-то вдали пророкотал гром.

Человек в лодке снова качнулся, оставляя на водной глади стремительно расходившиеся ровные круги. Он из-под старой фетровой серой шляпы взглянул на пасмурное небо, отливавшее глубокой холодной синевой. Хмурое, нависавшее прямо над головой оно казалось неестественно маленьким, словно подвешенное специально только над ним. Первые капли начинавшегося холодного дождя угодили ему прямо на лицо. Мужчина, на вид которому было около сорока лет, с глубокой отрешенностью в глазах снова опустил взгляд и уставился на неподвижный цветастый поплавок. Через некоторое время капли стали крупнее и чаще, а спустя минут десять и вовсе дождь превратился в ливень. Мужчина не двигался.

*      *      *

– Пап, а ты какую самую большую рыбу ловил?  

– Ну, килограмма три точно была, и сопротивлялась чертовка…  

– Ого. А это здесь было, на этом озере?  

– Нет, это было далеко отсюда.  

– А на этом?  

– На этом не помню, ты лучше внимательнее за поплавком смотри, по-моему, я видел, как он шевельнулся.  

Мальчуган с готовностью уставился на поплавок, состоявший из куска отшлифованного пенопласта и воткнутой в него спички. Однако тот упрямо и очень стойко держался на воде. Но папа ведь сказал, что видел, и пара молодых внимательных глаз прямо-таки впилась в самодельную снасть.  

*      *      *

Дождь все не прекращался, шляпа набрала воды, и оборки уныло свисали под ее тяжестью. На озерце сделалось совсем мрачно, но мужчина лишь подобрал колени поближе к себе и покрепче вцепился в удилище. В голове множеством мельтешащих светлячков роились мысли, разгоняясь и опасно сталкиваясь меж собой, но неумолимо продолжая двигаться в самых разных и непредсказуемых направлениях. Человек в лодке попытался сосредоточиться хотя бы на миг, зацепиться хотя бы за одну эту мысль. Но тщетно. Воспоминание накладывалось на воспоминание, сумятица порождала новые и новые видения: люди ругались; сетовали на жизнь, проклиная дарованную небом судьбу; стремились к той недосягаемой, но так сладко манящей призрачной деве, называемой мечтой; сдавались непреодолимому течению событий, падали не в силах больше подняться. А за всем этим безмолвно, беспристрастно, с необычайным равнодушием наблюдал дождь, а вместе с ним и неподвижный поплавок. Тогда мужчина поступил так, как делал всегда, когда одолевали проблемы беснующегося сознания. Он отпустил мысли, перестал быть их хозяином, и стал свидетелем, безмолвным и безучастным.

*      *      *

– Пап, у меня не клюет.  

– Ну, ничего, у меня пока тоже. Рыбаки, Мишка, – самые терпеливые люди на свете. Надо просто ждать, того и гляди, вцепится в твоего червяка какой-нибудь окунь-здоровяк. Ты, кстати, давно наживку проверял?  

– Да, давно.  

– Достань, посмотри, как там дела.  

*      *      *

– Это ты думал, что все нормально, а не было все нормально! Это разные вещи!

Он стоял, потупив глаза в пол.

– Вот о чем я говорю: тебе даже сказать нечего! Понимаешь?! Ты живешь в каких-то иллюзиях, а я живу в реальности. А реальность такова: тебе тридцать семь лет, Илье будет десять, через несколько недель, а Степе – скоро шесть, мы тринадцать лет живем в этой старой двухкомнатной квартире, – женщина начинала срываться на визг. – И вот!, когда появляется реальная возможность что-то изменить, ты…, что делаешь ты?!

На мгновенье она замолчала, от всплеска эмоций перехватило дыхание. Немного отдышавшись, она продолжила более спокойно, почти шепотом:

– Ты покупаешь у своей же фирмы старый, никому не нужный пруд.

В комнате воцарилось молчание. Гнетущая тишина со всей своей высокомерностью предоставила людям возможность вкушать их собственные плоды. Лишь шумные стрелки часов, висящих на стене, напоминали о том, что время не замерло, что жизнь продолжается, что никакие перипетии в судьбах людей не способны ни то что остановить привычный ход времени, но даже на долю секунды изменить естество жизни.

Медленно, словно в плохом, болезненном сне, Михаил стал приближаться к жене. Он хотел объяснить… он хотел сказать…, но знал, что она не поймет. Слова в голове рождались все неподходящие. Если бы только она могла читать его мысли, если бы только могла заглянуть ему в душу, то возможно, наверное бы, поняла, почему он так сделал. К сожалению, этого не случилось, не проникла она в его сознание, не выудила из него то сокровенное, что не мог он передать словами.

Оксана отшатнулась от него как от прокаженного.

– Я не хочу говорить больше с тобой. Если ты считаешь, что сможешь мне объяснить свой поступок, то сильно заблуждаешься. Для того чтобы построить отношения, нужны двое людей, а для того, чтобы разрушить, достаточно одного. Я не хочу тебя больше видеть.

*      *      *

– Нет, все в порядке с червем, пап.  

– Ну и замечательно, давай продолжим рыбалку?  

– Па, а Макс говорит, что они с папой ловили во-от такую рыбу, – мальчик, держа в одной руке удочку, попытался второй изобразить размер добычи школьного приятеля, – а я не поймал еще никакой.  

Отец молчал. Солнце медленно заходило за горизонт. По небу разлилась багровая краска заката. Завтрашний день обещал быть холодным, и от этого заранее хотелось согреться впрок. Мужчина невольно поежился. Вдалеке слышался шум изредка проезжающих машин.  

*      *      *

Дорога вблизи озера не пользовалась популярностью из-за многочисленных ям. Но все же иногда находились смельчаки, срезавшие путь по разбитому за многие годы асфальту. И то правда, что по ней на полчаса можно было быстрее добраться до знаменитого на всю округу торгового центра.

«Все радости жизни в одном месте» – гласила надпись на рекламном буклете. «Кто думает, что видел в жизни все, пусть подумает еще раз, потому что такого, как у нас, не видел никто». Они были там с Ильей пару раз. Обоим не понравилось.

Старую дорогу собирались восстановить, а, кроме того, расширить – сделать несколько полос. По всему городу, словно змеи расползались эти полосы. Они, безусловно, были необходимы, никто не смог бы опровергнуть эту истину. Дорога, ведущая от центра развлечений, совсем немного, но все же захватывала пруд. Глубокие раздумья опытных инженеров вывели нехитрую формулу, по которой местное озерцо осушалось с помощью мелиоративной канавы и множества тонн песка. В итоге дорога получалась более надежной. Необходимо было исключить риск обвала. В конечном итоге, по прошествии нескольких месяцев, бумага с подписью главного архитектора лежала на столе у человека в черном костюме и туфлях, стоимость которых могла сравниться с месячной зарплатой учителя. Начало было положено.

*      *      *

– Помнишь, я тебе говорил: «Терпение дружище. И немного веры».  

*      *      *

Мужчина тупо глядел в пол, перед глазами мельтешили черные токи, то собираясь в одну, то вновь, как по команде, разбегаясь врассыпную. Следовало этого ожидать, а если уж быть до конца откровенным: он знал, что так будет. Так от чего ж расстроился? Живя своими мечтами, боялся показаться единственному родному на всем белом свете человеку глупым? А с другой стороны, не боялся, но опять-таки знал, знал, что не поймет. И вот результат: рано или поздно это должно было случиться. Он медленно развернулся, сжал кулаки и понуро поплелся вон. На улице послышались первые раскаты грома.

*      *      *

– А как понять, что человек терпеливый, сколько это по времени?

– Это просто, – отец слегка ухмыльнулся, – когда смог дождаться, и время тут совершенно ни при чем.

*      *      *

– Не стоит рассматривать предложение, если я знаю, что оно заранее меня не заинтересует.

– Я это осознаю, но поймите, что дело тут не только в прихоти какого-то одного человека. Ситуация может зайти гораздо дальше, поскольку есть уже несколько десятков заявлений с подписями, на которые органы закрыли глаза. Это может стать искрой, к тому же, главного вы еще не услышали.

– Но, – брови надменно и в то же время удивленно подпрыгнули вверх. – Что ж такого главного можете вы мне сообщить, Геннадий Викторович?

Первый заместитель уже чувствовал, что ситуация накалилась до предела. Знал, что может за этим последовать. Возможно, это чутье и позволило ему добраться до столь высокого положения, но в этот раз определенно стоило рискнуть.

– Смотрите – вот новый проект, – он протянул толстую папку человеку в черном костюме. Тот глянул на него, зная, что не нужно слов, смышлёный зам все поймет и так. – Да не открывайте вы ее, я все расскажу. В общем-то, речь идет о старом пруде на седьмом километре. По старому проекту пруд этот засыпался, во избежание осыпания магистрали. Так вот, поступило множество жалоб от жителей города, – черный костюм нахмурил брови, Геннадий Викторович затараторил быстрее, – все они по нашим «просьбам» были отклонены, но вечно так продолжаться не могло. И тут, как нельзя кстати, приходит письмо от нашего же сотрудника, пятнадцать лет проработавшего в компании – из работяг, но очень упорный и прилежный. Мы рассматриваем его перевод в администрацию. Предложение о выкупе пруда. Согласовав сумму выкупа, мы пришли к выводу, что без особых затрат, используя производственные мощности самого предприятия и деньги своего же сотрудника, мы смещаем трассу на несколько метров и используя сваи, немного приподнимаем этот участок. Итог – возле этой лужи можно даже небольшую защитную лесополосу организовать. Таким образом мы убиваем сразу трех зайцев. Во-первых, как отличная компания с железной репутацией идем навстречу сотруднику, во-вторых, сразу удовлетворяем кучу жалоб о сохранении этой памятной горожанам лужи: они любят в солнечные дни устраивать на берегу пикники, в-третьих, мы несем минимальные затраты, так как часть расходов оплачивает наш же сотрудник.

– Ладно, все, – черный костюм жестом прервал заместителя, – я понял. Один только вопрос меня интересует: и откуда же это наш сотрудник «из работяг» столько денег взял?

*      *      *

– Пора собираться, уже солнце зашло.  

Мальчик печально кивнул головой.  

– Не расстраивайся: в этот раз ничего не поймали – в следующий обязательно наловим. Рыбалка – это как лотерейный билет.  

– Мама опять скажет, что мы пробездельничали столько времени.  

– Ну ничего, слова – они же всего лишь слова. А мы скажем, что теперь готовы помогать ей и делать, что прикажет.  

Миша улыбнулся:  

– Она обрадуется.  

– А то.  

Сложив снасти в лодку, они медленно погребли к берегу. Деревянная лодка плавно покачивалась, раздвигала носом ровную озерную гладь и несла двух товарищей в неотвратимую реальность.  

*      *      *