Читаем Ответ Е. А. Соловьеву онлайн бесплатно

Два «возражения», с которыми г. Соловьев [1] выступил против моего фельетона о нем в «Биржевых ведомостях», № 78, и в сегодняшнем номере «Курьера», не менее замечательны, чем его «критические» работы. Они лишь дают материал, позволяющий дополнить сделанную нами характеристику его литературной деятельности еще новыми отрицательными чертами.

С изумительной последовательностью г. Соловьев прибегает к таким полемическим приемам, к каким, насколько нам известно, не позволял себе прибегать ни один из литераторов, сколько-нибудь дорожащий своим сотрудничеством в «далеко не худших изданиях».

О достоинстве его политических приемов говорят следующие случаи:

1) В письме, помещенном на страницах «Биржевых ведомостей», г. Соловьев утверждает, что он никогда не читал статьи г. Скабичевского [2] «Сорок лет русской критики» (статьи, по моему мнению, оказавшей особенно сильное влияние на него). Подобное утверждение более чем смело : рекомендуем обратиться к двум книгам г. Соловьева: «И.С. Тургенев» (в биографической серии Ф.Павленкова [3] ) и «В.Г. Белинский. Его жизнь и переписка». На с. 50-й первой из них мы находим цитаты из названной статьи г. Скабичевского (заглавие статьи не названо, но автор ее назван; цитаты взяты со с. 492 и 500-й этой статьи). На с. 43-й второй своей книги г. Соловьев излагает взгляд, высказанный г. Скабичевским относительно влияния кружка Станкевича [4] на Белинского и изложенный как раз в статье «Сорок лет русской критики» (автор статьи указан).

2) Сходство некоторых мест своих «Очерков по истории русской литературы» с соответствующими местами упомянутой статьи г. Скабичевского г. Соловьев объясняет тем, что и он, и г. Скабичевский пользовались одним общим источником, именно Герценом [5] . Но пользовались они Герценом, по словам Е.Соловьева, далеко не одинаковым образом: г. Скабичевский совершил ряд форменных плагиатов, на г. Соловьева сочинения Герцена лишь произвели «значительное, постоянное, часто решающее влияние».

В доказательство г. Соловьев отмечает ряд «заимствований» из Герцена, произведенных г. Скабичевским. Но все отмеченные им «заимствования» решительно ничего не доказывают : я вовсе не утверждал, что данные заимствования г. Соловьев в свою очередь «заимствовал» у г. Скабичевского. О данных местах речи вовсе и не было в моем фельетоне. Я очень определенно указал, что из статьи г. Скабичевского произвело на В. Соловьева «сильное влияние»: ни к характеристике Белинского как разночинца, ни к общей характеристике литературного движения эпохи «сороковых» годов и эпохи «великих реформ» приведенные г. Соловьевым места не имеют никакого отношения.

Другого рода доказательство: г. Соловьев советует мне сравнить «характеристику» Белинского у Герцена, у г. Скабичевского и у него («Биржевые ведомости»). Дело идет, конечно, не о всей характеристике, а только о ее центральном (продолжаем это утверждать) пункте, то есть о выяснении миросозерцания Белинского из его «пролетарского» происхождения и о противопоставлении его «баричам» сороковых годов. У Герцена подобная мысль брошена , но не развита с такими подробностями, как у г. Скабичевского. Именно на эти подробности мы и обращали внимание читателей «Курьера», отсылая их к с. 395–96 и 396–400 статьи г. Скабичевского (прибавим теперь еще ссылку на одно место из статьи г. Скабичевского – с. 412–413, ср. 121 с. «Очерков»). У Герцена нет, например, попытки объяснить свое увлечение гегельянством из жизненных условий, в которые был поставлен Белинский (так, как это делает г. Скабичевский), нет таких рассуждений о литературном заработке, какие мы находим у г. Скабичевского. У Герцена говорится лишь о бедности Белинского (равным образом не имеет в данном случае значения ссылки на Панаева [6] , говорившего также лишь о нищете последнего). Далее, люди «сороковых» годов, вроде Станкевича, характеризуются Герценом просто как обеспеченные и «праздные» люди, а не как обеспеченные и праздные баричи.

Построивши свою защиту на подобного рода доказательствах, г. Соловьев с гордостью заявляет, что он пользоваться чем-либо из сочинений Скабичевского как писателя, заимствующего страницы, фразы, мысли, характеристики из сочинений Герцена, считает ниже своего достоинства . «Г. Скабичевского, – говорит он, – по вышеизложенным причинам признать не могу и не желаю ».

И это говорит человек, который сам поступает по отношению к сочинениям Герцена слишком «вольно».

Просим заглянуть на с. 91–92 «Очерков» г. Соловьева, там читаем: «Аксаков остался до конца жизни вечно восторженным»… и до слов «на глазах были слезы» (Ср. сочинения Герцена, т. VII, 306–307). Переписано без ошибки, только везде «я» заменено собственным именем.

Или загляните на с. 122 «Очерков»: «Как не помнить его статей…» и до слов «не мытьем, так катаньем, не антикритикой, так доносом» – переписано без ошибки из того же тома Герцена, с. 135.

Сравните, наконец, характеристику Хомякова [7] – («Очерки», 88–90 с.): слишком уж близка эта характеристика к той характеристике, которую дает Хомякову Герцен!

«Смелость» г. Соловьева, кажется, не имеет границ.

4) Правда, г. Соловьев признает, что он пользуется сочинениями Герцена (равным образом, как сочинениями А.Пыпина [8] и Н.Михайловского [9] ) как источниками. «Такие источники я признаю». При этом он ссылается на предисловие к «Очеркам», где, действительно, сочинения Герцена указаны в качестве «постоянных пособий». Но что значит пользоваться в качестве источников сочинениями кого бы то ни было?

«Каждый критик, а тем более пишущий историю литературы за целое столетие, обязан пользоваться многочисленными пособиями и источниками. А пользоваться пособиями и источниками – это вовсе не значит переписывать и перефразировать их», – повторяем мы [10] .

Каждый критик до сих пор указывал в предисловиях к своим трудам «источники и пособия». Но мы не знаем примера, чтобы кто-нибудь из критиков понимал «пользование» критиками и пособиями в смысле переписывания, перефразировки и пересказа их, возведенного в систему .

Г. Соловьев в письме, помещенном в «Биржевых ведомостях», открыто признает для себя дозволенным делать заимствования из сочинений некоторых критиков, не оговариваясь, что в том или другом месте он излагает не свои собственные мысли, а чужие, или же переписывает чужие фразы. Оригинальное представление о литературной «собственности», оригинальное признание!.. [11]

5) Г. Соловьев отрицает, что он «переложил взгляды г. Скабичевского на Помяловского [12] ». Ему кажется темным смысл моей фразы, кончающейся словами: «точнее по поводу романов последнего», и рекомендует мне (на страницах «Биржевых ведомостей») обратиться к статье Н. Благовещенского [13] о Помяловском, прибавляя, что в таком случае я «открыл бы нечто для себя неожиданное».

Г. Соловьев умышленно не желает вникнуть в смысл всей фразы; цитируя ее, он не приводит ее конца, где сказано, что я имею в виду два романа Помяловского – «Молотов» и «Мещанское счастье». О характеристике личности г. Помяловского я не говорю.

Действительно, г. Соловьев и г. Скабичевский – оба для характеристики личности Помяловского пользовались общим источником. Действительно, касаясь плана романа Помяловского – «Брат и сестра», они оба заимствуют дословно место из статьи Благовещенского, не указывая источника ( подчеркиваем, что мы опять имеем дело с «произвольным заимствованием», допущенным г. Соловьевым ; см. с. 296 «Очерков»: «он намеревался изобразить…» и до слов «это дело нашей чести» – ср. статьи Благовещенского, с. X–VIII; сделаны лишь самые незначительные изменения).

По поводу романов «Молотов» и «Мещанское счастье» г. Благовещенский не высказывал того, что высказывает г. Скабичевский, и г. Соловьев мог заимствовать характеристику этих романов только у г. Скабичевского. Против самого факта заимствования характеристики г. Соловьев ничего не возражает.

6) Г. Соловьев старается импонировать ссылками на свою многолетнюю литературную работу. Но как раз его предыдущие труды и навели нас на мысль проверить, насколько самостоятельным исследованием являются его «Очерки». Мы в начале нашего фельетона приводили цитаты из статьи Н.К. Михайловского, указавшего на то, что его трудами г. Соловьев пользуется произвольно в своей брошюре о Л.Н. Толстом, и статьи В.Г. Подарского [14] , указывавшего на плагиат, совершенный г. Соловьевым в статье «Литературное мещанство». Известна также история с брошюрой г. Соловьева о Гегеле [15] .

Со своей стороны отметим один замечательный факт из «долголетней» литературной критики г. Соловьева. В одном из своих ранних произведений, в книге об О.И. Сенковском [16] , г. Соловьев переписал не одну страницу из одного очень старого источника, а именно из предисловия, приложенного к собранию сочинений Сенковского. Ср. с. 45–47 («Библиотеку чтения» он забрал»… и до слов: «вот и все!» и с. XXV–XXVI предисловия к сочинениям Сенковского, где делается характеристика «Библиотеки для чтения»; изменения самые ничтожные). См. также с. 47 («Ни одна статья» и до слов «приписывал свой» – предисловие: ХХVI с. (вставлено две фразы). Смотри также с. 57 («в отделе «критики» и до слов «всего более восхищались» – пр. XXXIV) и т. д. Последнее «заимствованное» место, также без указания источника, приведено и в «Очерках» см. с. 66.

Наконец, нельзя не отметить, что та книга, на которую г. Соловьев ссылается в пятом пункте своего возражения, едва ли может быть названа самостоятельным трудом. Г. Соловьев сознается сам, что он в ней «излагает, компилирует, приводит большую часть первоисточников о Белинском». Характеристика миросозерцания Белинского – та же, что и в «Очерках»; г. Соловьев, в сущности, не резюмирует, а, главным образом, перепечатывает высказанное им в своей книге. И потому наши указания на несамостоятельность мнений г. Соловьева относятся в значительной степени и к этой книге [17] .

8) Г. Соловьев заявляет, что отмеченное мной «заимствование» (на с. 186 его «Очерков») из статьи г. Протопопова – есть корректурная неточность. Он говорит, что это место приведено у него по «форме» на с. 308–309 тех же «Очерков» за исключением лишь нескольких слов , и является концом цитаты, начало которой напечатано на той же 186 с.

Здесь две неточности. Во-первых, данное место не является концом цитаты, а взято из другой части статьи г. Протопопова, не со с. XI, а со с. ХIV. Затем, на с. 308–309 перепечатано «по форме» далеко не все место. Пусть даже в данном случае мы имеем дело с «несчастной» корректурной ошибкой, а не с фактом «забывчивости» [18] г. Соловьева, но все-таки треть цитаты (то есть шесть строчек, а не «несколько слов») остается произвольным заимствованием. Ссылаться же на «двенадцатилетнюю» работу в виду изложенного несколько выше мы считаем совершенно неуместным.

9) Г. Соловьев во втором пункте своих возражений статистическим методом старается доказать «незначительность «своих произвольных «заимствований». Но это очень искусственный стратегический прием. Дело в том, как я указал в фельетоне, форменных плагиатов у г. Соловьева мало (выше мы дополнили список плагиатов), и все время, главным образом, старался выяснить общий характер его критического «творчества». Я доказывал, какими разнообразными путями г. Соловьев пользуется чужим трудом; он списывает здесь дословно пару-другую чужих фраз, там он заимствует чью-нибудь мысль, там излагает своими словами характеристику, сделанную кем-нибудь другим, там он, излагая мнение какого-нибудь критика, частью говорит якобы от себя и частью приводит цитаты для вящего подтверждения «собственных» взглядов. В комбинировании различных родов «заимствований» (заимствований «по форме и не по форме», заимствований, сводящихся к пересказу чужих мыслей и характеристик) и заключается процесс его критического творчества.

Поэтому ряд «форменных» плагиатов, о которых он упоминает во втором пункте своих возражений, мы рассматривали в тесной связи с рядом другого рода «заимствовании».

И совершенно напрасно г. Соловьев отказывается рассмотреть вопрос об «общих» цитатах, то есть цитатах, общих у него с цитатами, приводимыми г. Скабичевским из разных авторов.

Подобный полемический прием позволяет г. Соловьеву не делать возражений по существу против того нейтрального места моего фельетона, где я выясняю, насколько «легко» составил г. Соловьев часть своей характеристики произведений Гончарова, то есть попросту переписавши без нескольких фраз страницу из г. Скабичевского со всеми приведенными на ней цитатами.

Совершенно напрасно г. Соловьев рассматривает плагиаты на с. 159 «Очерков» вне связи с вопросом об изложении философских взглядов Герцена. Совершенно напрасно также г. Соловьев рассматривает заимствование нескольких строчек из статьи г. Андреевского [19] вне связи с вопросом о том, каким образом он «составил» свою характеристику поэзии Некрасова. Эти оба случая замечательны именно как комбинация различного рода заимствований, на что мы и обращаем внимание читателей «Курьера».

10) Г. Соловьев прибегает к неправильному толкованию сказанного нами по поводу его характеристики поэзии Некрасова. Он представляет дело так, как будто мы обвинили его в «фокусничестве»: «в характеристике Некрасова я, по мнению г. Шулятикова, совершил какой-то фокус, слив две противоположные характеристики». И он отделывается патетическим восклицанием: «фокусных дел мастером себя не признаю!»

Суть дела не в том, что он искусно обращается с «противоположными» характеристиками. Ни о каких противоположных характеристиках мы не говорили. Мы лишь указывали, что г. Соловьев взял две статьи – статьи г. Скабичевского и г. Андреевского, – перефразировал их, причем в основу «своего» отзыва о Некрасове положил статью г. Скабичевского, заимствовал у него два отправных пункта, «развил» их таким же образом, как и г. Скабичевский; статьей г. Андреевского он воспользовался для ряда исполнений.