Читаем Отвергнутые онлайн бесплатно

Посвящается моему дедушке, который знал,

чем закончилась эта история

Возмездие антагониста

Хроника событий.

11 февраля.

«Почему они это сделали?»

Заголовок, напечатанный на фоне железной дороги кровью четырёх подростков, гремел с обложки каждой городской газеты. Дикторы в новостях прикрывали лица маской скорби, зачитывая тяжелые строки с крохотных экранов, припрятанных в глубине студии, подальше от взгляда внимательного зрителя. Известные телеведущие, примелькавшиеся в прайм – тайм федеральных каналов, то и дело пускали скупую слезу, проговаривая заученную наизусть фразу о том, насколько велико их сочувствие родственникам погибших. Независимые интернет – порталы пытались дать объективную оценку трагедии, публикуя бесконечные статьи на тему: “Как на ранних стадиях распознать в своём ребёнке склонность к суициду”.

Рейтинги абсолютно всех средств массовой информации уверенно ползли вверх.

Охочие до горячих сенсаций журналисты устроили осадное положение убитым горем семьям, чьи дети взялись за руки и шагнули на рельсы под аккомпанемент оглушительного сигнала приближающегося междугороднего экспресса.

«Четверо подростков из небольшого городка, расположенного в ста километрах к северу от столицы, вечером десятого февраля взялись за руки и шагнули навстречу приближающемуся составу. Они не оставили записок, которые могли бы стать ключом к разгадке мотивов их страшного поступка. По словам тех, кто их знал лично, ребята были очень дружны между собой и проводили вместе свободное от учебы время. Все четверо воспитывались в благополучных семьях. Учителя о них отзываются как о прилежных и любознательных учениках. Почему они это сделали? Никто из их окружения не может дать однозначного ответа на этот вопрос. Расследованием трагедии сейчас занимаются следственные органы. Мы будем держать вас в курсе событий»

12 февраля.

– Утром моя дочь позавтракала двумя сырниками с вишневым джемом и выпила чашку кофе с молоком. Она, как обычно, переписывалась с друзьями в чате и одновременно общалась со мной на тему выбора экзаменов для поступления в десятый класс. Она сидела на табурете на мягкой подушке, поджав под себя ноги, и ножом старательно разрезала свой завтрак на маленькие кусочки. Вы знаете, мы совсем недавно поставили ей брекет-систему, и пользование ножом за приемом пищи стало её обыкновенным ритуалом. Она резала сырник. Я мыла посуду. Мы болтали и смеялись. Всё было так обычно, как в любой другой день. Это утро ничем не отличалось от тысяч других, – рассказывала молодая мать лет тридцати с небольшим, прерываясь всхлипываниями.

– Моя дочка крутилась перед зеркалом, когда я случайно задел её локтем. Она нарочито громко вскрикнула и попросила быть осторожней. Я отчитал её за излишнюю вульгарность. Она недовольно поджала губы и бросила косметику в свою сумку. Она всегда просила отстать, а я ведь просто переживал за неё. Я был слишком строг с ней. Моя дочь не заслуживала подобного отношения. Теперь я всё время думаю о том, что она, скорее всего, не знала, как сильно я её люблю, – вспоминал отец, потирая виски, переливающиеся ранней сединой в свете студийных софитов. Здесь он находился не ради славы. Хождение по всем этим бесконечным телепередачам давало надежду на то, что история с его дочерью не канет в лету, оставшись нераскрытой. Страдания в прямом эфире приравнивались к ощутимому пинку следственным органам для слаженных действий на всех этапах дальнейшего расследования. Он сам много лет отработал в полицейском управлении и четко знал, о чём говорил. Только таким образом можно придать ускорение делу, которое вот-вот станет гиблым, если не раскрыть его по горячим следам.

– Дочь поцеловала меня в щеку и с грохотом захлопнула дверь. Но через мгновение отворила её и попросила прощения. Она пояснила, что не хотела хлопать, что во всем виноват сквозняк. Я рассмеялась, потому что мне всегда нравилось, как она делает виноватое лицо там, где можно обойтись и без него. Я собиралась заправить стиральную машину, когда услышала, как входная дверь снова открывается. Дочь прискакала на одной ноге. Теплый сапог с отломанным каблуком она держала в руках. Быстро переобувшись в удобные ботинки, снова поцеловала меня и умчалась. В этот раз уже навсегда. Если бы я только могла подумать о том, что вижу её в последний раз. Я заперлась бы с ней в комнате и на коленях умоляла не делать этого. Не существует нерешаемых проблем и безвыходных ситуаций. И солнце не светит на протяжении всей жизни. Иногда нужно просто переждать сложности, если нет сил справиться с ними сегодня. Именно это я бы сказала ей в то утро, когда она смеялась над своей неловкостью, махая сапожком со сломанным каблуком. У меня просто не укладывается в голове, как моя ласковая и озорная девочка могла шагнуть под поезд. Я не верю, что она сделала это сама. Её кто-то заставил, – безутешную мать душили слезы, но никто не пытался её успокоить. Знали, что это не имеет смысла. Единственный во всём мире человек, способный дать ей умиротворение, несколько дней назад вместе с друзьями резко оборвала свою жизнь, едва успевшую начаться.

– В тот вечер он впервые после страшной трагедии, затронувшей нашу семью в сентябре, вышел из своей комнаты. Все полгода до этого дня он сторонился нас, будто в случившемся видел отчасти и нашу вину. Мы сидели на диване. Я вязала, а муж читал детектив. Сын подошел к нам неслышно. Я даже не смогу вам сказать, как долго он простоял на пороге зала, засунув руки в карманы и наблюдая за нами со стороны. Он улыбнулся, когда мы обратили на него внимание и предложил заварить чай, чтобы провести вечер всей семьей под просмотр доброй комедии. Во время фильма он много шутил и смеялся вместе с нами, совсем как раньше. Мы тогда еще подумали, что он, наконец, пережил наше горе и теперь жизнь пойдет своим чередом. А на следующий день он шагнул под поезд со своими лучшими друзьями, – завершила свой рассказ женщина с потухшим взглядом и седой головой. Зрительный зал издал дружный вопль массового удивления, но ей было всё равно. Прийти сюда велел отец одной из девочек, погибшей вместе с её сыном. Большую часть жизни он отработал в полицейском управлении и теперь всеми силами пытался организовать шумиху вокруг дела о гибели четырех подростков, чтобы кто-нибудь особо умный не вздумал его закрыть за отсутствием состава преступления.

Четверо жизнерадостных подростков не могли уйти по собственной воле. В этом не сомневались те, кто знал их лично.

13 февраля.

– Первый школьный хулиган, с которым невозможно было сладить, – звенящим полушепотом делилась с репортершей местной газеты молодая преподавательница. – Хамил всем учителям, не признавал авторитетов. Единственный, кто имел на него хоть какое-то влияние, был его лучший друг. Ну, тот, вообще, наша местная звезда! Абсолютно очаровательный парнишка. В младших классах он ходил в синей жилетке с бабочкой, подобранной в тон. А когда подрос, то создал себе уникальный стиль, благодаря которому выгодно выделялся из толпы. Его невозможно было не заметить. А заметив, не полюбить. Если на просторах интернета остались видео, которыми он так сильно увлекался последние годы, то обязательно посмотрите их. Даже дреды нисколько не портили его, наоборот, придавали внешний шарм и искорку незаурядности. По нему страдали все школьные девчонки. Сколько он записок любовных получил за все годы учебы, а сколько слез из-за него было пролито, не счесть! Ужасная трагедия! Я никогда не смогу его забыть.

После удивленно-вопросительного взгляда репортерши тут же исправилась:

– Всех не смогу забыть. Все они замечательные добрые ребята, но вот он, конечно, особенный парнишка. Рожденный стать звездой. Безумно жаль.

По всей стране гремела история четырех подростков, решивших прервать свои жизни, не оставив равнодушным ни единого жителя страны.

Немолодая женщина со старческим пучком на голове и в цветастом переднике, вытащила из кухонного шкафчика початую банку мясного корма для своего кота.

– Тише ты, – зашипела она недовольно на рыжего бандита с рваным ухом, выкладывая дурно пахнущую массу в его алюминиевую миску.

Кот крутился у её ног, ожидая, когда же хозяйка соизволит опустить миску на клеенку, расстеленную в углу у плиты. Но она не торопилась. Щелкнув красной кнопкой пульта, дождалась включения старенького цветного телевизора и уткнулась в экран, автоматическим движением продолжая выскребать желейные ошметки из консервной банки.

– Я считаю, что в нашей стране одна из самых главных проблем – это перегруженность подростковой неокрепшей психики бесполезной информацией, – уверенно вещал мнимый эксперт в одной из бесконечных телепрограмм, посвященных четырем погибшим ребятам. – Они не могут отфильтровать мусор, черпаемый из недр интернета. Да, пускай он и задумывался изначально как хранилище всех данных, что есть в мире. Но для чего нашим детям знать постельные подробности однодневных самовыдвинувшихся звездуль? Секс сейчас перестал быть чем-то интимным и личным. Дерзкие танцоры, раскрепощенные певички и бесстыжие блогеры – вот самая главная проблема молодого поколения! Оторвите ваших детей от гаджетов и выведите их в парк на пикник, тогда ваш ребенок никогда не задумается о том, чтобы взять за руки друзей и шагнуть вместе с ними под приближающийся состав! У них должен быть подстрекатель. Найдем зачинщика – найдем причину.

Выслушав эту длинную бессвязную тираду, женщина усмехнулась и отерла лоснящийся лоб краем передника.

– Мэрлин, ты это слыхал? – обратилась она к коту. – Найдут они зачинщика, как же! Почти полгода прошло, как мы с тобой остались вдвоем на белом свете, а они так и не смогли отыскать ни единого свидетеля. И ребята сейчас прогремят на всю страну, а потом народ переключится на свежую громкую историю, а мы так и останемся прозябать позабытые Богом. Страна огромная. Каждый день в любом её уголке может случиться всё, что угодно. Справедливости на всех не хватит. Жри, ненасытная скотина.

Сделав недовольное лицо, она ударила миской о пол и ногой пнула её к стене. Кот рванул с места, словно огненная молния. Женщина глянула на него, а затем, неожиданно для себя, наклонилась и почесала его за ухом. Её расчерченное морщинами лицо на миг разгладилось и открыло возраст, не превышающий и сорока пяти. Много лет она терпела этого кота ради своих близняшек. Её девочки притащили животное в дом, когда им не было еще и десяти. Возились с ним, как с родным, потратили на его лечение все свои карманные деньги, подаренные на праздники. И теперь, когда отлаженная годами жизнь этой женщины рухнула, оказалось, что у неё нет больше никого, кроме этого кота, ради кормежки которого нужно заставить себя подниматься с кровати минимум два раза в день.

14 февраля.

– Не замечала ли я чего-то странного в поведении своей дочери в последнее время? – переспросила заплаканная женщина в годах, сидящая на краешке деревянного обшарпанного стула в кабинете следователя. – Спросите лучше, когда она не была странной. Она хватала куски жизни, даже не пытаясь увлечься чем-то серьезно и вдумчиво. Писала стихи. Так много, что наберется на целый сборник. Потом бросила и взялась за музыку. Играла на гитаре незамысловатые мелодии, напевая под них свои стихи. Потом ей надоело, и она записалась в секцию восточных единоборств. По вечерам часами сидела в полной темноте и дышала благовониями, провоняла мне всю квартиру. Ранее были курсы испанского. Вот скажите, на кой ей мог сдаться испанский язык в нашей глубинке? Целыми днями болтала на непонятном дуэнта морэ. Что это за слова? Что они означают? Я никогда не понимала, что творится в голове моего ребенка. Единственное, что мне хотелось делать для неё: не ограничивать свободу. Мне хотелось помочь ей расправить крылья. Видимо, она была еще не готова летать сама. И в этом виновата только я одна.

– Он не расставался с камерой ни на минуту, – вспоминал отец, задумчиво почесывая щетину с проблесками седины на щеках. – Она так интересно цеплялась на руку, и он носил её вместо часов. Знакомые рассказывали, что мой сын знаменит в определенных кругах. Но я не смотрел его… влоги? Кажется, так это называется? Иной раз я замечал камеру у него в руках даже ночью. День за днем он осознанно превращал свою жизнь в реалити – шоу. Иногда он просил меня надеть приличную футболку, чтобы записать видео со мной. Чаще всего это был спор на какую-либо тему. Например, что он никогда не сможет месяц подниматься в пять утра ради часовой пробежки вокруг школьного стадиона. Спор окончился тем, что мы с ним стали бегать вместе. Я до сих пор продолжаю это делать, в надежде, что он ко мне вдруг присоединится… Вы знаете, я понял, что дела плохи, когда увидел камеру, лежащей на столике в коридоре. Именно в тот момент мне показалось, что я больше никогда не увижу своего ребенка.