Читаем Отстойник (СИ) онлайн бесплатно

Содержание сборника:

«В тумане». Короткое предисловие в виде миниатюры.

«ОТСТОЙНИК». Зарисовка к киносценарию.

«ДИАЛОГ С АНГЕЛОМ». Миниатюра.

«СТУК». Миниатюра.

«Точка невозврата». Зарисовка к театральной постановке.

В тумане.

Короткое предисловие в виде миниатюры…

… Перекресток, накрытый темнотой осенней ночи. И туман. Он превратил фонарные столбы в невидимок. Лишь только свет ламп, мутно-желтый, выдает их существование. Пахнет мокрой листвой. Этот запах - совершенно особенный, эксклюзивное создание природы… Туман, вперемежку с воздухом, проникает в легкие… Голова слегка кружится. То ли от переувлажненного воздуха, то ли от запаха…

Из белесой массы вынырнула машина, ослепив ярким светом фар, и скрылась в этой же мути… Приведение, одним словом…

Странно… Неужели время остановилось? Ни звука. Ни ветерка… Громады многоэтажек, наблюдают за мной впалыми глазами окон и, словно призраки, стараются поглубже скрыться в тумане…

Асфальт полумокрый, полулипкий. Толстый слой опавших листьев, словно домотканый ковер, устилает приобоченную сухую траву.

Поздняя осень… Тихая, безвредная. Старается угодить всем… Осень не любит конфликтов…

ОТСТОЙНИК. Зарисовка к киносценарию.

Часть первая.

Начало.

Макс гнал машину за город. Он торопился. Он долго ждал этого момента. День перевалил к вечеру. Благоразумнее было бы подождать утра. Забивать стрелку на вечер – рискованно. Это все знают. Но он не хотел ждать. Слишком долго. Еще одна бессонная ночь. Не хотелось.

Городские пригороды остались далеко позади. С обеих сторон лежали бескрайние каменистые степи, слегка поросшие небритой щетиной безродного кустарника. Солнце еще палило. Но слабость его ощущалась в удлиненных тенях и высоте небосвода. Скоро вечер. В это время суток особенно не хотелось доводить ситуацию до кульминации.

Макс хорошо помнил едва заметный съезд на заброшенный кирпичный завод. Когда-то, еще пацанами, он и его друзья любили гонять туда на велобайках. Чем-то загадочным и таинственным приманивали развалины. Целый день, без еды и воды, они лазали по кучам камня, битого кирпича. Исследовали пустые здания цехов и остатки оборудования. Это было хорошее время. Доброе.

Потом их место приглянулось бандитам, и на развалинах частенько стали устраивать криминальные разборки. От просто уголовников, до самых крупных авторитетов. Ездить туда стало небезопасно.

Потом Макс и его товарищи выросли. Выросли и расползлись по разным концам света, в поисках каждый своего счастья. Кто-то дополз и нашел. А кто-то не дополз…

Максу повезло. Не было в его мозгах вируса романтики и авантюризма. Не было желания искать непонятно чего. Это его и спасло. И стал Макс называться в народе - Скользкий Макс.

Нет, Вы не подумайте – цель в жизни была! Но реальная, достижимая, не затрагивающая ни чьих, кроме Макса, интересов. Не было эфемерных, раздутых, невыполнимых амбиций.

И жил Макс, ни кого не трогал. Пока, не тронули его. И началась «неспокойная» жизнь. Совсем не та, о которой он мечтал…

За раздумьями, быстро прошло время. Вот и поворот. Едва заметный. Машина залетела на центральный двор, разбрызгивая лужи далеко в стороны. Здание основного цеха. Вокруг пустынно. Пустынно и противно. У Макса сжалось сердце. Непонятно от чего.

Он остановил машину около центральных ворот здания. Вода медленно стекала со стекол и шипела, испаряясь с раскаленного глушителя.

Заглушил мотор. Тишина. Поржавевшая громада ворот смотрела на вновь прибывшего равнодушно. Даже вроде как с усмешкой. Рот-калитка слегка шевельнулась. Из темноты блестящий глаз внимательно рассматривал подъехавшую машину. Потом посмотрел на сидящего внутри Макса. Реакции ноль.

Макс посидел еще немного в машине, ожидая, что будет дальше. Глаз исчез в темноте здания.

Одна минута. Другая. Третья. Ничего.

Максу надоело ждать. Он вышел из машины, высоко поднял руки и пошел к калитке.

-Я один и без оружия! – сказал он в пустоту за калиткой,- не стреляйте!

Молчание. Тени стали еще длиннее. Солнце уже коснулось горизонта. Скоро придет темнота. Нужно было торопиться.

Макс потянул за ручку и открыл калитку. Последняя, слегка скрипнув, открылась только наполовину. Из-за ржавчины и неразработанных навесов, открыть полностью ее уже было нельзя. Даже, если приложить усилия – только сорвать с петель. Едва различимое эхо скрипа спряталось в темноте, спряталось и, казалось, затаилось в ожидании прихода ночи.

Было во всем этом не очень хорошо «пахнущее» предчувствие. Можно даже сказать – зловещее. Не предвещавшее ничего хорошего.

Недаром Максу дали погоняло (погоняло – кличка, характеризующая внешний вид, либо характер человека), прим. автора. Скользкий. Он очень часто полагался на свое внутреннее чутье. И оно никогда его не подводило. Он и сейчас, как всегда в таких, «непонятных», случаях, мысленно, не закрывая глаз, но, и одновременно не видя ничего перед собой, распахнул воображаемые двери, и на него из ниоткуда, из потустороннего мира, подул ветер. Легкий, прохладный ветер. Он принес спокойствие и безмятежность в душу. Может быть, это состояние и называется – благодать?

Макс научился делать ЭТО еще в детстве. Но когда попытался рассказать обо всем родителям, а потом и друзьям – первые ласково назвали его выдумщиком, а вторые – деградирующим полудурком (он так до сих пор и не понял – как полудурок может быть деградирующим?).

Тогда ему никто не объяснил - как. И Макс просто не стал больше ни с кем делиться своими мыслями и чувствами. Он понял – ворота в другой мир может открывать только он. И это хорошо. Это отличает его от других. И об этом знает только он!

Шли годы. Пацаны взрослели. И Макс тоже. С возрастом ворота начинали пугать… С каждым разом они забирали все больше энергии. С каждым разом за ними виделось нехорошее, пугающее. Но это помогало, даже спасало Макса в недобрый час. Давало ему шанс свернуть в нужный момент с неверного пути…

Сейчас, легкий приятный ветер сменился на ураган. В глаза, в рот, в ноздри полетели невидимые камешки, соломинки и пыль! Стало трудно дышать. Глаза заслезились и перестали что-либо видеть. Максу захотелось упасть на землю вниз лицом и закрыть уши руками, чтобы не слышать этот противный неестественный вой урагана! Захотелось просто умереть, чтобы все это поскорее закончилось!

- Ты чего орешь? – Макс услышал голос откуда-то из вечности. Тут же все исчезло. Стало тихо.

Еще ничего не понимая, он, как и всегда после выхода из состояния галлюцинаций, выставил вперед руки с растопыренными пальцами (он не знал, в каком положении находится, не знал, как и куда упадет, поэтому, растопыривая пальцы, увеличивал потенциальную точку опоры).

- Да убери ты руки! Я вижу, что в них ничего нет! – вновь из глубины здания послышался голос с легкой иронией, - заходи. Ты заставляешь себя ждать! Нехорошо!

Макс окончательно оправился от видения. Он понял, где он, с какой целью сюда приехал, кто с ним говорит. Он снова стал Скользким Максом:

- Сивый, рад тебя слышать. Я думал, ты издох давно!

- Не дождетесь! Сивый - живее всех живых!

Говорящие обнялись как старые друзья. Они долго хлопали друг друга по плечам, стараясь лучше рассмотреть один другого при слабом свете догорающего дня. Когда-то, очень давно, они были друзьями. Очень дано!

Теперь каждый их них жил своей жизнью. И не было старым друзьям дела друг до друга. Такова жизнь! И ничего с этим поделать нельзя!

- Ну, расскажи, когда он тебе дорогу перешел? Чисто теоретически – вы вообще не должны были встретиться в этой жизни! А вот, поди ж ты – встретились! – Сивый загадочно прищурился.

Макс понял сразу, что больше говорить Сивому нельзя ничего. Раз уж он задал такой вопрос, значит, где-то, в чем-то, были задеты его интересы. Только вот в чем?

Изменился Сивый, очень изменился. Только вот скрывать свои мысли он так и не научился. Все было написано у него на лице. Как в книге. Хитрый прищур глаз сразу сказал Максу о многом. И Макс замолчал. Сделал вид, что не понял ничего.

Они прошли вглубь цеха, туда, где стоял помощник Сивого. И на бетонном, промасленном и пыльном полу лежал, замотанный в мешок, человек. Тот, о котором подошедшие говорили только что. Он обреченно смотрел по сторонам. Он знал, для чего его сюда привезли…

-Где наш гонорар? – голос напарника Сивого показался Максу знакомым. – Вот он, как ты и заказывал. Он твой. Отдай нам наши деньги, и мы уходим.

- Не спеши, Зеля, мне все-таки хочется разобраться, - Сивый вопросительно уставился на Макса.

Макс сразу же вспомнил Зелю. Хорошим парнем когда-то был Зеля…

На скрытый вопрос Сивого Макс не спешил отвечать. Он начинал злиться. Злился и Сивый. Это было легко заметно. Очевидно, он не привык не получать ответы на свои вопросы, даже сделанные столь дипломатичным путем.

В воздухе повисла напряженность. Было слышно пение вечернего жаворонка в степи, за стенами завода. А где-то совсем далеко-далеко, мычали идущие домой, сытые и довольные добродушные коровы. И был мир и спокойствие. День догорал и уносил с собой всю дневную суету, оставляя спокойствие и умиротворение. Вечер вступил в свои права.

Первым молчание нарушил Сивый:

- Что ты собираешься с ним делать?

- Посмотрю в глаза, - неопределенно ответил Макс.

- Ну-ну, смотри. Только труп понадежней спрячь. – И уже обращаясь к Зеле, - пошли отсюда. Уже почти темно…

И они ушли. Без скандала и разборок. И оставили вместо себя тишину и сумрак.

Часть вторая.

Расплата.

« Совесть – никогда не думал, что такое может быть. Когда она просыпается, просыпается и человек, но не так, как после сна. Пробуждение приходит мгновенно и надолго. И не стоит надеяться на отдых. Его не будет. Никогда. Если просыпается совесть – человек переходит в её власть, под её начало. Мелкий надоедливый червь поселяется внутри. Он ест медленно, но уверенно. Ест и растёт. Вернее не растёт, а набухает…

Постепенно червь занимает всего человека, мешает двигаться, дышать. И ты поднимаешь глаза к небу и взываешь о пощаде.

Но самое страшное – мозг продолжает работать. Ещё лучше, чем раньше. Человек понимает, осознаёт свои поступки. Догадывается, за что он страдает, но ничего исправить уже не в силах. Содеянное, будь то зло, подлость или коварство приходит во снах, мешает думать, жить…»

Рваные клочья серого утреннего тумана, тяжелой, лохматой ордой медленно переползали через кучи строительного мусора и верхушки полуразрушенных зданий. Унылая картина. Взгляду не за что зацепиться. Ни единой травинки, ни одного деревца – только камень, камень, камень. И бетон…

Куски неба, которое можно было рассмотреть в прогалинах тумана, не вызывали ни каких эмоций – та же серость, то же уныние.

И во всей этой безжизненной картине, нелепо и смешно выглядела фигура человека, одиноко сидящего на бетонной глыбе, на обочине дороги, пролегающей среди развалин. Сгорбленная фигура уставшего от жизни человека.

«Постоянно вижу его взгляд, слышу выстрелы. Порой, кажется, что я схожу с ума. День и ночь слились в одно серое месиво. Серость во всём. В солнце, в деревьях, в людях. Я перестал различать запахи, перестал чувствовать вкус еды, вкус жизни.

Я ушёл от закона, от правосудия, но не ушёл от себя. Друзья отвернулись, родные прогнали. Я остался один. Одиночество стало моим спутником. Замыкаясь в себе, уходя от общения, получал покой, но не надолго».

Вот такие мысли витают в голове сидящего на обочине. Его ни кто не видит. Не слышит. Он это знает. Его это тяготит…

«Порой, кажется, что только пуля может помочь. Облегчить боль, убрать камень с души. И рука жадно тянется к ружью, желая почувствовать его гладкую, холодную поверхность, почувствовать его тяжесть, его силу. Палец удобно обжимает курок, просит команды. Кажется, вот и всё, лишь маленькое усилие, короткий шаг. Лёгкое движение пальца – и умрёт проклятый червь, утихнут звуки, заснёт совесть. Да-да, заснёт. Тихо. Будет очень тихо…»

Сидящий мотнул головой и усмехнулся:

«Но нет. Это слишком просто, слишком безболезненно. Смерть – та самая, которую боятся люди, должна приходить как избавление тогда, когда её пришлёт сам БОГ! Только ОН, давший нам жизнь, может и забрать её.

В противном случае…

Я просил у БОГА избавления. Хм. Наивный. Думал, что всё просто…»

Человек встаёт и медленно бредёт по руинам. Он не знает, куда идти, зачем. Он ничего не ищет. Через некоторое время он останавливается, берётся за голову руками и долго стоит, уткнувшись взглядом в одну точку. Слышится выстрел. Человек вздрагивает, удивлённо смотрит по сторонам. Поняв, где он находится, опускает руки и с обреченным видом бредёт дальше. Неожиданно находит мертвую собаку. Становится перед ней на колени:

- Бедное животное... За какие грехи ты здесь? За какой проступок твоим пристанищем стал «Отстойник»?

Тишина. Мертвая тишина.

Человек смотрит на труп животного.

- Тебя нужно похоронить. Нет, - он поднимает палец к небу, - я построю тебе Мавзолей. Даже больше того - ты будешь покоиться как фараон в пирамиде. Ха-ха-ха!

Человек долго и громко смеётся, от чего падает на спину, широко расставив руки.

Потом смех резко прерывается, он широко открытыми глазами смотрит в небо:

- А кто же меня похоронит?

Пауза.

- Если я так и останусь в отстойнике, как этот пес? Совсем один?

Его вопрос остался без ответа. Мертвые развалины мертвого города молчали. Молчало и небо. Тоже мертвое.

Человек принялся собирать осколки кирпича для строительства последнего пристанища мертвого животного. Хоть какое-то занятие принесло успокоение. Не на долго. Но все же успокоение.

- Всё коллега, теперь у тебя есть свой дом. Извини, но плакать по тебе не буду. Сам почти такой же. Скажу тебе только одно – покойся с миром. Наверно я тебе немного завидую…

Немного постояв в задумчивости, человек горестно вздохнул и пошёл бродить дальше. Подходит к руинам какого-то строения. Останавливается в проёме дверей. Смотрит в зияющую пустоту. Похоже, это ему это что-то напомнило…

На ум пришли услышанные когда-то слова:

Ветви деревьев

Как пальцы старух,

И ветра зловещая песня

В заброшенном доме,

Ласкает мой слух.

Заблудшие души

Умерших людей,

Тяжелою поступью

Будят детей.

И нет им покоя,

Ни ночью, ни днем.

Они исчезают

С первым лучом.

Но злобная поступь

И скрежет души,

Вновь раздаются

Во мраки ночи.

Постойте же, души,

Возьмите меня!

Нельзя оставаться здесь,

Больше нельзя!

Мне хочется с вами

Остаться в ночи.

И быть одиноким,

Я – часть пустоты!

Часть третья.

Развязка.