Читаем Отшельник онлайн бесплатно
Отшельник
Инопланетяне экспериментируют с людьми, помогают им построить летающую тарелку, на которой ребята летают по всему миру. Их приключения происходят на фоне противоборства ЦРУ и КГБ.
Приключения / Прочие приключения«… Нельзя отрицать, что на некоторых планетах
животная жизнь достигнет высокого развития,
превосходящее человеческое, что она опережает
развитие жизни на остальных планетах».
«… Нельзя отрицать, что высшая жизнь
распространяется в громадном большинстве
случаев от размножения и расселения, а не путем
самозарождения, как на Земле, потому, что разум
сознательных существ понимает выгоду этого
способа заселения космоса».
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Шторм белыми морщинами гребней волн ежесекундно менял лик тёмной поверхности моря. Показываясь сквозь просветы быстро несущихся облаков, Луна то и дело вырисовывала резкими тенями лицо человека, стоящего на берегу, на каменистом ложе которого, невдалеке, виднелся необычный предмет, внешне напоминающий огромную перевернутую чашу.
К берегу приближался очередной вал, грозя все смести со своего пути, но человек даже не шелохнулся. Взгляд его был устремлён вдаль, грудь жадно вдыхала соленый воздух, а в глазах затаилась тоска, заставляющая изредка раздвигать губы в грустной улыбке.
С оглушительным рёвом ударилась волна о берег и скрыла в своей громаде человека. Сползая обратно, она уносила с собой пену, обрывки водорослей, камни …, но, человек всё также стоял на прежнем месте. Вода ручьями стекала с него, а он все смотрел и смотрел на бушующее море».
Колонна муравьиным ручьём втекала в деревню, вытянувшуюся вдоль дороги. Слева виднелся большой пустырь, огороженный колючей проволокой. На сторожевых вышках маячили автоматчики.
Стояло «бабье лето». У Газизова рябило в глазах от великолепного разноцветья листвы на деревьях. На этом фоне особенно печально выглядели полувыбитые окна домов, поваленные местами заборы со следами гусениц танков. Редкие фигуры женщин и детей появлялись на огородах.
Сосед, белобрысый парень с глазами навыкат, всю дорогу молчавший, вдруг едко спросил: «Лейтенант! В плен почему сдался? Жить захотелось?»
Серго промолчал, стиснув зубы. Не смог застрелиться, не смог поднять сам на себя руки. Это было противно естeству, жизни. Но, как после этого смотреть в глаза людям?!
– А меня контуженным взяли! И я не боюсь смерти! На колени не встану, слышите! – повысил парень голос. – Вон сколько наших за колючей проволокой!
Утомлённые дневным переходом, военнопленные не ответили ему.
– Да люди вы или скоты! – неугомонный парень внезапно набросился на конвоира, пытаясь вырвать из его рук автомат. – Бей их, братва!
Возле Газизова образовался кипящий клубок тел. Он бросился на помощь соседу и повалил немца на землю. Парень, схватив автомат, побежал вдоль колонны, стреляя на ходу, но вскоре, прошитый насквозь пулями, упал, продолжая судорожно нажимать на спусковой крючок автомата.
Кто-то сильно толкнул Серго сзади. – Падай на землю. Быстро! – Рядом с ним упал пожилой солдат. – Лежи, не двигайся. Вот баламут, что натворил. Нашел же место, где людей под пули толкать!
Стрельба утихла быстро. Немцы отогнали людей в разные стороны от свалки. Девять человек выстроили перед колонной. Немецкий офицер неторопливо шел вдоль шеренги. Молодой, с гордой осанкой, на губах – презрительная улыбка.
Серго досадливо передернулся. Хранившаяся за пазухой общая тетрадь, в которую он в свободные минуты записывал некоторые мысли, больно уперлась углом под ребро. Не выдержав, начал поправлять гимнастёрку…
Офицер заметил его движение, и что-то крикнул солдатам. Те, подбежав к нему, грубо вырвали его из строя и сорвали гимнастерку.
Немец полистал тетрадь, внимательно посмотрел на Газизова, затем показал рукой солдатам в сторону большой избы.
Уже подходя к дому, Серго услыщал за спиной автоматные очереди. Это расстреливали его товарищей. Минутная спазма перехватила горло. – Что нужно от него этому обер-лейтенанту? Неужели он что-либо понял в его записях?
Его ввели в просторную комнату, усадили на табурет посередине. У окна стоял письменный стол с настольной лампой. Голые стены, пол чисто вымыт, даже выскоблен.
Офицер вошел минут через двадцать и отпустил конвоиров. Бросил на стол его тетрадь и положил фуражку с высокой тульей. Заговорил на чистом русском языке.
– Так Вы, оказывается, физик! Какое приятное совпадение. Я тоже изучал физику в Берлинском университете. – Он постучал пальцем по тетради. – У Вас довольно оригинальная логика мышления. Чувствуется хорошая школа. Вы могли бы быть полезны Рейху.
Газизов промолчал. Обер-лейтенант подошел к нему.
– Не упрямьтесь. Вы же интеллигентный человек, ученый. Что у Вас общего с этим невежественным пролетарием?!
– Мой отец был рабочим! – Серго с ненавистью смотрел на фашиста. – И себя я тоже считаю пролетарием!
Немец усмехнулся. – В гестапо с Вас быстро собьют этот рабочий гонор. Так что не торопитесь величать себя народом. Мы, великая нация. Никто и ничто не устоит перед нами. Скоро наши доблестные войска будут в Москве. И когда мы предлагаем работать на нас, то это вовсе не значит, что…
Серго не слушал его paзглагольствований о великом предназначении арийской расы. Светлые волосы, надменный взгляд бесцветных и холодных глаз, отлично скроенный мундир, подчеркивающий атлетическое телосложение… – Считает себя сверхчеловеком. – Вспомнились рассказы беженцев о том, как фашистские танки давили гусеницами женщин и детей. – И этот садист хочет заставить меня быть их рабом!
Ненависть, клокотавшая в нем, прорвалась наружу. Бросившись на немца, он схватил его за горло, повалил на пол, но силы иссякли быстро. Пнув Газизова ногой в пах, фашист минут пять топтал его, затем вызвал солдат и велел привести лейтенанта в чувство.
Серго окатили из ведра холодной водой и снова усадили на табурет. Стоять у него сил не было. Обер-лейтенант брезгливо вытер руки носовым платком, бросил его на пол.
– Хотел умереть героем? Нет, ты будешь гнить заживо, работая на рейх и забудешь все свои коммунистические идеалы. И единственной твоей мечтой будет кусочек чёрствого хлеба и смерть, которая даст тебе покой и отдых от каторжной работы!
От резкой боли в животе Газизов весь скрючился. Сквозь мимолётные просветления показывалось холёное лицо фашиста. Мысль уходила, ускользала… – Не смог удавить гада! Хотя бы одного… Не смог…
Его увели в общий лагерь, а через день в составе большой партии военнопленных пригнали на железнодорожную станцию.
Сквозь узкую щель в стене товарного вагона Серго смотрел на уходящие назад перелески. Перестук колес убаюкивал, а на сердце накатывала щемящая тоска. Впереди была чужбина, далекие и долгие годы фашистского плена.
Он побывал в нескольких концентрационных лагерях, пока не попал на побережье Балтийского моря. Здесь, в Пенемюнде, фашиста создали гигантскую испытательную станцию для ракет «Фау», надеясь с помощью этого «чудо-оружия», оружия возмездия, вновь идти победным маршем по растоптанным городам и селам. В последнее время рабочих рук стало не хватать и поэтому начали использовать заключенных из концлагерей.
Здесь впервые увидел Газизов немецкие ракеты. Во время разгрузки щебенки с железнодорожных платформ над ними неожиданно со страшным ревом пронеслись тяжелые снаряды с огненными хвостами. Все удивленно задрали головы вверх. Эсэсовцы бешено заработали прикладами, заставляя заключенных возобновить работу.
Бараки для заключенных находились на самом краю соснового леса. Метров через сто от них простиралась болотистая местность. Шел третий год войны. На землю опускался душный летний вечер. Серго готовился к встрече со связным из восточной команды. Самое трудное было – выбраться из барака.
Двое товарищей помогай ему пролезть в специально сделанный и тщательно замаскированный проем. Снаружи, у самой стены, было темно, так как небольшой уступ защищал от света фонаря. Здесь можно было дождаться удобного момента и сделать бросок. До колючей проволоки было около десяти метров.
Газизов напряженно следил за часовым на сторожевой вышке. Тот, как назло, долго смотрел в его сторону. Наконец-то отвернулся. Серго на одном вздохе пронесся по земле и буквально прокатился под проволокой, чуть не закричав от дикой боли – в нескольких местах колючки пропороли тело.
– Успел! – Упав в высокую траву в тени, он полежал минуты две, следя краем глаза за часовым. – Не заметил!
Первые сто метров полз очень осторожно, затем быстрее и, наконец, поднявшись на ноги, побежал. Под ногами чавкала вода, мягко пружинили кочки. На безлунном небе мерцали звёзды.
Место встречи было у крутого изгиба небольшой речушки, заросшей камышом. Дойдя до излучины, тихо свистнул. Из густых зарослей показался человек. Это оказалась женщина. Она ласково пожала ему руку, сказала по-польски: «Нора. Ян просил извинить, что не сможет прийти».
От прикосновения теплой руки девушки Серго вздрогнул. Растерявшись, он не назвал пароль. Грудной голос связной прозвучал нежной мелодией.
– Серго, Газиэов, – представился он на ломаном польском языке и, несколько смутившись, спросил: – Вам не страшно здесь?
– Сейчас всем страшно. Война.
В полутьме ночи черты ее лица были невидимы, только поблескивали звездочки на зрачках глаз. Он протянул ей маленький пакетик.
– Здесь сведения о зенитных батареях на полигоне.
– Мне пора. – 0н задержал ее руку. – О следующей встрече мы дадим знать. До свидания. – Она мягко отняла руку и пошла.
Внезапно небо осветилось ярким светом. Серго бросился на землю. Девушка упала рядом.
– Осветительная ракета? – Нора нервно сжала его пальцы.
Газизов наконец смог разглядеть тонкие черты ее лица, широко раскрытые глаза. Уголки рта прорезали морщинки, несколько огрубляющие лицо. На вид ей можно было дать лет двадцать – двадцать пять. Темные волосы веером рассыпались по плечам.
– Вроде бы.
Светящийся, размером с полную Луну, шар висел низко над землей, излучая пульсирующий свет, похожий на окрашенные в разные цвета струи дождя.
– Почему не стреляют зенитки?
– Видимо, не хотят рассекречивать слои позиции.
Тепло ее дыхания волновало Газизова, не давая сосредоточиться на небесном объекте.
