Читаем Отражаясь в тебе онлайн бесплатно

Настоящее время

Варя сидела на подоконнике, прижимаясь к холодному стеклу. Человеку, если бы таковой вдруг оказался на улице в столь позднее время, да и еще в такую «собачью погоду», увидевшему в проеме окна одинокий силуэт, могло показаться, что кто — то любопытный заинтересовался «подарком природы» и сидя дома радуется, что стихия не застала его на улице.

Весь день снова нещадно палило солнце. Такого изнуряюще жаркого мая не могли припомнить даже старожилы. Люди изнывали от палящего зноя уже вторую неделю. И вот наконец — то свершилось! Дождь, выпрашиваемый людьми у всех богов подряд, не просто пошел сплошным потоком, он хлынул с небес на задохнувшийся от жары и пыли город. Его тугие струи с силой били по запыленным улицам, умывая всё вокруг. Грязная дождевая вода бурлящей рекой боролась с ливневками на дорогах и побеждала их. Изредка проезжающие по затопленным дорогам машины хлесткой волной обдавали обочину и тротуар.

Но сидящая на подоконнике девушка ничего не замечала. По ее мокрому от слез лицу, изредка освещаемому фарами проезжающих машин, живой тенью струились потоки бьющего по стеклу дождя. Нет, она уже не плакала: слезы закончились, а в сердце поселились холод и пустота. Жизненные силы ее души иссякли. Вместо человека на подоконнике теперь сидела большая тряпичная кукла, небрежно отброшенная хозяином как ненужная и мешающая ему вещь. Казалось, стоит только дотронуться до нее, и она упадет вам под ноги.

— Варя! — тихонько позвала пожилая женщина и постучалась в закрытую дверь, — Варюша! Девочка моя, можно я войду? Я знаю, что ты не спишь.

Из — за закрытой двери по — прежнему не раздавалось ни звука. Эта высокая статная и всегда ухоженная женщина сейчас была настолько растеряна и встревожена, что совсем не соответствовала своему обычному облику. Ее волосы, всегда уложенные в высокую прическу, теперь топорщились в разные стороны, как перья у испуганной вороны. Обычно моложавое, несмотря на преклонный возраст, лицо поблекло, словно выцвело, и как- то разом и подло заявило об истинных годах женщины. Глаза лихорадочно блестели. Весь наряд, каждая надетая на нее вещь сейчас тоже жила своей жизнью. Кружевной воротник любимой блузки с одной стороны некрасиво торчал вверх, юбка сбилась, о чём свидетельствовала шлица, уползшая куда — то вбок, а на ногах вместо привычных аккуратных лодочек из мягкой кожи были надеты тапочки, обычно используемые женщиной при необходимости только в ночное время.

Старушка, а сейчас она именно так и выглядела, приложив ухо к двери, несколько минут тревожно прислушивалась, пытаясь расслышать в тишине за дверью комнаты внучки хоть какие — то звуки. Затем, так ничего и не расслышав, вздохнула, еще раз постучала и на этот раз громко и решительно сказала:

— Варюша?! Я вхожу!

Осторожно открыв дверь, Светлана Михайловна — бабушка Вари вошла в комнату, освещенную только светом из коридора квартиры. Близоруко сощурившись, с тревогой огляделась по сторонам. Заметив девушку, сидящую на подоконнике, решительно направилась к ней.

— Варюша! — подойдя к внучке, она нежно обняла и прижала ее к себе. — Девочка моя любимая! Ты сейчас очень расстроена, потерялась в своих переживаниях. Как мне тебе помочь? Как достучаться до твоего сердечка?

Ожидая от девушки ответа на свои слова, она замолчала, а затем, так и не дождавшись никакой реакции, продолжила:

— Понимаю! Твой мир рухнул. Какими словами я смогу вытащить тебя сюда, ко мне? Не знаю, за что Господь на нас так разгневался… сколько горя на нашу семью.

Слёзы потекли по щекам пожилой женщины. Спустя какое- то время она вновь попыталась заговорить с девушкой.

— Прости меня, моя девочка… Вот поверь: жизнь прожила, много горя пережила, а слов подходящих, чтобы утешить тебя, найти не могу. Да и что тут скажешь… Ты за свои годы уже столько испытала, что не каждому за всю его долгую жизнь достанется. Обидно, конечно, что Господь тебе не пряники, а орехи отсыпал… Заставила жизнь тебя рано повзрослеть, — шептала Светлана Михайловна, поглаживая Варю по плечу.

Сердце ее сжалось от тоски и тревоги за близкого человечка, за ее единственную, любимую внучку. Помолчав, она с горечью в голосе произнесла:

— По- другому бы сложилась у нас с тобой жизнь, если бы Егор и Настенька, царство им небесное, были живы… Ну что уж тут поделаешь. Одни мы с тобой остались: ни защиты, ни опоры нет у нас… и выживать нам самим приходится.

Бабушка еще крепче обняла Варю, как бы пытаясь защитить ее от невидимого врага, а затем, поцеловав в склоненную к своей груди голову девушки, сказала:

— Солнышко мое, я всё понимаю! Тебе тяжело, но это тоже нужно пережить, — вздохнула женщина. — Люди порой бывают очень жестоки. Некоторые из них любят себя, снова себя и еще раз себя. Ради своей выгоды пойдут на любую подлость… Ты прекрасно понимаешь: прав не тот, кто прав, а тот, у кого больше прав! Эту мудрость о сильных мира сего люди давно придумали. А вся мудрость людская самой их жизнью, их опытом написана… Конечно больнее всего получать такой удар от тех, кому ты доверяешь. Это не просто больно, это страшно! Но таких людей пожалеть нужно. На самом деле и не живут они вовсе. Из — за злобы своей, из — за их корысти душа у таких людей черная и трухлявая, как сухое дерево… Поэтому и жаль их! Не нашлось у них в жизни человека, который смог бы своей настоящей любовью оживить их. Вот они мучаются сами и других людей мучают. У каждого в этой жизни своя дорога. Я не фаталистка, но в судьбу верю. Если уж суждено чему — то случиться, то это случается непременно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Бабушка еще раз поцеловала внучку и с нежностью сказала:

— Ты моя хорошая! У тебя, несмотря на все испытания, душа не очерствела, по — прежнему светлая. Господь не оставит тебя, и всё хорошее еще впереди. Конечно то, что произошло, это очень жестокий урок, но со временем ты поймешь… Всё проходит. Любая рана спустя какое — то время затягивается… и душевная — не исключение…

Еще немного помолчав, она отстранила от себя Варю и попыталась заглянуть ей в лицо.

— Варюша! Варюша! А давай — ка, возьмем и изменим свою жизнь! Давай уедем с тобой отсюда… далеко — далеко… — она даже мысленно охнула от вырвавшихся слов, — вот прямо сейчас и решим — куда поедем… Я очень хочу, чтобы ты была счастлива! Так должно быть и никак иначе! — И Светлана Михайловна снова нежно прижала к себе Варю. — Вот сдашь на следующей неделе последний экзамен, продадим квартирку и уедем! — взбодрилась она. — Твой медицинский вуз не единственный в стране! А у тебя зачетная книжка так просто загляденье! Ах, как Егор и Настенька радовались бы за тебя. И дед твой, Иван Аркадьевич, гордился бы внучкой: по его стопам пошла, доктором будешь… А могилки их… это ничего, что тут останутся… мы их не бросим. Приезжать к ним будем в гости, — быстро — быстро зашептала бабушка, обнимая и слегка покачивая, как бы баюкая внучку.

Варя подняла свое опухшее от слёз лицо и внимательно посмотрела на нее, а потом тихо, но твердо сказала:

— Нет, бабуля! Никуда мы с тобой не поедем. Я не хочу бежать от своей судьбы. Пусть всё, чему суждено произойти, случится. И если судьбой мне уготовано пройти через такие испытания… — у нее дрогнул голос, — мне нужно это пережить. Я не сломаюсь! По крайней мере, пока я не готова куда — то уезжать. Мы останемся здесь! — И еще теснее как доверчивый испуганный котенок, ищущий у человека защиты, прижалась к ней.

Задолго до основных событий, описанных в романе.

Варя родилась в любящей и дружной семье, когда ее мама и папа уже отпраздновали медную свадьбу. Поженились родители Вари юными, в восемнадцать лет, а знакомство их состоялось при довольно — таки смешных обстоятельствах.

В один из зимних дней Настя Чадушева, в будущем мама Вари, тогда еще студентка первого курса медицинского факультета известного высшего учебного заведения условилась с подружками о вылазке в кинотеатр на модный в то время фильм. Тротуарная дорожка, идущая под уклон, была расчищена недобросовестным дворником до состояния «больше двух не собираться», да и еще с такими изгибами, будто ее направление указал испуганный заяц.

Нарядная девушка, очаровательно раскрасневшаяся от легкого морозца и быстрой ходьбы по заснеженным улицам, очень торопилась и не заметила подвох. Этот самый подвох в виде ледяной корки на тротуаре, раскатанной до зеркального состояния неугомонными детьми и сверху слегка припорошенный свежевыпавшим снежком, возник на пути Насти так внезапно, что девушка и сама не поняла, что же произошло. Ступив в прямом смысле на скользкую дорожку, Варя тут же упала на пятую точку и… поехала вниз по улице, больно ударяясь о подмерзшие снежные сугробы.

В это время с нижней части улицы, навстречу скатывающейся Насте, поднимался Егор Архипов, в будущем папа Вари. Тогда он был студентом первого курса юридического факультета другого, не менее известного и престижного высшего учебного заведения города. Молодой человек, ничего и никого не замечая, торопился домой после встречи с другом. Все мысли его были заняты новой идеей.

Страна перерождалась. Для тех, кто не ждал готовенького, открывались ранее невиданные возможности. Егор и его друг детства Гоша, по паспорту Георгий Матвеевич Милославский, к любителям готовенького не относились. Вот и решили друзья, что высшее образование — это конечно хорошо, но и деньги зарабатывать тоже как- то нужно. Приученные к работе еще мальчишками, почти всё свое свободное время два друга метались по городу, хватаясь за любую возможность подзаработать. И вот именно сегодня Егор и Гоша как раз обсуждали подвернувшийся шанс приличного заработка.

Егор был парнем основательным, поэтому по дороге домой еще раз мысленно продумывал все этапы воодушевившей их бизнес — идеи. Его размышления были прерваны ровно в тот момент, когда молодой человек был сбит с ног съезжающей по ледяной тротуарной дорожке девушкой. Дальнейший путь ребята уже продолжили вместе, до тех пор, пока на крутом повороте их не выбросило в сугроб.

По всей видимости, судьба этой смешной и нелепой ситуацией решила подать знак молодым людям, что они ни в коем случае не должны пройти мимо друг друга. Настя и Егор, поняв намек судьбы, его приняли. Естественно, о кино, как и о скором возвращении домой, они тут же забыли. Весь оставшийся день они гуляли по заснеженным улицам города. Интересно то, что уже через час после их знакомства молодые люди поняли, что близки по духу друг другу настолько, что когда они вместе, то представляют собой две половинки одного целого. Редко кому в нашей жизни выпадает удача найти свою истинную любовь. Поэтому уже на следующий день, прихватив паспорта, поспешили в ЗАГС подавать заявление.

Как ни странно, обе семьи новость о предстоящей свадьбе восприняли с чувством уважения к решению молодых людей.

Настины родные, услышав о том, что их девочка теперь невеста, попросили не затягивать знакомство с их будущим сыном. Да — да! Именно так, с сыном.

Мама девушки, Светлана Михайловна, работала в то время в общеобразовательной школе учителем химии. А вот папа, Иван Аркадьевич, был врачом- кардиологом, причем считался очень хорошим специалистом. Его имя было известно многим и не только из- за успешно вылеченных больных. Разработки молодого, но очень талантливого доктора знали и обсуждали в научных кругах далеко за пределами страны. Его перспективность особенно оценили за рубежом. Предложения о работе ну с очень и очень достойным существованием, о переезде на постоянное место жительство из чужих стран делались Чадушеву Ивану Аркадьевичу с завидной регулярностью. Вот только страны- то действительно были «чужими»: ну не видел он себя нигде, кроме как здесь. Уж простите, хоть и редко, но так бывает. Любит человек свою страну: причем любит такой, какая есть, со всеми ее достоинствами и недостатками. И претит ему всё чуждое. Вот и для Ивана Аркадьевича важны были не деньги или слава. Главным было его желание помогать всем, кто нуждался в его помощи в этом новом, полуголодном государстве. И всё равно было доктору, какой у этих людей материальный достаток, возможности и регалии.

Вместе с известностью к Ивану Аркадьевичу в семью пришло и относительное благополучие, а также много полезных и важных знакомств. Главным достоянием семьи стала большая семикомнатная квартира. По правде сказать, квартиры первоначально было две: трех и четырехкомнатные, расположенные на одной лестничной площадке. Причем обе они были в семье изначально, так как жили в них семьи тогда еще Ванечки и Светочки. Теперь же, после их объединения в одну большую квартиру, помимо Насти и ее родителей, в ней постоянно проживали обе рано овдовевшие бабушки Насти: мама Светланы Михайловны и мама Ивана Аркадьевича, а также живность шикарной дворянской породы: кошка по имени Ляля и пес, откликавшийся на кличку Бакс.

Обе бабушки с большой охотой и рвением помогали Светлане по ведению домашнего хозяйства и в развитии всевозможных Настиных талантов. Все женщины этой дружной семьи поддерживали мир и уют в их совместном «гнездышке» и конечно же, как могли, создавали условия для отдыха Ивану Аркадьевичу, а также его многочисленным друзьям и знакомым, постоянно гостившим в их большой квартире. Жила семья просто. Материальные ценности в виде золотых украшений, хрусталя и ковров членов семьи интересовали мало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Семьей же Егора была его бабушка, Агриппина Александровна. Жили они в двухкомнатной квартире, расположенной в доме сталинской постройки. Правда, дом этот находился в центре города со всеми вытекающими из этого «прелестями».

Своего отца Егор не знал. Так уж случилось, что мама Егора никогда о нём не говорила, как будто и не было его вовсе. Знала ли Агриппина Александровна о том, кто был отцом мальчика, тоже не известно. С детства обладая большой чуткостью к людям, Егор никому и никогда вопросов об отце не задавал. Его мама, Анжелика Дмитриевна, работала продавцом в небольшом обувном магазине.