Читаем Отравлена Плохим Парнем онлайн бесплатно

Отравлена Плохим Парнем

Эйприл Брукшайр

Автор: Эйприл Брукшайр

Книга: Отравлена Плохим Парнем

Серия: Остерегайтесь Плохого Парня

Номер в серии: #3

Оригинальное название: Toxic Bad Boy (Beware Of Bad Boy #3)

Главы: 26 + Эпилог

Переводчики: Наталья Вакуленко, Екатерина Канунникова

Редактор: Наталья Вакуленко, Екатерина Канунникова

Обложка: Асемгуль Бузаубаков

Аннотация

Калеб и Джанна: их жизни были разрушены жестоким нападением. Она оказалась в больнице, а он отправлен в тюрьму для несовершеннолетних.

Для Калеба, быть вдали от Джанны – это пытка хуже заключения. Он не в состоянии помочь ей оправиться после насилия и должен проходить курсы коррекции для молодых преступников.

Джанна потеряна, ее разум блуждает во тьме. Она любит и скучает по Калебу, но не знает, как бороться с внутренним разрушением и приступами паники. Возникают новые угрозы, как ее безопасности, так и ее отношениям с Калебом.

В то время как Джанна борется за способность снова быть подругой Калеба, когда он выйдет на свободу, Калеб изо всех сил пытается удержать единственную девушку, которую он когда-либо любил.

ГЛАВА 1

«Иногда, незначительные решения – это то, что может изменить твою жизнь навсегда.»

- Кери Расселл

НОЯБРЬ

прошел месяц, впереди еще девять…

КАЛЕБ

Три трещины в потолке моей камеры напомнили мне о трещинах в моей собственной жизни. Короткая трещина представляла собой водораздел между мной и мной: тем, кто был до заключения, и тем, кто вынужден был находиться в этом месте.

Следующая трещина олицетворяла потерю свободы, право поступать согласно своему выбору. Самая крупная трещина символизировала потерю сердца: я потерял её.

Наклонив голову, я смотрел на фотографии, расклеенные внизу, чуть выше моей койки. Одинаково голубые глаза смотрели на меня с каждого снимка, выражая веселье, раздражение и даже смущение.

В груди все сжалось от тоски и нужды. Быть вдали от нее – это убивало меня. Она чувствует ту же боль?

Парень на верхней койке фальшиво пел о том, каково быть запертым в клетке. Мою голову терзал скрипучий тембр, пока я, наконец, не выдержал:

— Заткнись, Ян! — крикнул я, пиная снизу в матрас. — Как, черт возьми, твой адвокат вообще определил нас в одну камеру?

— Деньги решают все. — ответил он самодовольным голосом человека, который часто пользовался подобной уловкой для убеждения других. — Внушительное пожертвование от одного из благотворительных фондов моего отца в кассу исправительного заведения для малолетних штата Колорадо. Не забывай, что мой адвокат, был тем, кто убедил судью, и мы не застряли в Пуэбло. Не благодари меня, соседушка, но во время обеда я возьму твой десерт.

— Я бы заплатил, лишь бы не делить с тобой камеру.

Сдвинувшись к краю, я встал с койки и начал ходить туда-сюда по узкому пространству.

Огороженное пространство включало в себя письменный стол, встроенный в стену, и полку над ним, стул, привинченный болтами к полу, раковину и унитаз.

Металлические крепежи напомнили мне о жилых помещениях на космическом корабле. Холодный бетонный пол не давал забыть, что это тюрьма. Даже если бы мы были в денверском учреждении, с таким же успехом мы могли бы находиться и на юге в Пуэбло.

Зарешеченное плексигласовое окно открывало вид на находящуюся внизу баскетбольную площадку.

Накануне в ночь шел снег: земля и трава оказались запорошенными на пару дюймов. Солнце только что взошло, и по-прежнему низко висело в небе. Совсем немного снега и, скорее всего, во второй половине дня он растает.

Подойдя к двери нашей камеры, я выглянул в маленькое прямоугольное окошко, чтобы увидеть общий центр мужского блока. Там были расставлены кресла и столы, а также столы для пинг-понга и шашек.

Все это именовалось Молодежный обслуживающий центр Пик Вью, но это всего лишь хорошее название, прикрывающее суть: тюрьма для подростков.

Я был в центрах содержания под стражей несовершеннолетних и раньше, но непродолжительное время. Мое длительное пребывание здесь означало, что я заперт в школе с весьма подозрительными учителями с обязательством посещать консультантов.

Ян сел, провел рукой по спутанным светлым волосам, свесив ноги с койки.

— Она напишет.

— Прошел уже месяц. — указал я, потирая рукой грудь в бессмысленной попытке успокоить боль.

Спустя целый месяц, Джанна так и не ответила ни на одно из моих писем. Свое первое письмо к ней, я отправил во второй день своего заключения. Каждое письмо я отправлял на адрес Данте, он получал их и передавал Джанне через Сиси.

— Всего лишь месяц. Дай ей время. Ей нужно много времени, чтобы принять ситуацию.

Совет Яна был нежелателен, как и большинство слов, которые выходили из его рта.

Он понятия не имел, что ее молчание делало со мной. Я бы сравнил это с темной пустотой, где ранее царствовали цвет и свет, и это делало их отсутствие еще более очевидным.

Я поднял руку, указывая на стены вокруг нас.

— Как будто мне не нужно время, чтобы приспособиться к этому?

Он медленно покачал головой, изогнув губы в улыбке.

—Просто будь благодарен судье за то, что он не отправил нас в одно из этих частных молодежных исправительных мест, где нам бы пришлось жить на ферме, доить коров и выгребать лопатой дерьмо.

— Или место, куда отправили Джоша. — добавил я, думая о больном ублюдке, который заставил Джанну страдать.

После освобождения из больницы, Джош был отправлен в учреждение строгого режима к северу от Денвера для несовершеннолетних правонарушителей.

В отличие от нашего места с совместным обучением, там, где Джош был заперт, заключенные были только мужского пола. Так же как у нас с Яном, его приговор был обязательным, но он будет содержаться там, пока ему не исполнится восемнадцать. Слишком долго, чтобы получить футбольную стипендию или пойти на выпускной вечер. Я испытывал огромное удовлетворение от осознания того, что его популярная жизнь в школе закончилась.

Желудок Яна заворчал и как по команде дверь нашей камеры открылась. Сотрудники именовали камеры нашими комнатами. Одиночные назвали «передышка», а драки и бунты становились «групповыми беспорядками».

Охранник переместился в следующую камеру, заходя за линию. Мы покинули комнату, и стояли рядом, пока не были готовы двигаться в столовую единым строем.

Рядом с входом в блок камер мы прошли мимо стеклянной двери, за которой сидел заключенный. Вчера у психолога мальчишка пригрозил самоубийством и получил то, что называется Закрытое Наблюдение, еще одно мягкое название для наблюдения за суицидником. В своей специальной камере ребенок получил матрас и более ничего, даже не было постельных принадлежностей. Ему давали еду, но он оставался в прозрачной камере до тех пор, пока психиатр не решал, что угроза самоубийства миновала.

— Второе, что я здесь ненавижу, невозможность есть, когда мне хочется. — пробормотал Ян.

— Что же в первую очередь? — спросил я скучающим тоном.

Жалобы Яна были столь многочисленны после того как мы прибыли сюда. Жизнь здесь должна быть особенно мучительной для кого-то вроде него, мажора.

— Не трахаться.

Его слова вызвали в моей голове массу эротических образов, и все с вполне определенной блондинкой. Тонкие темные комбинезоны, которые мы носили, не могли помочь скрыть эрекцию. Я быстро обратил свои мысли на абсолютно асексуальные темы. Представляя Джулию, свою ненавистную мачеху, я решил эту проблему.

Интересно, что даже ее имя созвучно с этим местом.

Julie и juvie. Действительно, сходство есть.

Оба они ненавистные и гнетущие.

Входя в столовую на завтрак, Ян перечислил все места, в которых предпочел бы оказаться. Схватив поднос и приняв то, что здесь щедро предлагали таким правонарушителям как я, сел за стол с Яном. Яичница и сосиски были еще теплыми. Я проглотил еду и выпил свой апельсиновый сок.

Девочки-заключенные, или резиденты, как нас любили здесь называть, сидели со своими подносами в другом конце столовой.

Их комбинезоны были зелеными и камеры располагались на противоположной стороне здания. Хотя девочки и мальчики были вместе на занятиях и при других обстоятельствах, нам не разрешали общаться друг с другом. Не то, чтобы я хотел поговорить с теми цыпочками.

Я оглядел охранников, разместившихся у входов, трех мужчин и женщину. Мы всегда под наблюдением, кроме времени, которое проводим в наших камерах или душе.

Охранники сопровождают нас повсюду, как дошкольников, как правило, группами по пять или больше человек. Через пару дней моего заключения, мне не нужно было напоминать, что делать и куда идти. Все было обычной рутиной до момента, когда мы ложились спать каждую ночь.

Ян и я не слишком общались с другими заключенными. Кроме парня по имени Рикки Морено, мы не заводили друзей. Рикки утверждал, что здесь из-за того, что хакнул правительственный сайт. Парнишка явно был полон дерьма и лез из кожи вон, чтобы показать себя круче, чем самый обычный преступник.

После завтрака мы прошли в класс с другими ребятами от пятнадцати до семнадцати лет. Учителя из местного образовательного округа были приглашены, чтобы  обучать нас по основным предметам, которые присутствуют в образовательной программе.

После обеда настало время для наших факультативов. Их было не так много как в обычной школе, но я записался в художественный класс.

Классные комнаты, в которых мы были утром, были заставлены столами, книжными полками с учебниками, компьютерами и другими различными инструментами для обучения.

Исследовательская комната имела лабораторную панель и те из нас, кто проходил курс химии, находились под присмотром, пока следовали инструкциям учителя во время лабораторий.

Небольшой инцидент случился в то время как я делал свои дневные задания по тригонометрии. Ян, сидя за соседним столом, передал мне записку, подписанную моим именем.

Прищурившись, я взял сложенный листок бумаги. Не думал, что Ян пишет записочки. Развернув лист на коленях, я просмотрел нацарапанные слова, подсчитывая  многочисленные орфографические ошибки.

Спустя два предложения, я понял, записка была не от хихикающего рядом Яна, а от девушки из класса по имени Дженезис. По-видимому, Дженезис думала, что я горяч, и желала, чтобы я улизнул с ней при первой возможности.

Кто такая, черт возьми, эта Дженезис?

Мои глаза оглядели комнату, и остановились на худой девушке с обесцвеченными волосами, которые темнели у корней на добрых два дюйма.

Она подмигивала мне, и ее язык скользил по тонкой верхней губе. Низко склонив голову, я отвел взгляд от неприятного образа. Не хочу, чтобы он преследовал меня в течение дня.

— Счастливчик. — дразнил Ян, его плечи дрожали от мелкого смеха.

— Хорошо, что есть охранник, чтобы защитить меня. — прошептал я в ответ.

Ян громко хохотнул, и я толкнул его локтем, чтобы заткнуть.

Охранник в передней части комнаты сердито посмотрел на нас, так как учитель математики помогал кому-то в конце класса.

Надо держаться подальше от этой девушки Дженезис.

Парням и девушкам здесь не разрешалось говорить друг с другом, и я не хочу попасть в неприятности, благодаря повышенному вниманию от какой-то девчонки. Даже если бы я был одинок, то в любом случае не желаю иметь никакого отношения к подростковой беременности.

Еще девять месяцев, и я выйду отсюда, чтобы никогда не вернуться снова. Ни в коем случае не хочу сделать что-то, чтобы все испортить и быть от Джанны дольше, чем это необходимо согласно сроку наказания.

Девять месяцев несчастья, и я верну свою девушку обратно. Закрыв глаза, я представил себе ее - в моих руках, вкус ее губ на своих губах. Чистый рай.

После обеда Ян и я расстались.

—Удачи в терапии декоративно-прикладным искусством, Калеб!

— Это художественный класс, придурок! — крикнул я его удаляющейся спине.

В хорошо освещенном художественном классе находились мальчишки в возрасте от двенадцати до семнадцати.

Я установил мольберт рядом с пареньком, которому было что-то около тринадцати лет. Маленькому отродью лучше бы не копировать меня снова. В комнате пахло краской и химикатами. Это оживило воспоминания о том, как я наблюдал за работой своей мамы в студии, когда был маленьким.

Госпожа Сингх, профессор искусств из Денверского университета, приходила два раза в неделю, чтобы бесплатно заниматься с нами – проблемной молодежью.

Охранник стоял у закрытой двери, сопровождал ее в класс и обратно, заставляя меня чувствовать себя Ганнибалом Лектером.

Не чувствую, что представляю собой опасность для профессоров по искусству или общества в целом. А вот Джош Ларсен и любой, кто осмелится коснуться пальцем девушки, которую я любил…

Я быстро стал любимчиком г-жи Сингх. Не то, чтобы была большая конкуренция. Маленький панк рядом со мной любил рисовать фигуры, занимающиеся сексом.

Спустя час, г-жа Сингх осматривала мою работу.

—Удивительно, Калеб. У тебя талант от природы.

Ее взгляд переместился на живописные фигуры рядом со мной. Отвращение, мелькнувшее, на ее лице было бесценно. Взмахнув подолом юбки, она прошла к месту, где стоял охранник.

—Увидимся завтра.

Я столкнулся с Яном по пути к моему следующему факультативу, классу валеологии, который он как раз покидал. Я знал, что это в это время он встречается с психологом, и не смог удержаться от соблазна подколоть его:

— Удачно поговорить по поводу проблем с папочкой.

Пройдя мимо с надутым видом, он задел меня плечом.

— По крайней мере, у меня нет Эдипова комплекса относительно мачехи.

— Нарцисс.

— А тебе-то какая печаль, Калеб?

По крайней мере, он мог признать это.

Он повернул за угол, и я вспомнил нашу первую драку.

Мы – два тощих ученика средней школы, дрались из-за какой-то глупости, которую я даже вспомнить сейчас не мог. После нескольких лет вражды и ссор мы были почти друзьями.

В классе валеологии нам показали фотографии людей с ЗППП. Что за радость. Я прошел этот курс в девятом классе и прослушал лекции. Я сдержал смех от вида мальчишки, чьи глаза вылезли из орбит во время слайдов. Черт, они собирались напугать его достаточно, чтобы бояться потерять свою девственность.

Глядя на паренька, я был поражен, ведь мой первый секс случился, когда я был где-то в его возрасте. Худенькая девушка около тринадцати лет сидела в начале класса, и я представил, как Джанна выглядела в этом возрасте.

Заключенная девушка была просто маленькой девочкой, но если взглянуть на всех этих ребят, то большинство из них уже были сексуально активными. И хотя в этом я был, как и они, моя домашняя жизнь была относительно защищенной. Я был еще больше благодарен своей девушке.

Но всё было разрушено, когда Джош напал на нее. И он продолжит платить за это, когда они выпустят его. В настоящее время, он был в таком же жалком положении, как и я.

Он будет заперт намного дольше, что приносит капельку удовольствия. Десять лет в тюрьме недостаточное наказание за страх, боль и чувство насилия, что он причинил ей.