Читаем Отпустить удар (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Рассказ о жизни и дружбе, о хорошем и грустном. И о главном...

Шейкина Инна Владимировна

Шейкина Инна Владимировна

Отпустить удар

Отпустить удар

В дорогу

В тот февральский день мне нужно было улететь из Москвы в Тюмень, потом ночью стремительно переместиться из аэропорта на железнодорожный вокзал города нефтяников и уже на паровозе из Тюмени отправиться в Омск. Билет на поезд был на руках. Оставалось только всё успеть и никуда не опоздать. Задача не из простых, особенно в незнакомом городе. Да и синоптики её усложнили, пообещав в Сибири 32-34 градуса мороза. Однако, столь сложный маршрут я придумала себе сама (так как он оказался значительно дешевле, чем прямой перелёт из Москвы в Омск), а значит, и жаловаться было не на кого. Да и причина, по которой я решила посетить город детства, была приятной. Мне непреодолимо захотелось встретиться с одногруппниками из техникума, с которыми мы расстались тридцать лет назад.

Говорят, что выпускник лишь 1 сентября в полной мере ощущает расставание с детством, когда на улице взгляд повсюду натыкается на первоклашек с букетами и их взволнованных родителей. Лично мне стало грустно в первый же день после вручения диплома. Проснувшись утром, я поняла, что ехать в техникум, где прошли последние четыре года учёбы, больше не нужно, причём не нужно уже никогда. И от этого стало грустно, как будто внутри что-то лопнуло. В юности мы не слишком сентиментальны, но то ощущение пустоты было очень реальным, наверное, потому, что группа у нас была на удивление дружной.

Почти сразу во мне поселилась мысль о встрече с нашими ребятами, но тогда она казалась несбыточной мечтой. В восьмидесятые годы даже городские телефоны были далеко не в каждом доме и квартире, что уж говорить о пейджерах и мобильных средствах связи. Поэтому, окончив учёбу, обменяться контактами мы не могли и просто растерялись по разным городам и весям нашей огромной страны и зарубежья. Мальчишки ушли служить в армию, и кто-то так и остался жить в других регионах. Девчонки вышли замуж и многие тоже сменили адреса. Я уехала по распределению, (а тогда было ещё и такое) жить и работать в подмосковный Серпухов. Иногда мне снились сны о нашей встрече. Но как найти координаты взрослых уже мужчин и женщин на тот момент я не знала.

Примерно 20 лет спустя (почти как у Дюма) с момента нашего выпуска появился Интернет и социальные сети. Это был реальный шанс отыскать друг друга. И я, конечно, им воспользовалась. Двоих сокурсников обнаружила в Питере, свою тёзку Инну - в Волгограде. В списке городов, в которых проживали наши выпускники, оказался также Хабаровск, Новосибирск, Пытьях, Тамань, конечно, город Омск и, соответственно, Серпухов. Трое ребят переехали на постоянное место жительства в Германию. Кого-то найти так и не удалось, видимо, Интернет, не пришёлся им по душе. Были и те, кто уже ушёл из жизни. Но у меня появился выход на большинство сокурсников, и я решилась.

Ближе к тридцатилетнему юбилею нашего выпуска я позвонила в Омск бывшему старосте группы:

- Алло, Андрей, - произнесла я не вполне уверенно, - как ты смотришь на то, чтобы нам встретиться вместе, тридцать лет спустя?

- Инна, это ты? - ответил мне слегка удивлённый, но такой знакомый мужской голос. - Конечно попробуем. Что я должен делать, куда идти, кого организовать?

И дело завертелось. Наш староста всегда был очень серьёзным молодым человеком, даже на турбазу во время каникул многие родители отпускали своих дочек только под его ответственность. Годы этой черты в нём не изменили, пожалуй, только укрепили. Андрей сразу принялся за осуществление моей мечты, а к нему подключились и другие экс-студенты. Конечно, увидеться хотела не только я, а практически все ребята из нашей группы.

Была и ещё одна причина, по которой мне хотелось попасть в Омск. Я хотела получить ответ на вопрос, который мучил меня все эти годы. Много лет назад трое моих школьных друзей - Елена, Альбина и Борис как-то очень резко, без объяснения причин, перестали общаться со мной. Мои попытки что-то узнать были безуспешны, я, то не заставала никого дома, то в трубку телефона родители устало отвечали, что их дочки или сына сейчас нет поблизости. После нескольких неудачных попыток я и сама перестала навязывать своё общество. Я тогда как раз поступила в техникум, обзавелась новыми друзьями, и, по большому счёту, могла бы и не заметить такой утраты. Но получилось совсем по-другому, после такого финала нашей дружбы осталась огромная пустота, как будто пропущенная в лестничном пролётё ступенька, которую невозможно переступить. И ни вверх, ни вниз. Иногда эта пустота подбиралась довольно близко к моему внутреннему я и с саркастической прямотой спрашивала:

- А была ли дружба, может быть дружбы-то и не было? А умеешь ли ты дружить? Возможно ты сделала что-то не так?

На этот раз я решила повидаться со своими бывшими друзьями и поговорить с ними начистоту.

Перемещения в тумане

Выйдя из самолёта в Тюмени, я сразу поняла, что минус 34 - это довольно холодно. Хотя, конечно, мороз в Сибири переносится значительно легче, чем в том же Подмосковье. Однако мешкать было нельзя, дабы не затеряться в клубах пара. При свете фонарей от дыхания вокруг меня клубились белые облака. В виду позднего часа граждан на улице было немного.

- Обратиться с вопросом не к кому, - честно призналась я сама себе и самостоятельно выбрала направление движения. К счастью, оно оказалось правильным. И в тумане нарисовалась стоянка такси.

В заказанную машину я впрыгнула с удвоенной резвостью, подгонял мороз и желание успеть на поезд. Молодой водитель, оказался доброжелательным и быстрым. Буквально за полчаса мы преодолели расстояние от Аэро до ЖД вокзала, где меня ждал поезд, как будто осознавая важность моей поездки и предстоящей встречи. Я отдала билет проводнице и поехала в город моего детства - в Омск.

Попутчики в поезде, особенно в плацкарте - это особая тема для разговора. Вам может попасться балагур или, наоборот, неохотливый до разговоров человек. А может подобраться целая компания, с которой будет весело или даже слишком весело. В общем, все зависит от людей, настроения и везения.

На этот раз на соседней полке от меня ехал молодой мужчина, который решительно не собирался спать, а желал общаться, поддерживая разговоры на любую тему и проявляя себя знатоком практически в каждом вопросе. Новый пассажир вызывал у него живой интерес. Особенно запомнился его диалог с колоритной молодой женщиной, присоединившейся к нам на станции Ишим. Девушка сразу попала под град вопросов попутчика.

- Говорят, наводнение у вас в этом году сильное было?

- А и было, речка Карасулька пошла вспять?

- Так как же?

- Ой, да быстро так прибывало, что вы!

Узнав из первых уст подробности весеннего половодья, молодой человек не преминул справиться и о качестве продукции Ишимского винно-водочного завода. Чуть засмущавшись, девушка ответила:

- Так, поди, нихто ещё не отравился.

Сказано это было с особенным местным выговором, когда последний слог предложения интонационно поднимают вверх, и я невольно улыбнулась. Под стук колёс и познавательную беседу молодых людей уже в полудрёме на меня нахлынули воспоминания...

По прошествии стольких лет, я призналась себе, что тогда, после техникума, психологически не слишком-то была готова к самостоятельной жизни. Всё-таки домашних девушек отпускать во взрослое плавание вдали от родных берегов надо постепенно. А я рванула на всех парусах за 3000 верст от дома, туда, где, по сути, я была совсем одна. Жизнь не заставила себя ждать и подбросила пару непростых ситуаций, справляться с которыми пришлось самой, как умела. Кажется, мне не хватало домашнего тепла и любви, хотя я вряд ли осознавала это тогда. Да ещё эта непонятная история с друзьями, которые так внезапно вычеркнули меня из своей жизни? Почему они это сделали? Этот вопрос всё время крутился в моей голове.

Потом умерла бабушка в Омске, и связь с детством оборвалась почти окончательно...

А в 24 года пришла болезнь с длинным трудно запоминающимся названием лимфогранулематоз. У меня обнаружили опухоль лимфоузлов, практически сразу после того как я родила дочку. Лечатся такие заболевания непросто и, к сожалению, не всегда успешно. Год жизни прошел в областной больнице в другом городе Подмосковья. Операция, химиотерапия, облучение. С Божьей помощью болезнь отступила, а я стала верить в Бога. Этот непростой отрезок жизни научил по-другому ценить жизнь. Но излечилась ли тогда моя душа?

Грустное и весёлое почти всегда идут рука об рука. Больница вспоминалась не таким уж тёмным пятном, мы умудрялись улыбаться и там. Двух пациенток из соседней палаты медсёстры по утрам громко звали на утренние процедуры. Уколы они, конечно, делали не только им, но и многим другим. Но нас почему-то неизменно веселило сочетание двух, в общем-то, обычных, женских фамилий:

- Васина, Колбасина! - согласитесь, звучит забавно.

А вот история с исчезнувшими друзьями никак не хотела отпускать...

Тут я всё-таки заснула под стук колёс, а проснулась практически уже в Омске.

Моё поколение

Сегодня молодёжь крутит в руках спиннер, который готов вращаться без устали, почти как вечный двигатель (и как мы жили раньше без спиннеров?), а мы приносили в техникум кубик Рубика и собирали его на скорость и на переменах, и на занятиях. Импортный кубик вращался намного легче российского, появившегося чуть позже. Да и по цветам был гораздо насыщеннее. Отечественный скрипел, грозился развалиться на каждом движении, но всё-таки вращался. Мы с усердием осваивали сборку и тех, и других. У многих это получалось и довольно ловко.

И ещё мы дружили, влюблялись, ходили на дискотеки.

Наши преподаватели были весьма строги, не все, но большинство. Однажды со мной произошёл курьёзный случай, который запомнился, несмотря на его давность.

В нашем техникуме, состоящем из старого и нового зданий, было очень легко заблудиться. Переход из одного строения в другое был возможен только в определенном месте. При этом нужно было спуститься на этаж, затем подняться, свернуть в правильную сторону, снова подняться и только после этого проследовать в нужном направлении. Практически лабиринт для человека случайно оказавшегося в стенах нашего учебного заведения. Как в фильме "Чародеи":

- Люди, а где здесь выход?

Мне не раз приходилось сопровождать родителей кого-то из учащихся, тщетно пытающихся найти переход самостоятельно.

Так вот, в тот день в расписании занятий у нас стояла пара по обществоведению, а вела это предмет преподаватель из филиала. Кажется, она работала с заочниками в каком-то другом здании техникума, а в главном корпусе (это там, где учились мы) была гостем редким. К тому же она часто уходила на больничный по причине нездоровья детей. Тогда её уроки либо кто-то замещал, либо в нашем расписании появлялись "окна". В виду этих особенностей преподавания студенты знали её плохо. А она, в свою очередь, не очень хорошо помнила нас и лабиринты наших переходов.

- Принесите мне, пожалуйста, журнал группы из 226 кабинета старого корпуса, а в аудитории 226 "А" захватите мою сумочку, - вдруг попросила она меня в начале урока.

- Конечно, - радостно откликнулась я и отправилась за журналом, так как сделать это мне было совсем не трудно. Однако, этот квест оказался не таким уж и лёгким.

226 кабинет был просторным, с кафедрой у доски и маленькой подсобной комнатой для учителя. Двери на входе были двойными. Я постучала в одну из них, тихонько поздоровалась (видимо недостаточно громко) и вошла в аудиторию. Занятий в этот момент в кабинете не было, но в другом конце его за столом восседала преподаватель Истории КПСС Ульяна Дмитриевна. На нашей специальности ни историю, ни обществоведение она не вела, но была нам хорошо известна. Не замечать её было невозможно. Это была высокая и статная женщина, мощная, во всех смыслах этого слова, с сильным грозным голосом. В стенах техникума голос звучал зычно, особенно если Ульяна Дмитриевна сердилась.

Когда я вошла в кабинет, Ульяна Дмитриевна сосредоточенно работала с тетрадями за столом кафедры. Я подумала, что не стоит отвлекать её от важных занятий, и постаралась сделать всё быстро и тихо. В маленьком подкабинете я без труда обнаружила журнал нашей группы и взяла его со стола. Не ожидая подвоха, собралась покинуть 226 кабинет, как вдруг предо мной выросла грозная фигура учительницы. Строгий взгляд сверху вниз, руки, упёртые в бока:

- Великолепно!- вскричла Ульяна Дмитриевна, а она умела быть грозной, когда желала произвести соответствующий эффект. - Кто вы такая? Почему зашли, не поздоровавшись, и как посмели взять журнал? Знаете ли вы, что на "закрытых" специальностях (где готовили специалистов для оборонных предприятий) брать журнал в руки может только староста? Тем более в конце семестра перед экзаменами.

- Меня послали за журналом, я здесь по просьбе учителя обществоведения, - робко попыталась вставить я свою реплику.

Но меня пока не слушали. Ульяна Дмитриевна всё больше распалялась, и голос её звучал всё возмущеннее. Высказав мне всё, что она обо мне думала, в какой-то момент Ульяна Дмитриевна всё же решила дать мне слово:

- Это грозит вам отчислением! Вы это понимаете? Так, кто, вы говорите, вас послал?

Наконец-то у меня появился шанс хоть что-то объяснить. Я набрала воздуха в лёгкие и с ужасом поняла, что имени преподавателя я не помню. Оно было каким-то мудрёным и всплывать в памяти отказывалось. Пауза затягивалась, Ульяна Дмитриевна смотрела на меня уже не с показной, а реальной строгостью, даже некоторым удивлением. Я поняла, что молчать дальше нельзя и, как в омут с головой, выпалила:

- Майя Иосифовна!

- Кто??? В нашем техникуме нет такого преподавателя, да кто вы такая?

Не могу сказать наверняка, из каких закоулков памяти я извлекла это имя, но в тот момент оно было палочкой выручалочкой.

- Возможно, её зовут как-то иначе, простите, я могла и ошибиться, - быстро залепетала я, и опять услышала фирменное:

- Великолепно! На носу госэкзамен по предмету, а она даже не знает, как зовут преподавателя! Я буду среди членов комиссии, оценивающих ваши знания, не рассчитывайте на высокую оценку.

Общими усилиями мы выяснили всё же, что моего преподавателя зовут Любовь Тимофеевна. После ещё одной проработки, непутёвую студентку отпустили.

Я бросилась искать аудитурию с грифом "А", так как понимала, что я уже серьёзно задерживаюсь, а нужно было ещё забрать сумочку Любови Тимофеевны (теперь-то я знала, как её зовут). Пробежав по коридору в правую и левую сторону, я осознала ещё одно важное обстоятельство. Кабинет 226 "А" и был той самой маленькой комнаткой, в которой я уже взяла журнал, а теперь должна была взять и сумочку. Мне нужно было зайти туда во второй раз. И это было непросто. Выдохнув, я громко постучала в дверь и переступила порог: