Читаем Отомстить за измену онлайн бесплатно

Все всегда начинается хорошо. Цветы, конфеты, прогулки под луной и страстные поцелуи в машине, потом в подъезде, потом в кровати. Любовь окрыляет и подбрасывает до небес. В голове радуга, в сердце бабочки, а логика отказывает напрочь, как и попытки замечать красные флаги.

Мы познакомились с Эдиком в больнице. Я приехала в Тулу к бабушке после второго курса медицинского и устроилась там же на стажировку. Эдик был молодым, перспективным врачом-хирургом, за которым бегала вся незамужняя половина больницы.

Не то, чтобы я считала себя красоткой, обычная медсестра, которая даже не мечтала, что Эдуард Игоревич посмотрит на меня, а потому я игнорировала и Эдика, и все эти вздохи моих коллег по больнице, отрицая существования Эдуарда Игоревича, как мужчины.

Как результат, Эдик бегал за мной. И почему мужчинам нравятся те, которым не нравятся они. Инстинкт собственника, желание быть лидером стаи, потребность завоевывать или же он просто посчитал меня самой достойной из девушек.

Бабушка, которая воспитывала нас сестрой одна, проплакала неделю, когда узнала, что я бросаю университет в Санкт-Петербурге, чтобы быть с Эдиком. Я была уверена, что образование в Туле не хуже и я с легкостью поступлю.

Спустя год мы с Эдиком уехали на два месяца в отпуск, вернее, на конференцию и практику в университете в Германии, поэтому сдать экзамены я не успела и решила подождать еще годик. Тем более, что благодаря Эдику за мной было место медсестры в больнице, а между сменами я успевала писать научные статьи на заказ, курсовые и обзоры на разные клиники и препараты.

Прошел еще год. Я хотела поступать, но это был ковидный год, когда персонала не хватало, а значит у меня не хватало времени, чтобы поступить на бесплатное. Эдик был против платного образования, искренне веря, что хорошие врачи получаются только из тех, у кого есть крепкие знания.

Потом мы пытались завести ребенка, потом я была в депрессии, а потом наступил этот вечер.

Прошло пять лет и вот я бегу заплаканная по коридору отеля к номеру 666, как символично. Я остановилась перед злополучной дверью. Эдик оставил включенным компьютер, и в его вотсапе выплыло сообщение от какой-то А.Ю.: «Милый, жду в номере 666».

Он звонил мне часом ранее, говорил, что конференция задерживается, а потом вечерняя программа и надо успеть заехать в больницу, а я, как дура, поверила в этот бред. Последний год он все время в разъездах, все время задерживается, но я была уверена, что он старается, чтобы накопить на дом.

Весь этот обман, все, о чем я сомневалась, но продолжала верить, пролетело у меня перед глазами одним бесконечным фильмом ужасов, который привел меня к комнате 666.

Внутри все закипело и я начала стучать в дверь как сумасшедшая. Дверь оказалась приоткрыта, и я вбежала в комнату, как шторм. На полу лежала одежда, рядом с дверью стоял поднос с шампанским, а в душе звучал мужской голос.

— Предатель, — закричала я и ворвалась в душ, — Я ненавижу тебя.

Мои глаза ослепила ярость, я схватила полотенце и начала бить мужчину, который стоял в душе вместе с женщиной.

— Я ненавижу тебя, — продолжала кричать я, — Я всю жизнь отдала тебе, трус, изменщик.

Внезапно крепкие мужские руки схватили меня и положили на плечо. Я билась словно в конвульсиях, я стучала по его спине и царапала ее, продолжая выкрикивать обвинения. Он бросил меня на кровать и лег сверху, придавив меня своим телом так, чтобы я не могла шевелиться.

В этот момент я увидела безумные черные глаза, совершенные мускульные черты лица с выделенными скулами и шрам на правой брови.

— Вы не Эдик, — сказала я, начиная осознавать, что мужчина, лежавший сверху, отличался от Эдика хотя бы тем, что был темноволосым, а не со светлой шевелюрой, плавно переходящей в лысину.

Мужчина неоднозначно улыбнулся:

— Нет, не Эдик, — он приблизился к моему лицу так близко, что я покраснела, его губы были в паре миллиметров от моих, — А вот вы кто?

— Я жена этого изменщика, — вспомнила я и со всей злостью скинула мужчину с себя, умудрившись встать с кровати.

Я посмотрела на него, он лежал как Аполлон, подставив одну руку под голову. С медицинской точки зрения он выглядел идеальным, с женской точки зрения он выглядел настолько самоуверенно, что я на секунду забыла об Эдике и о том, зачем пришла.

— Может быть вы оденетесь, — не отворачиваюсь от мужчины сказала я, стараясь смотреть в его глаза.

— Я в своем номере, — сказал мужчина сладким голосом и прыгнул с кровати ко мне, — А вот вы, милая моя, прервали меня в душе, испугав мою спутницу на сегодня.

После этих слов он схватил меня за предплечья и уже грубым властным тоном сказал:

— Вызовем полицию или вы так уйдете?

— Извините, — понимая, что я не права, ответила я, — Я была уверена, что мой муж в номере 666 изменяет мне, поэтому я влетела вот так с кулаками и криками. Я прошу прощения, очень.

Я выскользнула из его рук и направилась к двери, мужчина быстро набросил на себя полотенце и пошел за мной.

— Но это номер 665, — сказал он, догнав меня в двери.

— Что? — переспросила я, — Как?

— Навигация, — улыбнулся мужчина, — Я сначала тоже пытался попасть вот в ту дверь.

Мужчина вальяжно оперся на дверной косяк и указал пальцем на соседнюю дверь. Номер 666, действительно, был ровно по середине между двумя дверями.

— Какие идиоты, — сказал я, закатив глаза, и уже с меньшим напором постучала в соседнюю дверь.

Дверь открыла высокая худая блондинка с короткой стрижкой и очень острым носом. Она наспех завязывала шелковый халат, пытаясь понять, что происходит.

— Кто вы? — сказала она холодным тоном, — Это вы кричали?

После этих слов она огляделась и увидела мужчину в дверях.

— Олег, здравствуй, — с пренебрежением сказала блондинка, обращаясь к мужчине, на которого я только что напала, — Падаешь уровнем, перешел с моделей на эскорт подешевле?

— По крайней мере, — ответил Олег, — Не увожу чужих мужей.

— Алина, кто там? — из номера 666 раздался до боли знакомый мужской голос, который приближался к нам, — Алина!?

Все в моей душе упало. Эдик стоял в дверях вместе с этой Алиной, испуганными глазами глядя на меня. Если минутами раньше мне хотелось рушить все вокруг, наброситься на них и выплеснуть весь свой гнев, то сейчас я просто разрыдалась. Я не могла произнести ни слова, я смотрела на него глазами, полными разочарования и боли. Я была обижена, но не на него, я была обижена на себя, что так глупо и бездарно я слила пять лет своей жизни, свое образование и свою карьеру, потратив их на мужчину, который этого не стоил.

— Алина, я сейчас все объясню, — заискивая сказал Эдик, смотря на блондинку, — Это Мия, мы с ней уже разводимся, вернее расходимся, я говорил тебе о ней.

— Разводимся? — переспросила я, — Странно, что я узнаю об этом сейчас. Еще утром были в одной постели, а после ты нахваливал мой борщ, собираясь на конференцию, а сейчас мы разводимся?

— Алина, это не совсем так, — испуганно сказал Эдик.

Блондинка посмотрела на меня брезгливым взглядом и, не говоря ни слова, направилась внутрь комнаты. Эдик последовал за ней, захлопнув дверь номера перед моим носом.

Слезы потекли ручьем еще сильнее, дыхание перехватило так, что невозможно было дышать.

Мужчина, которого, по видимому звали Олег, полошил ко мне и тихо обнял. Мы стояли в коридоре несколько минут, он гладил меня по спине, а я прижалась к его голому торсу, как котенок, из глаз которого капали слезы на его мускулистые руки и плечи.

— Мия, — начал он тихо, подняв мою голову и посмотрев прямо в глаза, — Я не знаю тебя, но, если твой муж поступил так, то они с Алиной достойны друг друга.

Я посмотрела на него и слезы полились из моих глаз еще сильнее. Незнакомый мне мужчина, который должен был выгнать меня и вызвать полицию, сейчас утешал меня, стоя полуголым в коридоре отеля, пока мой муж был в комнате отеля с другой женщиной, которая была ему дороже, чем пять лет отношений.

— Он мне не муж, — с гордостью ответила я, снимая кольцо с пальца, — Мы сыграли фиктивную свадьбу для моей бабушки, но официально мы друг другу никто. Он не хотел обременять нашу любовь штампами в паспорте. Вы думаете, что я наивная дура?

— Я думаю, что вы его очень любили, — с грустью в голосе сказал Олег.

— Знаете, Олег, — я бросила кольцо на пол, — Я никому больше никогда не позволю оказаться в моем сердце и растоптать его. И вам советую быть осторожнее.

Я вырвалась из его объятий и быстрыми шагами направилась к лифту. Олег продолжал стоять в конце коридора.

— Простите, — крикнула я, ожидая лифта, — Что испортила вам вечер. Продолжайте, что вы там делали в душе. Все вы одинаковые.

Двери лифта открылись и я проскользнула в лифт, бросив последний взгляд на Олега, который качал головой и улыбался так, словно был уверен, что я не права. Но жизнь всегда показывает обратное — мужчины полигамны, а женщины — дуры.

Прошло два года с того момента в отеле, но я до сих пор помню, как выбежала из отеля на улицу вся в слезах, как холодный дождь хлестал мне лицо, будто назло. Я не додумалась даже вызвать такси, полчаса бежала до дома, думая, что жизнь закончилась.

Я даже не помню, как собирала свои вещи, чтобы уехать из его квартиры до того, как он вернется. Собралось меньше чемодана, но это было логично: все это время я работала медсестрой, кроме рабочей формы и халатов у меня ничего и не было, я никуда не ходила с Эдиком, перестала краситься и ухаживать за собой, я растворилась в кастрюлях, уборке и Эдике, словно меня и не существовало, как отдельной единицы.

Я никогда не стремилась быть королевой красоты и блистать при каждом выходе из дома, но то, во что я превратилось, мне было отвратительно.

С этим чемоданом я и уехала на квартиру к бабушке, в которой она жила вместе с моей младшей сестрой Алисой. Несколько дней я проплакала. Эдик приехал следующим утром, просто привез вещи.

Я до сих пор благодарна бабушке, что она не стала меня обвинять, не стала повторять «я же тебе говорила», не ругала. Она просто приносила мне суп и чай, обнимая при случае.

Моя сестра Алиса совсем не знала, что делать. Я видела, что ее подростковое сердце разрывается от боли, но она выражала эту боль в агрессии, она ненавидела Эдика, она бы сожгла его дом, если бы бабушка не угомонила ее пыл.

Я уволилась из больницы на следующий день. Сначала я лежала на кровати дни, потом недели, а спустя месяц решила, что я сильнее и что я справлюсь.

Возвращаться в медицину я не могла, Эдик знали в каждой больнице Тулы, а значит, знали и меня, и все, что произошло в том отеле. Слухи в Туле, да как и во всех небольших городах, распространяются быстро. Я решила, что продолжу писать научные статьи и статьи для медицинских журналов. К моему счастью, спустя пару месяцев предложения о сотрудничестве посыпались, словно снег на голову. Я была завалена работой и получала хорошие гонорары.

За два года я заработала себе имя в медицинской журналистике, меня переманивали крупнейшие медиахолдинги на работу к себе, но до окончания учебы Алисы, я оставалась в Туле.

Да, я знаю, что это эгоистично, но я решила посвятить свою жизнь Алисе, потому что я все еще не была готова посвящать ее себе, а уж тем более не была готова посвящать ее мужчине.

Два года — это хороший срок, чтобы привести в порядок свое здоровье, внешность и самооценку. Я выходила из дома, как с обложки журнала. Каждый день со мной знакомились, да и продолжают знакомиться мужчины, но мое сердце никогда больше не откроется ни одному из них. Я знаю, что с такими взглядами мне бы в монастырь, но я слишком люблю короткие платья и вино, чтобы находиться там.

Мы с бабушкой сидели на кухне, наслаждаясь тишиной. Я смотрела на её спокойное лицо, покрытое мелкими морщинками, и понимала, что без неё я бы не смогла пройти через все эти годы. Она как будто чувствовала мои мысли, наклонилась вперёд и ласково положила руку мне на плечо.

– Алисин последний экзамен сегодня, – тихо сказала она, словно боялась нарушить этот момент. – Нервничает, конечно, но она у нас молодец.

Я кивнула, попробовав сделать глоток чая, но в горле неожиданно стало сухо. Весь сегодняшний день казался каким-то странно важным, будто нечто большее должно было вот-вот случиться. Может, это всё потому, что завтра мы с Алисой едем в Москву. Я на собеседование в крупный медицинский холдинг, а она – поступать в медицинский университет.

– Завтра важный день, – бабушка снова заговорила, и я отвлеклась от своих мыслей. – Ты готова?

– Готова, – ответила я, хотя сама не была до конца уверена. Конечно, я многое успела за эти два года. Моё имя что-то значило в медицинской журналистике, статьи приносили хороший доход. Но теперь это был совершенно новый вызов. Работа в редакции крупнейшего медицинского журнала, принадлежавшего большому холдингу. Я понимала, что конкуренция бешеная, но было чувство, что я наконец-то могу добиться чего-то важного для себя.

Бабушка посмотрела на меня так внимательно, словно видела насквозь.

– Ты ведь будешь счастлива? – спросила она неожиданно.

– О чём ты, бабуля? – я улыбнулась, стараясь скрыть лёгкую дрожь в голосе. – Конечно, буду. Это огромный шанс.

– Шанс, да, – она немного помолчала. – Только вот не нужно снова забывать о себе ради других, Мия.

Я замерла. Бабушка всегда видела больше, чем я говорила. Она не упрекала меня за те решения, что я принимала ради Эдика, ради Алисы, ради чего угодно, кроме себя самой. Но я знала, что она хочет, чтобы я наконец-то жила своей жизнью, а не пряталась за чужими успехами или проблемами.

– Я знаю, – тихо сказала я, опуская взгляд в чашку. – На этот раз я не забуду.

Мы снова погрузились в молчание, но оно не было тяжёлым. Напротив, оно казалось таким естественным, словно разговор был не столько словами, сколько взаимным пониманием.

– Алиса у нас умница, – продолжила бабушка, словно возвращаясь к предыдущей теме. – Она поступит. Уверена.

– Она очень старается, – я улыбнулась. – Её целеустремленности можно позавидовать. Я бы, наверное, на её месте сломалась ещё в середине пути. Но Алиса – другая. Она упрямая.

– Это семейное, – бабушка усмехнулась. – Не нужно недооценивать себя, Мия. Ты её пример для подражания. Она смотрит на тебя и видит, как ты справляешься, как не сдаёшься, даже когда трудно. Ты дала ей это стремление.

Эти слова неожиданно пронзили меня глубже, чем я ожидала. Иногда мне казалось, что всё, что я делала, – это просто плыла по течению, стараясь не утонуть. Но, может, бабушка была права. Может, я действительно помогала Алисе своим примером, даже не осознавая этого.

– Завтра всё изменится, – тихо сказала я, словно больше себе, чем бабушке. – Мы уедем в Москву, и всё будет по-другому.

– Возможно, – согласилась она. – Но главное, чтобы ты помнила – у тебя есть право быть счастливой.

Я кивнула, пытаясь понять, что же это на самом деле для меня значит. Порой кажется, что я так долго прятала своё счастье за другими, что уже не помню, как оно выглядит.

В этот момент дверь в коридоре хлопнула, и я услышала быстрые шаги. Алиса вернулась с экзамена, и по её радостному лицу сразу стало понятно – она сдала.