Читаем Открытая книга (СИ) онлайн бесплатно

Воздух в кальянной был густым и сладким, пахнущим спелым манго и табачной пылью. Сквозь клубы дыма, окрашенные в багрянец светильников, пробивался приглушённый гул голосов и мерный булькающий звук. Я наблюдала, как Маша, откинувшись на бархатные подушки, с лёгкостью опытного капитана прокладывала курс нашему вечеру. Её пальцы с ярким маникюром ловко листали меню, а улыбка, обращённая к молодому кальянщику, была ослепительной и чуть-чуть снисходительной.

Само совершенство.

Я сидела напротив, кутаясь в оверсайз-свитер, и восхищалась подругой, ибо я так не умела. Мой флирт выглядел нелепо и неуклюже. К нашему с Машей огромному сожалению, её попытки обучить меня этому мастерству ни к чему не привели.

— Вы уже определились? — низкий голос кальянщика вернул меня к действительности.

Его взгляд скользнул по мне и моментально прилип к Маше. Я даже не претендовала на внимание парня, растворившись в полумраке.

— Конечно, — подруга томно подпёрла подбородок кулачком. Карие глаза Маши блеснули озорством. — Фруктовая чаша, табак "красный виноград" плюс "роза" и обязательно с молоком в колбе.

— Украсить ягодами? — улыбнулся окончательно покорённый кальянщик.

— Разумеется, — кивнула Маша так величественно, что её каштановые кудри заплясали на плечах.

Парень что-то пробормотал, не отрывая от подруги глаз, отошёл от нашего стола. Маша тут же перевела свой лучезарный взгляд на меня и с искренним восторгом ахнула:

— Боже, Соня, я до сих пор не могу привыкнуть! Цвет — космос! Ты просто огонь!

Я смущённо потянула прядь волос перед лицом. Медная и яркая.

Чужая.

— Сама в шоке, — отшутилась я, снова уткнувшись в меню. — Решилась на отчаянный шаг.

Из зеркала на меня теперь смотрела другая девушка. Незнакомка. Дерзкая и решительная. Когда я после такого рискованного окрашивания заявилась домой, то реакция разнилась: мама сокрушалась, что я всё никак не выйду из переходного возраста, мелкая лишь фыркнула и назвала это "полным кринжем", а вот папе и Эле очень понравилось.

— О Боже! — вдруг вскрикнула Маша.

— Что случилось? — встрепенулась я, поднимая глаза на подругу.

Она смотрела на экран телефона с таким шокированным видом, что я инстинктивно напряглась.

— О БО-ОЖЕ! — повторила Маша куда громче, что несколько пар глаз любопытно обернулись в нашу сторону.

— Маша, да говори уже, не томи! — рассмеялась я из-за комичной мимики подруги.

— Бен приехал! — наконец, выпалила она, и от этого простого односложного имени воздух вокруг меня словно сгустился.

— Что? — спросила я разом охрипшим голосом.

Сердце сделало в груди глухой, тяжёлый удар, отозвавшись пульсацией в висках.

— Бен! — Маша, не замечая моего состояния, с восторгом потрясла телефоном. — Вениамин Зиганшин-Камский! Ёпрст, Соня, очнись! Старший брат Лианы! Неужели не помнишь?!

О, я помнила. Гораздо лучше, чем она могла себе представить. Я помнила его до дрожи в коленях и до кома в горле. До бессонных ночей и тайных вздохов.

— А-а-а, Бе-ен, — выдохнула я, сделав вид, что только что извлекла это имя из самых пыльных архивов памяти.

— Бе-ен, — передразнила меня Маша и снова погрузилась в экран. Её худые пальцы запорхали по клавиатуре. — Надо срочно написать Лиане, узнать, надолго ли он приехал и где они будут тусоваться.

— Увидеться с ним хочешь? — постаралась бесстрастно спросить я.

— Конечно, хочу! — Маша вскинула на меня сияющие глаза. — Это же звезда мирового масштаба! Бож-же, Сонь, ну ты посмотри на него. Просто с ума сойти.

Она сунула мне под нос телефон, и я с наигранным интересом уставилась в экран. Там наша с Машей одноклассница Лиана обнимала своего старшего брата на фоне цветущих сакур. Судя по его лёгкой и неохотной улыбке, Бен совершенно точно не хотел фотографироваться и явно был уговорён сестрой. Но даже это не портило картину. Он был... идеальным.

— Это они в Японии, похоже, — протараторила Маша, снова уткнувшись в телефон. — Я думала, что Лиана только с подругами там была, а, оказывается, ещё с Беном. Вот вчера фотку выложила, а сегодня уже постит, что брат готовит ей завтрак. Отметила, что уже в городе...

Моя рука сама потянулась к сумочке за своим телефоном, но я с силой прижала её к колену.

Нет. Не сейчас. Не здесь.

— Написала Лиане, — Маша отложила телефон и довольно улыбнулась. — Позвала их завтра ко мне на "Манчкин".

Я молча кивнула, вцепившись взглядом в список соков в меню, словно он содержал величайшие тайны мироздания. По средам, а иногда и по субботам, мы нашей компанией традиционно собирались у Маши играть в настольные игры. И в эту самую субботу я как раз дежурила в аптеке.

Словно сама судьба давала мне отсрочку. Потому что я понятия не имела, как я поведу себя, когда увижу его вживую, а не плоское изображение на экране.

Вениамин Зиганшин-Камский.

Бен.

Моя первая любовь.

Он не стремился быть самым популярным парнем в школе, но к девятому классу всё равно им стал. Все старшеклассницы по крохам собирали информацию про самого Бена Зиганшина-Камского, но им мало что удавалось. Мне было известно лишь то, что знали все: Бен ненавидел своё полное имя, был олимпиадником по физике и математике, выпустился со школы с золотой медалью, был равнодушен к футболу, но обожал баскетбол и очень хорошо в него играл.

А ещё я знала, что точек соприкосновения у нас не было.

Я обожала книги и русскую литературу, не любила ни футбол, ни баскетбол, ни вообще какой бы там ни было спорт. И никогда не относилась к тому типа девушек, которые могли бы понравиться Бену Зиганшину-Камскому. Я была вполне себе симпатичной, но не такой, как Маша. Яркой, роскошной и очаровывающей полувзгляда.

— Ты точно не сможешь поменяться сменами в аптеки? — сдвинув брови домиком, вдруг спросила подруга с надеждой.

— Нет, Маш, — покачала я головой. Голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Никак.

А внутри всё пылало. Жаром паники и давно забытого, но такого живого чувства.

Дверь распахнулась, впустив меня в пахнущую корицей и уютом квартиру сестры.

— Привет, Сонька, — Костя, парень Эли, встретил меня на пороге с добродушной ухмылкой.

В его растрёпанных волосах застряла древесная стружка, а на ладони красовался пластырь. Я усмехнулась. Вечные свидетельства борьбы Костика с непокорной мебелью или гипсокартоном.

— У меня руки в муке! — донёсся с кухни звонкий голос Эли. — Раздевайся и проходи.

Я послушно сбросила куртку и кеды и направилась в ванную.

Конечно, здравый смысл подсказывал, что перед утренней сменой нужно выспаться, а не мчаться через полгорода. Но оставаться одной в четырёх стенах своей тихой квартиры наедине с внезапно нахлынувшим прошлым, которое звенело в ушах одним-единственным именем, было выше моих сил. Мне нужен был островок спокойствия.

Мне нужна была сестра.

Ужин прошёл за неспешной беседой.

Втроём мы быстро умяли воздушные сырники Эли с вишнёвым вареньем, и я почти физически почувствовала, как сладкое тепло разлилось по всему телу. Костя с напускной суровостью что-то проворчал про "женские тайны и заговоры" и, в итоге, благоразумно ретировался в гостиную, оставив нас с сестрой на кухне за чашками травяного чая с мятой.

Тёплый свет абажура мягко освещал лицо Эли. Она отодвинула пустую кружку и пристально посмотрела на меня. В её глазах читалась та самая материнская забота, которую она переняла от мамы.

— Ты какая-то... выцветшая, — наконец, произнесла сестра. — Что случилось?

— Да ничего особенно. С Машей немного в кальянной посидели, — я отхлебнула чай, избегая пронзительного взгляда сестры.

Эля недовольно вплеснула руками.

— Соня, опять?! Как можно...

—...там табачным дымом почти не пахнет... — смущённо попыталась вставить я.

—...постоянно туда таскаться? Зачем тебе это?

— Ну... Маше нравится. А мне в принципе всё равно, где сидеть, — соврала я, выводя пальцем замысловатый узор на столешнице.

Конечно, мне было не всё равно, и Эля это знала.

— Ясно. А пришибленная ты чего такая? — резко перешла сестра в лобовую атаку.

Я, глубоко вздохнув, сжала кружку в ладонях, чувствуя, как тепло проникает в холодные пальцы.

— Бен приехал, — произнесла я на одном дыхании.

Эля резко подалась вперёд. Её глаза расширились от неподдельного интереса.

— Серьёзно?! Бен Зиганшин-Камский? Ничего себе! Сто лет его не видела. Надолго он сюда?

— Понятия не имею, — пожала я плечами, переведя взгляд на тёмное окно, за которым медленно гасла вечерняя заря, уступая россыпи огней ночного города.

— А ты? — лицо Эли расплылось в лукавой усмешке. — Ну, давай, рассказывай. Сердечко трепыхается? Бабочки в животе? Или что там в твоих романах происходит?

Я тоже невольно растянула губы в улыбке.

— Трепыхается, — тем не менее, тихо призналась я. — На всякий случай спешу напомнить, что никто об этом, кроме тебя, не знает.

"И не узнает", — мысленно добавила я.

— Да, но Бену ты вполне себе могла намекнуть, — философски заметила Эля, поднимаясь, чтобы долить в заварочный чайник горячей воды.

— Скажешь тоже, — искренне рассмеялась я из-за сказанной сестрой глупости. — Зачем? За ним и так целая толпа таких же влюблённых дурочек ходила. Одной больше, одной меньше.

Едва я произнесла это, Эля сразу же открыла рот, чтобы явно опротестовать мои слова, поэтому я решила резко сменить тему.

— Нет уж, — я замотала головой. — Лучше расскажи, когда ты уже перестанешь прятать Костю от мамы и поведёшь его знакомить официально?

Сестра, прищурившись, уставилась на меня, явно разгадав мой манёвр. После чего, устало вздохнув, уселась обратно на стул.

— Это будет долгий вечер. Но Костик, говорит, что морально готов, — Эля произнесла это с такой тёплой и светлой улыбкой, что у меня сжалось сердце от нежности к ней.

— Надо будет выдать Костику памятку, как выжить при знакомстве с нашей мамой, — хихикнула я.

Эля, не переставая улыбаться, вдруг покачала головой. Её взгляд стал серьёзным.

— Что? — удивилась я.

— Вообще думаю, что всё не так уж и страшно.

— Ты о чём? — действительно не поняла я.

— Ну, расспросит она Костика обо всём на свете...

— Как будто она от тебя уже всё про него не знает! — фыркнула я.

— И чем это плохо? — мягко сказала сестра. — Мама просто... она так о нас заботится. По-своему любит.

— Эля, она заботится о том, чтобы её картиночка идеальной семьи не распалась! — не сдержалась я. Мой голос прозвучал резче, чем хотелось. Я шумно выдохнула, пытаясь успокоиться, и продолжила: — У тёти Жени дочь замуж вышла, у Лёли с первого подъезда уже внук на руках, а её дочери вот такие вот бездарные, незамужние и бездетные. Ладно, ты хоть на путь истинный встала, с Костиком живёшь, а я...

Эля вдруг положила свою руку поверх моей, которой я вцепилась в край стола до белых костяшек. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим. Я сразу же замолчала и отвернулась. Уже не раз я ловила себя на мысли, что Эля не до конца меня понимала, хоть всеми силами и старалась это сделать.

— Оставайся сегодня, а? — предложила она с той самой старше-сестринской нежностью. Она подпёрла подбородок кулаком точно так же, как это делал папа. — Уже поздно. Костик на диван ляжет, а мы с тобой ещё поболтаем, как в старые добрые.

— Не могу, — я покачала головой и с неохотой поднялась со стула. — Завтра на восемь. Нужно хоть немного поспать и собраться с мыслями.

— Ладно, — Эля не стала настаивать. Она тоже встала и крепко обняла меня, и на секунду я утонула в запахе её духов и домашнего уюта. — Люблю тебя, дурочку упрямую.

— И я тебя, — прошептала я в ответ, пряча лицо в её плече.

Когда-то мы даже могли драться из-за последней шоколадной конфеты, но в этот момент, в тёплом свете кухни, я знала, что "семья" это не просто слово в словаре, а настоящая поддержка и опора.

Утро субботы встретило меня резким звонком будильника и тяжёлой свинцовой мукой в висках.

Ночью я почти не сомкнула глаз.

Аптека встретила меня знакомым запахом, который обычно настраивал меня на рабочий лад, но сегодня он казался чужим и назойливым. Я машинально переоделась в халат, и белоснежная ткань, всегда дававшая ощущение компетентности и защищённости, висела на мне сегодня, словно саван.

Я честно пыталась сосредоточиться на работе, но не слушались даже пальцы, ставшие ватными и неуклюжими. Я дважды чуть не уронила коробку с дорогими витаминами, а одна женщина была вынуждена повторить название привычного лекарства трижды, потому что я не могла понять, что она говорит.

Ибо мыслями я была там, в уютной гостиной Машиной квартиры.

С болезненной, почти мазохистской точностью я выстраивала картинку: вот все ребята собрались, шумные и весёлые. Денис, красноречиво жестикулируя, как всегда что-то громко рассказывал, Рита, закатывая глаза, тем не менее, невольно смеялась с его шуток, Захар, вечно прикованный к экрану смартфона, тоже изредка поднимал голову и улыбался, Глеб с Агатой, отстранённые и немного мрачные, скорее всего, безрадостно смотрели на новые лица в их компании.

И Бен.

Наверняка, он, как всегда молчаливый и непостижимый, откинулся на спинку дивана, слушал общий гул, кивал в ответ на реплики, а его оценивающий взгляд скользил по собравшимся. Задерживался ли он на Маше? Находил ли её смех самым мелодичным, а рассказы — самыми занимательными?

"Конечно, да", — ехидным шёпотом отозвалось в голове.

Воображение, разыгравшееся не на шутку, тут же услужливо дорисовало новые штрихи: как их пальцы случайно соприкоснулись, когда тянулись за картами для игры. Как их взгляды встретились на секунду дольше положенного. Как между ними проскочила та самая, почти осязаемая искра, которая всегда возникала между красивыми и яркими людьми, предназначенными друг для друга.

От этих мыслей у меня свело желудок. Я отвернулась к стеллажам с травяными сборами, сделав вид, что что-то ищу, и глубоко вдохнула аромат ромашки и мяты, пытаясь унять подкатившую к горлу тошноту.

"Соберись, Соня, — строго одёрнула я себя. — Это просто парень, в конце-то концов. Школьная влюблённость. Хватит вести себя, как героиня дешёвого романа".

Двенадцатичасовая смена растянулась в вечность. Когда часы, наконец, отсчитали положенное, я вышла на улицу, где уже сгустились синие майские сумерки и зажглись первые фонари. Свежий и прохладный воздух, к сожалению, облегчения не принёс.

Молчание в нашем общем чате было красноречивее любых восторженных сообщений. Они всё ещё были там. Знакомились. Веселились. Флиртовали.

Дома я, обессиленная физически и морально, рухнула на кровать.

Тревожные мысли не отпускали.

В отчаянной попытке их заглушить, я схватила свой потрёпанный блокнот.

Мой приют для мыслей и идей для книжного блога.

Он лежал на столе с немым укором: последняя запись была сделана три дня назад. Я открыла ноутбук, и мягкий свет экрана озарил комнату. Блог был моим спасением, тихой гаванью, где всё было логично, понятно и подконтрольно. Где можно было спрятаться за чужими сюжетами и героями.

Я уткнулась в экран, пытаясь поймать привычный ритм, описывая мотивацию героини последнего прочитанного мной романа. Слова шли туго, а фразы ложились коряво и неубедительно.