<p>Кузнецова Инга</p><p>Откровенность деревьев</p>![]()
Инга Кузнецова родилась 20 июня 1974 года в посёлке Черноморском Краснодарского края, выросла в академгородке Протвино (Московская область), живёт в Москве и Протвино.
Закончила факультет журналистики МГУ, в аспирантуре изучала философию. Работала редактором в московских журналах и издательствах, литературным обозревателем «Радио России»; публиковалась как поэт, литературный критик, эссеист в журналах «Арион», «Волга», «Дружба народов», «Знамя», «Интерпоэзия», «Октябрь», «Новая юность», «Новый мир». Автор поэтических книг: «Сны-синицы» (2002), «Внутреннее зрение» (2010) и «Воздухоплавания» (2012).
Лауреат студенческого поэтического конкурса имени А.С. Пушкина (1994), малой премии «Триумф» (2003) и профессиональной премии поэтов «Московский счёт» в номинации «Лучший дебют» за первый сборник стихотворений. Лауреат Международного Волошинского фестиваля (2012).
В 2010 году Инга представляла Россию на X Международном ПЭН-фестивале в Нью-Йорке; участвовала как поэт и переводчик в совместном русско-американском проекте Bookwings в 2012 году. Стихи переведены на английский, французский, польский, китайский, грузинский языки; неоднократно звучали в исполнении молодых актёров Театра-студии МХАТ.
Пишет прозу. Ведёт студию литературного развития для подростков.
Публикации в литературных журналах:authors/k/ikuznetsova/
<p>«мне нужно снова вспомнить все слова…»</p>мне нужно снова вспомнить все словапока выходит стрелочник из будкипока выходит парусник из бухтыпока из почек прорастают буквыи мчится солнце с головою льванемой выходит стрелочник и поездобнимет холм точно скользящий поясусталый бог не продолжает повестьмне нужно вспомнить и не расплескатьносить как воду всё на коромыслепока программа убыли подвислапока летают бабочки и смыслыкак память крика звучна и резкано трудно прошептать во тьме рисуявсерьёз объёмно дом и дым росу ипух тополя заката полосуслова растут в космическом лесупока задумчив стрелочник молчащиймерцает парус звери любят в чащепока никто не отпивал от чашибезыменье подобно колесумелькают в спицах лошадь и соломавыходит смерть как девочка из домапока ничто не ясно не знакомопоэты держат вещи на весу<p>Промежутки и просветы</p><p>«пока тесьмой морозной не стянуло…»</p> пока тесьмой морозной не стянуло окно скажи мне космос медленно и снуло когда я вижу глаз твой сонный и усталый вблизи гигантской рыбой на крючке из стали висишь наш бедный мир чешуйка влажной рыбы пока блестел его понять успели бы смогли бы но гаснет свет о космос кто тебя на смерти леску пошел ловить автобус мой исчез за перелеском а я стою автобус мой с той полыньей стеклянной продышанной насквозь исчез во тьме нет жизнь не истекла но теперь всерьёз<p>«огромная белка забытый тотем наших мест…»</p>огромная белка забытый тотем наших местувиделась мне между вспышками острого светаи боли межбровной неровно присохший асбестстал ржаво-рябинного цветапока промежуткам событий не сыщем имёнскрипим древесиной звеним оркестровою медьюо небо когда бы не спутанность разных времёнвсё было б сезонною смертьюлюблю тебя небо о как я тобой дорожухочу быть всегда твоей полой упругою дудкойпока тебя вижу сквозь веки дышу и дрожумелодией нежной и жуткой<p>«провинциальный…»</p> провинциальный внутри оркестровой сюиты рынок тебе ли не знать что пространства слоисты транспорта спорный знаток этранжер-переросток всякий день для тебя перекрёсток рассыпается день не спасёт стрекозиное зренье лишь размножит паденье дрожащего шара-мгновенья неустойчивой красоты от неё заряжается тело что на хлеб перейти не успело ничего не иметь высыпать из карманов утраты в золотую траву что расставил июль тороватый тот мурашечный мяч те проросшие жилки асфальта влажный воздух сиявший как смальта никуда не спешить все в сверкающем небе случилось так давно что теперь остается сдаваться на милость промежуточных дней пыльной логики испытаний повестей у которых не будет переизданий<p>«парное молоко весны…»</p>парное молоко весныне лезет в горло лихорадказакончилась и вновь ясныошибки высшего порядкакак допустима пустотагде были истина и благоты что-то здесь не рассчиталплатон платоныч бедолагав лесу погрешностей в теплебессмысленно конечной жизнис тобой кустарник многолетнийстоик в воздухе зависнем<p>Дрозд видит всё</p><p>«вперед смотрящие дрозды…»</p> вперед смотрящие дрозды о мой любимый нелюдимый подскажут нам как ждать беды неотврати…необратимой мы тоже будем делать вид что расторопно деловито охотимся а не навзрыд лежим в траве и смерть открыта дрозд видит всё он даровит беда начнётся в воскресенье кто уклониться норовит тот будет мыслящим растеньем стоять роняя семена сгибаться ничего не зная о том что всем предрешена сезонная и земляная<p>«как раненого на плечах…»</p>как раненого на плечахтебя и кровь как страхв тебе вязка и тяжелаа сгустки как земляземля и есть но видишь тычто в ней живут кротыи роют в толще мерзлотыупрямые ходыу всех дрожит безумье днябезумье дня во ртукласть широту и долготуне бойся на меня<p>«теперь…»</p> теперь всё стало отчётливей и безнадёжней как будто минус четыре линзы в очках и вещи набухли в пустынной квартире ожидая смены имён как растенья семян что за низки времён у тебя подсыхают на кухне если этот порядок нарушится рухнет если кончится инь все равно будешь ян как внимательно зренье твоё как тверды основаньячто же я сомневаюсь и плотное сразу на слух проверяю вот маленький джем-сейшнвстречное бережное касанье беззащитная музыка двух<p>«Мы нашли четыре непарных…»</p>Мы нашли четыре непарныхкрыла от бабочек, съеденныхптицами. Тих кустарник,пишет себе обо всем в дневник.Не тревожить его. Гляди,как внимателен этот павлиний глаз,что угадывал вперединеизбежность, падающую в сейчас.Осыпающаяся красотачёрным пачкает пальцы, а все ж онамимо пропасти-пасти-рта.В пищу-то не годна.<p>«ребёнок на велосипеде назад в младенчество летит…»</p> ребёнок на велосипеде назад в младенчество летит рассудок медленно садится как солнце августа как взвесь из одиночества и пыли как ускользающий петит небесных птиц как лёгкий лист короткая сухая весть какая странная привычка прощание опережать все угасает эта мысль без подготовки нестерпима прости гвоздика луговая и ежевика и ежа прощай фиалка полевая и стойко выцветшая пижма я тоже скудною природой залягу меж сухих травин останусь впадиной лесов и жуковатым промежутком еще все зелено еще в руке одна из половин прозрачных яблочных и все так нежно шуточно и жутко<p>Тело инкогнита терра</p><p>«беспомощность шероховата…»</p> беспомощность шероховата царапается то и дело как будто скрипка пиццикато в глазную форточку влетела где раньше я там пыль и пустошь дрожит одежды яркий пастиш а кукла тело на прогулке оно сместило переулки а где же я где точка схода всего того что было мною лежу без имени штрих-кода меж воздухом и перегноем<p>«удостовериться проверить…»</p>удостовериться проверитьещё я естькак будто комнату проветритькарниза жестьв пыли и кляксах голубиныхно о полётах пухмолчит так рыба о глубинахне ляпнет вслухкак человек звенит соблазналетучее перочто смыслу жизнь несообразнадо ужаса старотак что ж я глупый переростоквсё поворота ждуиду забыв как будет простоспоткнуться на ходу<p>«тело балласт без…»</p> 
