Читаем Откровение онлайн бесплатно

Хеледнар был бессмертен. Со своим волшебным мечом он был бессмертен. И всё, что смог Зверь, это выбить из него дух, оставить парить в пустоте, медленно замерзая, в ожидании помощи.

Князь? Жив, хвала богам!

Жив, но умрёт с минуты на минуту.

В машине аптечка… остановить кровь. Сначала первая помощь, а там разберёмся.

Посмертные дары уходили, как вода в песок. Без эффекта.

Князь покачал головой: «не надо».

— Я умру от ран, — черные губы скривились, изобразив улыбку, — это не страшно, Волк. Я вернусь.

— Когда?! Меня нельзя надолго оставлять без присмотра, забыл, что ли?

«Не страшно…» Даже сейчас — маска, даже сейчас улыбается, и именно сейчас нельзя говорить ему о том, что маска стала прозрачной. А под маской мучительный ужас, страх перед смертью, перед ледяным холодом посмертия. Для Князя там лед, не огонь. Холод, от которого нет спасения.

— Не держи меня, Волк…

Зверь умер лишь однажды, и с тех пор больше всего на свете боится смерти.

Князь умирал много раз, и смерть пугает его во столько же раз сильнее.

Но он улыбается. И обещает вернуться. И врет, что ему не страшно.

Его нельзя отпускать.

Зверь велел Блуднице перевернуться и переложил Князя на фюзеляж, как на носилки. Нет эффекта от посмертных даров, говорите? А что же тогда означает: «не держи»? Нет уж, мы подержим. И разрешения не спросим.

Когтистые пальцы разжались, и рукоять Звёздного выскользнула под ноги. Клинок уходил в бесконечность, в обе стороны — в бесконечность. Дорога между мирами, вымощенный звёздами путь. Князь учил ориентироваться здесь, Князь учил многому, а Зверь был хорошим учеником и никогда ничего не забывал.

Бок о бок с Блудницей, они вышли на Дорогу и направились в тот мир, где им могли помочь.

В родной мир Князя.

Посмертные дары утекали, как кровь…

Дорога между мирами не заканчивается. В какой-то момент она просто оставляет тебя там, куда ты шел.

Или… где-то.

Свет сквозь стрельчатые окна. Высокие потолки. Медово-блестящий паркет. Тяжелая мебель.

Биение жизни в десятках тысяч устройств, поддерживающих и оберегающих это место, непрерывно изменяющих его. Жизнь неживого окружила, обняла, приняла сразу и безоговорочно, и столько ее было, что Блудница, страшная боевая машина, показалась правильной и уместной в этом светлом помещении.

Худой черноволосый человек за столом поднял голову.

Зверь покачнулся от его взгляда.

А в поток посмертных даров, едва-едва удерживающий Князя здесь, среди живых, влилась сила, рядом с которой смерти не было места.

Просто не было смерти.

Эта сила переполняла черноволосого. Убить его, и Эльрик исцелится.

Все так просто…

Зверь не успел ни прогнать мысль, ни принять, ни даже осознать толком. Услышал свое имя. То, которое только для Князя. Отреагировал сначала на него, на знакомый набор звуков, произнесенный незнакомым голосом. Потом стал понимать смысл.

— Достаточно, Волк. Достаточно.

Брюнет встал из-за стола. Не приближался. Расстояние в несколько метров не помешало бы убить его, но…

Достаточно?

— Я его держу. Не надо больше… как ты это называешь? Посмертные дары? Он не умрет.

— Правда?

— Обещаю.

Что-то было в этом голосе. Интонации? Или переходящая все пределы сила сбивала с толку? Нет, он говорил, как Эльрик.

Да, мать его, он же говорил на зароллаше!

— Оставайся здесь, — велел брюнет. — Здесь безопасно. Я скоро вернусь.

Они исчезли оба — и незнакомец, и Князь, прежде чем Зверь успел подумать о том, зачем ему этот человек, кроме как убить и забрать посмертный дар. Он, вообще не успевал думать. Блудница перевернулась колпаком вверх, как играющая в воде касатка. Кровь с фюзеляжа струйками пролилась на паркет.

Черная кровь.

Зверь машинально провел пальцами по фюзеляжу, посмотрел на темные потеки поверх маскировочной краски.

В Князе осталась хоть капля?

Он вспомнил, кто этот человек. Вспомнил-то сразу, понял не сразу. Ринальдо де Фокс. Проректор университета воеводства Уденталь. Маг. Человеческий ребенок, принятый в семью шефанго. Эльрик рассказывал о нем. Называл своим братом.

Эльрик говорил: «братишка», «младший», «наш гений». Он никогда не говорил: «запредельная сила» или «сверхчеловек» или еще что-нибудь такое… что-нибудь, больше похожее на реальность.

Хорошо, что не успел убить. Не факт, что смог бы, но дело-то не в этом. Эльрик любит своего брата. Больше всех на свете любит. И, вообще, он — Мастер. Ринальдо де Фокс — Мастер. И шефанго. А Мастера не убивают Мастеров. И шефанго не убивают шефанго. Нет, Зверь не был шефанго, но…

Не надо думать.

Хорошо, что не успел убить и точка.

Блудница была в крови. Он сам — не лучше. И пол уже весь уделан. Красивый паркет.

Кровь легко смывается.

С пола. С одежды. С фюзеляжа.

Здесь безопасно. Что это значит? Что за пределами кабинета — это же кабинет? стол, дгирмиш[1], кундарб[2], пенал с кристаллами, все, что нужно для работы… — за пределами кабинета опасно? Для кого?

Зверь коротко выдохнул.

Да уж понятно, что не для него. Здесь он никому не навредит. А снаружи люди. Или еще кто-нибудь. Живые. А он сейчас слишком… плохо соображает. Никак не соображает.

Странно было видеть кабинет без книг. Вообще без единой книги. У Князя много книг, он их читает, бумажные, пергаментные, папирусные. Всякие. Но ведь они все есть на кристаллах.

На кристаллах он тоже читает.

…Нож будто сам оказался в руке.

Ринальдо де Фокс, осмотрительно появившийся точно на том же месте, с которого исчез — на достаточном расстоянии, чтоб не получилось убить его мгновенно — подсветил радужную пленку силового поля.

И тут же погасил.

— Эльрик предупредил, что ты сейчас немного слишком эмоционален. Он не умрет, ты его спас, остальное — дело времени.

— Он… может говорить? — Зверь убрал оружие, нимало не смутившись. Плевать ему было, насколько он адекватен.

— Не в общепринятом смысле и только со мной. Принцип нашей связи все еще не изучен.

— Вы его брат.

Что тут изучать-то?

— М-да. А Эльрик — это Эльрик. Присядь, — Ринальдо вернулся в свое кресло, — я бы предложил тебе выпить, но ты не пьешь. Скоро наступит разрядка, мы подождем или мне начать сейчас, и сделать паузу, когда тебя накроет?

Тут-то и начало накрывать. Дрожь зародилась где-то в середине позвоночника, поползла сразу во все стороны, сдавив диафрагму, комком встав в горле. Зверь вцепился в колпак Блудницы, чтоб хоть не видно было, как трясутся руки.

Самое время устроить полноценную истерику. Как тогда, на кертском шлиссдарке. Но тогда было кому привести в себя. Было за кого отвечать. Падре требовалось доставить домой живым и хоть сколько-нибудь здоровым. А сейчас…

Нельзя!

Что сделал бы Эльрик? Князь. Стальной, невозмутимый, всемогущий. Он бы никогда… что бы ни случилось…

Зверь вспомнил.

То, что случилось. Несколько часов — тысячу посмертных даров — назад. Когда воздух вокруг Блудницы превратился в огонь. Когда Эльрик решил, что он погиб. И убил всех вокруг. Всех, кого увидел. Вооруженных, безоружных, сдающихся, молящих о пощаде. Убил и не насытился смертью, и рвал сердца из бьющихся в агонии тел, и кромсал мечами трупы.

Его Князь. Безупречный, бездушный, чистый как самый прозрачный лед.

По сравнению с этим истерика выглядела вполне приемлемо.

— Я могу помочь, — Ринальдо говорил на зароллаше, он говорил, как Эльрик. По-другому, но на том же языке.

И он не спрашивал. То есть, он спрашивал разрешения.

— Не надо, — Зверь отпустил Блудницу, подошел к столу и сел в одно из кресел. — Я немного слишком не знаю, чего от себя ожидать. Мне нужно к нему. Насколько все плохо? Это была Светлая Ярость.

— Поэтому лечение затянется.

Оказывается, невозмутимость Ринальдо де Фокса тоже была не настоящей. А он хорошо умеет прятать эмоции. Очень хорошо. Ну, да. Маг же. И еще какой силы!

Светлая Ярость могла убить Эльрика. Один из трех мечей, волшебных, заколдованных, проклятых. Нет-нет, все слова не подходят, ни одно из слов не подходит. Светлая Ярость — единственное, что может убить Эльрика.

Эльрик — бессмертный, неубиваемый, был ранен Светлой Яростью.

«Эльрик был убит Светлой Яростью», — уточнила та часть Зверя, которая отвечала за порядок в мире вокруг него и за приведение иллюзий в согласие с действительностью.

Плохая часть.

— Давай по порядку, — Ринальдо правильно понял отказ от помощи и сделал вид, что не замечает, как Зверя время от времени пробирает мерзкая дрожь. — Самое главное мы знаем: он не умрет. Сосредоточься на этом и подумай о себе. Я знаю тебя, Эльрик рассказывал. Думаю, что рассказывал все, кроме того, что ты предпочел бы сохранить в тайне. Ты знаешь меня. И, опять-таки, знаешь достаточно, чтобы мы могли не считать друг друга посторонними. Достаточно, чтобы перейти на «ты» обоюдно, если только ты не хочешь, чтобы я стал обращаться к тебе на «вы». Эльрик просил присмотреть за тобой. Точнее, он сказал, что хочет, чтобы я за тобой присмотрел.

— Он не просит, — пробормотал Зверь.

— Угу, — буркнул Ринальдо. — Вот именно.

Зверь разглядел отсвет усмешки в черных глазах, лучи морщинок в уголках глаз. Увидел мага заново. Молодого, но не как люди, а как молоды нестареющие.

Пышная черная шевелюра, ухоженная эспаньолка, щегольской костюм, отлично сидящий на сухопарой фигуре. Застаревшие мозоли на ладонях.

Осмотрелся и уперся взглядом — просто-таки воткнулся в нее — в висящую на стене длинную, широкую шпагу. Почти меч.

И вот теперь отпустило полностью. Совсем. Ринальдо был своим. Маг, ученый, проректор, гражданское лицо — плевать. В своем кабинете, вместо книг, он держал оружие. Боевое. И умел им пользоваться.

— На «ты», — Зверь медленно кивнул. — Я согласен.

— Теперь о том, как ты можешь с ним увидеться…

Зверь подобрался, готовый прямо сейчас, сию секунду, лететь. Куда угодно. Блудница приподнялась над полом, развернулась носом к узкому окну.

Не пролезть ей в эту бойницу, но, если придется, она и стену проломит.

— Эльрик сказал, что ты найдешь его на Обочине. Если свернуть с Дороги, откроется место, особое, для каждого свое. Окажешься там, позови его, он придет. Никак иначе вам не поговорить, а смотреть на него сейчас, — Ринальдо покачал головой, — какой смысл?

— Мне нужно…

Что? Быть рядом? Это очевидно. И очевидно бессмысленно. Потому что рядом с телом Эльрика сейчас должны быть врачи и его брат, — исцеляющая, воскрешающая сила. Телу от Зверя никакой пользы. А вот душе — самая прямая. Они не раз и не два в этом убеждались, в том, насколько проще вдвоем, чем поодиночке.

Насколько лучше.

— В больничном городке есть гостиница, — сказал Ринальдо. — Можешь жить там. Эльрик говорил мне, что ты как открытая книга, все мысли на лице, но я думал, он преувеличивает.

— Он преувеличивает.

— Да нет. Преуменьшает. Однако, как я уже сказал, лечение затянется. Минимум шесть месяцев Эльрика здесь не будет. Он будет с тобой, со мной, где-то там, у себя, на лезвии своего проклятого меча, но не в клинике, не в своем теле. Ему необходимо как можно дольше оставаться как можно дальше от ран, нанесенных Светлой Яростью. Роджер — Роджер Тройни, владелец клиники, ты с ним еще познакомишься — сказал, что на исцеление ран уйдет полгода. Еще какое-то время потребуется, чтобы восстановить силы, но там уж братец вернется в мир живых, и у нас будет время и возможности компенсировать все полученные от него детские травмы, пока он остается в инвалидном кресле, ходит с тростью и не может пользоваться магией в привычном для себя объеме.

— Он отомстит.

— Не нам с тобой, — Ринальдо отмахнулся. — Эльрик без особого трепета относится к родственным связям, но мы входим в число счастливых исключений. Подумай, чем ты хочешь заниматься в течение этого полугода. И заодно о том, чем ты хочешь заниматься — вообще. Потенциал у тебя огромный, я его вижу без тестов, но вряд ли в ближайшие шесть месяцев ты будешь способен сосредоточиться на постижении основ магического искусства. Итак, у тебя неограниченный счет в банке, доступ ко всем знаниям, какие могут понадобиться существу, способному создавать и разрушать планеты, но пока еще не освоившему это искусство, старший родств… хм… знакомый, который может остановить слишком уж сумасшедшие порывы, и шесть месяцев, которые нужно чем-то занять. С ответом не спеши. Если вы готовы, — он обвел взглядом Зверя и Блудницу, — пойдемте, выберем вам лучший номер в гостинице. У нас протекция самого Роджера Тройни, мы просто обязаны ею воспользоваться.

Магия и высокие технологии, как естественная и необходимая составляющая жизни.

Не оставляло ощущение, что он в Лонгви. Из кабинета Ринальдо на территорию клиники Тройни они телепортировались. Зверь знал, что такое телепортация без применения телепортирующих устройств: Эльрик пользовался ею постоянно, там, в Саэти, но там он был одним из немногих, владеющих этим искусством, а здесь…

Самостоятельно телепортироваться дальше чем на полсотни метров, правда, и здесь умели единицы. Но кто угодно мог купить мобильный генератор порталов и путешествовать по всей планете. А из стационарных кабин, установленных через каждые полкилометра, можно было попасть на любую населенную планету местной системы.

— Система называется Этерунской, — сказал Ринальдо. — А планета — Этеру. У мира тоже есть название. Сиенур. Корни из двух языков, зароллаша и эльфийского, а слово выбрали шефанго, когда пришли сюда. Людей тогда еще не создали, но эльфы уже воплотились. И они с шефанго сразу не сошлись во мнениях относительно всех без исключения богословских вопросов.

Зверь только кивнул. Эльрик рассказывал. И о том, как называется планета, и о том, откуда взялось название Сиенур, и о том, что шефанго обитают во множестве миров и им нужны слова, чтобы отличать один мир от другого. И о том, что в Сиенуре нет ограничений на использование магии в мирное время.

В этом и заключалась проблема. Все, что он видел — а он ведь почти ничего и не успел еще увидеть — напоминало об Эльрике. Сиенур должен был захватить целиком. В любых других обстоятельствах в его исследование — преимущественно эмпирическое — Зверь ушел бы с головой, и даже, наверное, забыл оглядываться на неизбежную в любом из миров, на любой из планет, угрозу заслуженной смерти. Но сейчас он мог думать только о том, чтобы как можно скорее покончить с текущими делами и уйти на обочину Дороги.

Увидеть Эльрика.

Убедиться, что он жив.

Зачем? Это нерационально и необъяснимо. Ясно же, что Эльрик жив, и что уже не умрет, и что остается только ждать, пока его вылечат.

Ждать…

Вот на это сил и не было. И не было объяснений занимающему все мысли желанию увидеться с ним.

А раз не было объяснений, стоило включить мозги и заняться текущими проблемами…

Перемать! Да проблема-то одна-единственная: Эльрик.