Читаем Отголоски пошлого онлайн бесплатно

1

– Лер, ты пойми, – голос Андрея зажевывается, как пленка на старом кассетном магнитофоне. Господи, да я всегда считала его тряпкой! Ну и вот, пожалуйста! Подтверждение моего умозаключения не заставило себя ждать, – я должен вернуться к жене…

– Ты от нее никуда не уходил, чтобы возвращаться! – я нервно пытаюсь закурить. Истерично щелкаю зажигалкой – как назло безрезультатно, что бесит меня еще больше.

– Всегда хотел, чтобы ты не курила, – бормочет Андрей, глядя себе под ноги и протягивая мне зажигалку.

– Да пошел ты! – наконец, закуриваю. Судорожно вдыхаю дым, выпускаю его через ноздри, как разъяренный бык.

– Лер, ну прости меня. Понимаешь, я так больше не могу. Ирка уже давно догадывается…

– Ну и что! Мы могли бы быть аккуратнее!

– Что ты имеешь в виду?

– Да хотя бы не ужинать в ресторанах в центре Питера, ну!

– Ты всегда любила заведения, расположенные именно в центре города. Это такой твой милый провинциальный шарм, – Андрей пытается язвить.

– Заткнись!– мой голос почти срывается на рыдания, к горлу подкатывает ком, – Ненавижу тебя!

– Прости. Лер, прости меня…

– Скотина!

– Ну войди ты в мое положение! У меня двое детей, Лера! Ирка подаст на развод, и что?

– Что?

– А то, что она отсудит у меня все имущество, сама подумай!

– Ну и что же ты, милый, – я давлю недокуренную сигарету в пепельнице, судорожно закуривая вторую, – мы наконец-то будем вместе. Тебе же со мной так хорошо, да, милый? Помнишь, что ты мне плел всякий раз после того, как мы потрахаемся, а? Или как? Это все неправда? Ты меня обманывал все это время, козел?! Господи, как я тебя ненавижу!..

И я начинаю рыдать. Я не притворяюсь, я рыдаю самым натуральным манером. Вы себе не представляете, насколько мне сейчас дерьмово от этой новости.

– Значит так, – голос Андрея становится серьезным. Я вся напрягаюсь, как электричество, – Значит так, Лера. Начнем с того, что я никогда тебя не обманывал. Ты действительно нравилась мне. Господи, да я был в тебя влюблен все это время, если хочешь! Но ты же понимаешь, что такие вещи не могут продолжаться бесконечно! Я женат, Лера, ты должна была отдавать себе в этом отчет! Я ничего тебе не обещал, я не знаю, что ты там себе напридумывала, но имей в виду, что это все твои фантазии, они не имеют ничего общего с действительностью! Я бы никогда не развелся с женой! Да, мне действительно было с тобой хорошо, но… Господи, сколько можно повторять… Я женат! Понимаешь? Рано или поздно между нами бы все закончилось!

Мои глаза заволакивает мутными слезами – я тру опухшие веки. Всхлипывания дерут горло, душат меня. Господи, до чего же я жалкая…

Слова Андрея доносятся до меня будто бы из-за стенки – глухо, пусто, они обращены будто бы не ко мне. Да и вообще – все, что сейчас происходит, все это происходит не со мной! Мой мозг отчаянно отвергает возможность моего участия в этом спектакле, я ничего не осознаю.

Андрей, судя по всему, оценивая ситуацию, берет стакан, наливает в него воды примерно до середины и протягивает мне.

– Лер, успокойся. Я тебя прошу. Выслушай меня.

Я залпом выпиваю воду. Судорога, сковавшая горло, немного ослабевает. Я выдавливаю из себя, отводя ото лба прядь волос:

– Ну чего тебе?

– Только сейчас вот давай спокойно, ладно?

Я мрачно киваю, глядя мимо Андрея.

– Ну вот и хорошо, – он берет мою руку в свою и начинает: – Лера, Лерочка, котенок… Так сложились обстоятельства, ты пойми. Да, ты сейчас обижена на меня…

– Обижена?!.. – обескуражено переспрашиваю я, поднимая голову, – Обижена?! То есть ты считаешь, что я всего лишь обиделась на тебя после таких заявлений, да?! Да я тебя ненавижу, скотина!

И я яростно замахиваюсь на Андрея, но он без всяких усилий просто перехватывает мою руку и продолжает, как ни в чем не бывало:

– Так вот, ты сейчас очень рассержена на меня, это факт. Но давай рассуждать без лишних эмоций, ладно? Я повторюсь: я никогда не обещал тебе, что уйду от жены, что женюсь на тебе, и все в этом духе. Ведь не было же такого, правда?

Я молчу.

– Ну чего ты молчишь? Такого никогда не было. Мы хорошо проводили время вместе, я два раза возил тебя в отпуск, я оплачивал все твои бесчисленные наряды, включая шубу, которую ты запросила у меня на День рождения. А она, кстати, стоила отнюдь не три копейки…

– И что же?! – взрываюсь я, – Ты меня хочешь этим попрекнуть?!

– Да нет же, Лера, дослушай меня, пожалуйста… Я ничем не собираюсь тебя попрекать, что ты… Ты ни в чем не знала отказа, осознай ты это уже наконец!

– А, я поняла! Ты хочешь от меня откупиться своими подарками? То есть, подводишь к тому, что уже как бы откупился, да?

– Так, все. Хватит, – отрезал Андрей, нажимая кнопку автозапуска своего Лэнд Крузера на ключах, которые до этого вертел в руках, – разговор закончен. Я ухожу. Я должен вернуться к жене и обсуждению это не подлежит.

Он встает и выходит из кухни. Я слышу его шаги в коридоре, затем захлопнувшаяся дверь…

Черт, это что, действительно происходит со мной?!..

Нет, мы, конечно, и до этого ругались, и жена его подозревала, и все такое… Да что на него нашло, в конце-то концов?!

Наш роман длился почти полтора года, Андрей был влюблен в меня по уши. Сами понимаете, влюбленному мужику тяжело не палиться, его жена по-любому догадывалась о том, что у него кто-то есть на стороне. Но она никогда не угрожала ему ни разводом, ни разделом имущества… Что произошло? Неужели чаша терпения его благоверной иссякла? Да не может быть! Видела я его жену, на фотках правда, но все же. Ага, как же, будет она права качать! Вот уж ни за что не поверю! Такие замухрышки ни за что в жизни рта своего не откроют, видали мы таких. Вечно ноющие дети, лишний вес, плохой цвет лица, отсутствие вкуса… Ну что я перечисляю, вы наверняка уже нарисовали примерный портрет этой курицы. Ну? Мужчины без ума по гроб жизни от таких женщин? Да нет, конечно! Что за абсурд!

Но, видимо, не стоит забывать, что мы живем как раз по законам того самого абсурда. Вы же видите, что мы получаем в итоге – я, вся такая красавица, сижу, рыдаю на кухне, а Андрей ушел в закат. Вернее, не в закат, а к своей жене.

Нет в мире никакой справедливости!

Я закуриваю очередную сигарету. Состояние бессильной злобы на Андрея медленно переползает в не менее бессильную и тягучую жалость к себе. К горлу вновь подкатывает ком.

Мне двадцать шесть лет, я хороша собой – этому способствует масса свободного времени, возможность хорошо спать и отдыхать, возможность посещать хороший фитнес клуб, возможность хорошо одеваться и посещать различные процедуры в неплохих салонах и косметологических клиниках. Все это, разумеется, за счет Андрея. Черт, опять у меня не вяжется в мыслях, что меня бросил мужик! Ну, и на что я теперь буду жить?

Бросаю недокуренную сигарету в пепельницу, бегу в прихожую и срываю с крючка свою сумку. Так… Где мой телефон (последняя модель, разумеется, купленная Андреем)? Ну да, ну да, вот же он. Вовсе не в сумке, а в кармане пальто.

Снимаю с блокировки, набираю текст смс-сообщения:

«Мне нечем платить за квартиру! Ты об этом подумал?»

Получатель – Андрей.

Это, кстати, актуальный вопрос.

Вообще, я могу с уверенностью заявить, что жизнь моя делится на два отрезка – до знакомства с Андреем и после. Это сейчас я вся такая из себя принцесса и все-то у меня есть (ах, да, небольшая поправочка – теперь у меня нет мужчины, который это все-то мне и дал).

На момент, когда мы с ним познакомились, я работала администратором в небольшой кофейне на Фонтанке. Доработалась, так сказать. Это я к тому, что до этого я трудилась там официанткой.

А вообще, если по порядку, то есть, если рассматривать мою биографию с начала, с истоков, так сказать, то я даже не из Питера. Родилась я в малюсеньком портовом городке Ленинградской области, так что все детство и весь подростковый возраст я постигала прелести загнивающей русской глубинки, какие можно показывать в артхаусных отечественных кинофильмах: тут тебе и маргинальные подростки, распивающие в грязных подворотнях спиртные напитки, школьницы-девицы, беременеющие в четырнадцать лет, многодетные семьи, живущие в деревянных гнилых бараках, отсутствие работы и, как следствие этого, множество пьющих мужиков, систематически избивающих своих жен и выносящих из дома последнюю копейку, чтобы купить водки.

Воспитывала меня одна мама. Вообще, матерей-одиночек в нашем городе было много, и это было некоей нормой, в то время как факт того, что в семье есть мужик, хоть пьющий в три горла, не работающий и тиранящий свою жену, выставлялся местными женщинами с гордостью. За некоторых глупые бабы даже соперничали – заманивали к себе домой бутылкой под предлогом «чего-нибудь починить». Потом обманутые жены громко орали на своих мужей, дрались с роковыми соперницами, таская их за волосы и пиная ногами. Дети рыдали, мужики оставались как бы ни при чем, словом, настоящие любовь и тайны Сансе Бич. Да, имела я удовольствие наблюдать подобные сцены, так как жила с мамой в одном из этих полуразрушенных бараков, где вся жизнь твоих соседей – вся наизнанку, на всеобщее обозрение. И это норма.

С мамой мы жили тихо. Она работала медсестрой в местной больнице, да и вообще, сколько я ее помню, всегда была молчаливой, мягкой женщиной. Ни разу на меня голоса не подняла. Только заплакала, когда я объявила ей что уматываю в Питер, да и то, наверное, от радости. Я искренне не понимала своих одноклассников, которые, закончив школу, оставались в этом гнилом городишке, повторяя судьбу своих матерей и отцов, обреченных на пьянство и нищету.

На каникулах я подрабатывала санитаркой в больнице, за что меня, разумеется, дразнили мои сверстники. Намывая длинные и мрачные больничные коридоры, я мечтала о том, что однажды, когда я буду жить в большом городе, у меня будет все-все-все. Большая квартира с горячей водой и красивым видом из окна, дорогие туфли и платья, колбаса каждый день на завтрак, деньги, которые я буду тратить так, как мне заблагорассудится… Словом, я хочу ехать в красивой спортивной машине, чтобы на мне был длинный алый шарф, а на сиденье рядом магнитофон и маленькая собачка, как говорит одна героиня в фильме Карена Шахназарова.

Зато честно.

Поначалу Питер, мой серонебый, встретил меня неприветливо. С уверенностью могу сказать, что этот город меня не любил. Экзамены в институт я, конечно же, провалила. Не скажу, что я была глупой, но и не слишком умной. Это уж факт, от которого никуда не денешься. Школа, в которой я училась, никак не могла тягаться с тем уровнем образования, который дают школы, пусть даже и самые простые, а не гимназии какие-нибудь, северной столицы. Собственно, к этому я была готова, поэтому заодно подала документы в педагогический колледж, где благополучно прошла по баллам. Получая образование учителя начальных классов, три года я жила в общежитии, милостиво предоставленном учебным заведением иногородним студентам. Ну, что касаемо студенческой юности, могу сказать, что она была как у всех – с зубрежкой накануне сессии, с первыми любовями и разбитыми сердцами, распитием дешевого вина в общаге и курением в туалетах, с подружками, с которыми мы бесконечно менялись шмотками перед дискотекой в субботу (ох, эти неискоренимые общажно-провинциальные замашки!). Если подытожить, то можно сказать, что первый год я училась, второй год куражилась, предаваясь беззаботному студенческому веселью, а третий год сбивалась с ног, совмещая работу с учебой. Так, наверное, было у многих студентов, прибывших из маленьких городишек нашей необъятной родины в города покрупнее. Работать я пошла барменом в ночную смену, и работала, надо сказать, на убой. Ноги нещадно ныли, голова гудела по утрам от недосыпа, когда я брела на пары, но молодость, как известно, все выдержит и все стерпит. Все, что нас не убивает, делает сильнее – это применимо лишь к юному возрасту. Зрелости нужна стабильность, а старости покой.

Моя молодость стерпела и мою первую любовь, оказавшуюся, конечно же, несчастной.

Честно говоря, вспоминать эту историю я не люблю. Не ностальгирую долгими вечерами, погружаясь в романтические дебри воспоминаний, знаете ли.

Он – мальчик из хорошей семьи. Обеспеченный, мажорный, стильный и обаятельный парнишка. Разумеется, смазливый. Мы познакомились в какой-то компании, на чьем-то Дне рождения (я, конечно, прекрасно помню и компанию, и время года, и даже день нашего знакомства, но, повторюсь, лишний раз не люблю вспоминать эту историю). Весь вечер мы болтали, он шутил смешные шутки, а я заворожено, раскрыв рот, глядела на него. Потом он проводил меня до общаги – она закрывалась в двенадцать. Все девчонки завистливо глядели на меня и злобно цокали языками. Он поцеловал меня на крыльце. В тот вечер я почувствовала свою исключительность.

Дима. Спортсмен, студент Санкт-Петербургского горного университета, и, наконец, просто красавец. Боже мой, как я была в него влюблена! Дима занимал все мое сознание, весь мой мир, всю, всю меня! Моей огромной любви хватит нам двоим с головою, как пела Земфира. Если бы я могла писать стихи, я бы написала их сотни, и все об одном – о моей всепоглощающей любви. Ведь юность в сочетании с влюбленностью, и особенно с глупостью, рождает массу плохих стихов, не так ли?

Ах, как я была влюблена! Ах, какой я была дурой!

Ну откуда же мне было знать, что таких девиц, как я, у него еще с десяток? Разве я могла предположить, что, проводив меня в тот самый первый вечер, он вернулся на ту вечеринку и переспал с моей одногруппницей Любой Коломеевой? Как я могла подумать, отдаваясь ему первый раз, с восторгом, трепетом и небольшим страхом (потрясающий микс ощущений – сколько живу, ни разу не удалось мне его повторить), что выйдя из меня и из моей убогой комнаты в общежитии, он позовет в кино Ленку – мою соседку, которую после тоже оприходует?..

А ведь могла. Достаточно лишь было задаться вопросом, что он во мне нашел. Вот скажите, пожалуйста, что мог мальчик-красавчик из обеспеченной семьи, которому уже уготовано блестящее будущее, найти в девочке-провинциалке, не очень умной и, давайте уж будем честными, не самой красивой? Да, в юности меня трудно было назвать красавицей. Скорее, я была девушкой, в которой что-то есть. Это сейчас я выгляжу, как Кейт Мосс в лучшие годы, но вот раньше…

А тогда я была юна и влюблена, и, как следствие того, глупа как пробка.

Тем не менее, слезы, пролитые в подушку и сопли, размазанные по щекам, не помешали мне сдать экзамены, закончить колледж, получить диплом учителя начальных классов и сменить, уже, наконец, работу, уволившись из осточертевшего бара.