Читаем Отель Страстоцвет (СИ) онлайн бесплатно

Если жизнь не цепляется за тебя, не стоит цепляться за нее. Но если кончать с ней, то непременно красиво.

….. Она всегда была девушкой отчаянной. Решила сразу и наверняка: хватит. Но хватит только именно так! В самом-самом городе у моря, на Цветочном мосту и ночью. А вы как думали? Обязательно ночью!

Но не поздней — только-только фонари разгорелись. Ведь так или иначе нужно сделать это красиво. Чтобы запомнили… Кто? Найдется кому — тут всегда людно. А если спасут?

Не успеют. Она же все просчитала.

Лиза никогда не была дурой. Разве только в жизни… эх… в самой жизни. В отличие от учебы: физики там всякой и математических наук. Рассчитать место, зная скорость течения Льдистой, впадающей в море и глубину она смогла быстро: «Тоже мне, теорема Ферма! Ха, задачка на бутылку шампанского!»

Потом, приняв окончательное решение, долго сидела в номере и ревела, как идиотка, пока не заснула. Вся в слезах-соплях, потекшей «Мейбеллин» и с залитым шампанским домашним костюмчиком. Психанула же. При том нехило. И все из-за чего?

Работа у Лизы была так себе, как у всех. Офис, кофеек, брифинги и планы, контактик немножко… ну, не всегда немножко. Частенько она теряла контроль над временем и количеством отправленных подружкам сообщений. Денежка? На жизнь хватало, сама себе иногда подарки делала, какие хотелось.

Родителей не было, детдом воспитал, путевку в жизнь дал. Дальше само собой как-то… Да как у каждой второй. Пока не встретила эту… Сволочь! Козла однорогого! Кобельеро блудливого, раздери его стая бешеных псов!

Лучше бы не встречала… Вся жизнь ее теперь наперекосяк, вдребезги и в хлам. И еще ведь красивый был, сука! Как этот актер… как его… Ну, тот, что там, в фильме … Ах да, этот…

Да какая теперь разница! Пихарь, юбочник и потаскун!

От воспоминаний о пережитом, сердце Лизы каждый раз забивалось глубже под ребра и испуганно екало. Сердце ведь не чашка — разбила, не склеишь. А она ведь никому не верила, что он такой. Что может с ней вот так.… пока сама не столкнулась.

И все. Никаких мыслей больше не было. Никаких желаний. Ничего. Только воспоминания о том дне. Он и она. Бывшая подруга, лучшая … Вдвоем, в их постели, на ее любимой шелковой простыне…

Конечно, она не думала, входя в квартиру, что это крики журавля раздаются из ее спальни. Да и каналы о природе у них не были в ходу. Но чтоб ее (почти как родная) Нюрка, подкидывая в воздух свои пышные дыни, скакала на ее любимом мужчине и дико при этом повизгивала, поверить сразу было трудно. Пришлось раскрыть шире глаза, заодно и громко прокашляться.

— Это не то, что ты думаешь! — воскликнул он тогда, чертыхаясь в отчаянной попытке откреститься и от Нюрки и заодно от ее переспелых дынь.

Подружка же, войдя в раж, продолжала залихватски скакать на нем, как на коне (только шашки не хватало) и не сразу заметила вошедшую хозяйку квартиры. Зато уж когда увидала, в ужасе грохнулась на пол, неуклюже пытаясь прикрыть свой срам первыми попавшимися под руку мужскими труселями.

— Не то, что я думаю? — Опешила Лиза. Ее мужчина уже испуганно прикрывал ладошками пах и хлопал глазами. — Я, по-твоему, кто? Тумба с ушами? Дура набитая?

Не дожидаясь ответа, развернулась и вышла. Громко хлопнула дверью. Она тогда чувствовала себя хуже, чем просто дурой. Ощущала себя дурой преданной. Вероломно и с особой жестокостью. Самыми близкими людьми.

Бежала, куда глаза глядят, вытирая все новые и новые слезы рукавами. И только преодолев пару кварталов, поняла, что зацепила каблуком противные Нюркины стринги со стразами. Вульгарные, мерзкие и приставучие, как сама Нюрка.

Трясла-трясла ногой, но они никак не хотели спрыгивать на асфальт. Так же и саму подружку она тащила на себе всю жизнь. Помогала, поддерживала, выручала из беды, одалживала денег. А та вон… Поступила с ней, как с …

Лиза все решила.

Жить было незачем. Она стояла, не шевелясь. Мост пел какую-то грустную песню. В такт мыслям, в тон неожиданно холодному ветру. Мурашки бежали по коже, пахнущей ванилью. Пошло и глупо было стоять перед прыжком в пропасть и пахнуть ванилью. Но гостиница, в которой она остановилась, была дешевой, пришлось мыться своим. А, оказалось, перепутала — взяла вместо шампуня ванильный гель.

Ветер трепал платье, такое красивое на манекене и оказавшееся не очень удобным в носке. Да и черт с ним! Жутко холодно? Ну, ненадолго же, скоро все закончится. Вот прям сейчас, вот прям еще немножко…

Сердце сжалось от боли. Стало жаль всего на свете и саму себя. Слезы сами побежали по ресницам и, наверное, заблестели кристалликами в свете старых чугунных фонарей. Глупостью было реветь перед последним шагом в пустоту и зеркально струящуюся Льдистую. Да и она ведь твердо все решила. Осталось решиться на рывок, отпустить руки и полететь…

Лиза в последний раз оглянулась. Не было никого, совсем никого. Вот и уходи красиво…

Ших-ших, ших-ших… какой глупый странный звук!

Оглянулась еще раз, пытаясь рассмотреть. И вздрогнула, увидев, наконец, человека. Высокого, бегущего прямо к ней, в костюме для пробежки, с капюшоном, закрывающим лицо. И никого больше в пределах видимости… кроме нее, дурочки, на мосте и, наверное, маньяка!

Ших-ших, ших-ших.

Кроссовки мерно толкались от асфальта, чуть шелестя. Маньяк пробежал мимо, не обратив никакого внимания на красиво замерзающую самоубийцу в развевающемся платье. Совершенно никакого. От обиды слезы превратились в крупные прозрачные жемчужины. Его спина с каким-то блестящим цветком, орхидеей что ли, растворялась в темноте между фонарями.

Ну, трусиха, давай!

— Добрый вечер…

Бархатный голос показался приятным. Лиза ойкнула и замерла, боясь упасть. Внизу сердито бурлила не дождавшаяся Льдистая, убегающая к морю.

— Здрасьте, — пискнула, подрагивая на ослабевших ногах.

— Вы тут это, чё… — Незнакомец подошел ближе и улыбнулся ей во все тридцать два белоснежных зуба. — Тренируетесь перед чемпионатом?

— А? — ошалела она и даже оглянулась на дурака с его глупостью.

— Ну да, — высоко задрав нос, ответила девушка и всхлипнула, — чемпионат по прыжкам в горные речки в платье. Красивом и недавно купленом.

И еще крепче ухватилась дрожащими руками за выступ.

— А-а-а, — протянул бегун-маньяк-дурак своим бархатным голосом, — вы никак самоубийца?

Лиза даже удивилась. И немного обиделась.

— Почему это?! — только и смогла выдавить она. Зубы застучали от холода.

— Так ты не одна ж такая. — Он откинул капюшон.

Да-дах, сердце ухнуло вниз. Сжалось и рванулось обратно, оставив в самом низу живота щекотку и разбегающийся жар. Какой же красивый…

— Тут постоянно всякие романтические девушки пытаются кидаться вниз. Даже полиция охраняла по ночам.

— И что? — пытаясь унять грохот своего сердца, спросила Лиза.

Он пожал плечами. Ткань толстовки туго натянулась на мощных мускулах.

— Так-то ничего. Но…

Зубы продолжили стучать, но она выдавила:

— Что но?

— Ты как-то слабо подготовилась. Это ж Цветочный мост, у него традиции. Рассказать?

— Нет! — рыкнула девушка. — Я тут просто так стою!

— Хорошо. — Красавец кивнул, чуть сдунув золотистую прядь, упавшую на лоб. — Ты должна быть красивой. Идеальной. А ты?

— Что я?

Ее уже просто бесила его наглость. Резкий порыв ветра вдруг подхватил подол платья, на секунду обнажая стройные ножки Лизы. Заливаясь краской, она ухватилась покрепче и отвернулась от незнакомца. Скорей бы уже шел своей дорогой, наглец.

— Ну, посмотри на себя. — Продолжал он. — Платье новое, специально же купила. А вместо красивых лодочек, что? Сандалии какие-то бабушкины нацепила. Не стыдно?

На лице Лизы воцарился настоящий ад. Как он смеет? Да она ему сейчас всю морду расцарапает. Вот спустится и расцарапает!

— Тихо-тихо! — маньяк-красавчик выставил ладони. — Ты не дослушала. Ногти сама красила, молодец, аккуратно, даже сейчас видно. А на ногах?

Что за чушь?! Лиза тяжело задышала. Она уже забыла и про слезы, и про обиды и про запланированное еще с утра самоубийство. Больше всего ей хотелось теперь садануть с размаху этого надсмехающегося над ней придурка. Желательно поскорее и чем-то тяжелым.

— Вот и я о том же, красотка… — Устроившись удобнее у парапета, вещал незнакомец. — Мало ли, вдруг у тебя под платьем зона бикини не гладкая? Вот представь… выловили тебя, привезли к местному патологоанатому. Он тебя же вскрыть должен, так полагается. Срезает твое это платье, а под ним трусики из набора-недельки. А под ними просто фу-у-у, волосы…

— Скотина! — зашипела Лиза, позабыв об осторожности. — Я тебя сейчас!

Нога соскользнула. Девушка успела только ойкнуть, удариться коленкой (больно!) и все.

Мама-а-а-а-а-а-а-а!

— Потерпеть не могла?

Лиза ворочала головой. Холод накатил с новой силой.

— Я уже почти возле тебя был. Да, виноват, болтнул лишнего. Но кто тебя знает, если не разозлить, вдруг правда прыгнула. На, одевайся. А платье твое совсем поддельное. Порвалось, пока тебя на берег тащил.

Она открыла глаза и ахнула, увидев бегуна-маньяка-дурака-спасителя, крепко прижимающего ее к себе. Мужчина сделал еще несколько шагов, наклонился и осторожно посадил девушку на траву. Лиза смущенно опустила взгляд и в ту же секунду обомлела. Она же была… почти голой! Обрывки платья валялись рядом на траве, а на ней… только трусики, с которыми он, негодяй, все-таки угадал.

Руки отчаянно заметались по мокрому телу в попытке решить, какие места стоило бы прикрыть в первую очередь, и застыли на груди. Тут над ее головой кто-то негромко кашлянул. Девушка вздрогнула — это был ее спаситель, протягивающий свою толстовку. Мягкую, и, наверняка, теплую.

Брать не хотелось, но зуб на зуб не попадал. Тело Лизы било мелкой дрожью, плечи тряслись. А этот тип стоял в одних штанах и хоть бы хны ему. И еще нагло улыбался. А его мускулы так и переливались золотом под светом чертова фонаря над полоской гальки у реки.

— Надевай! — Решительно приказал он. — Быстро!

Собиравшаяся еще секунду назад спорить Лиза все же решила подчиниться, еле-еле просунув озябшие руки в теплые рукава. И тут незнакомец вдруг спустил штаны.

— Какого х… — было воскликнула девушка, но тут же совершенно потеряла дар речи от увиденного.

Прямо напротив ее лица красовался… Большой, могучий и даже, она бы не постеснялась сказать, что выдающийся… Да-да, именно то, о чем вы подумали!

— А? — красавец проследил ее взгляд. — Не люблю белья. Так лучше. Что какого?

— Ничего… — вдруг замотала головой Лиза, уже жалея, что не ослепла сразу.

Она старалась не смотреть, чувствуя, как густо покрываются краской ее щеки. И как снова тянет вниз живот. И это-то после холодной реки!

Красавец выпрямился, совершенно не смущаясь и смотря ей в глаза.

— Все плохо, жизнь кончилась, все мужики козлы? Да?

Лиза шмыгнула носом и кивнула, сама не понимая странной магии незнакомца, заставляющей делать и говорить то или иное. Покорно приняла из его рук штаны и надела, несколько раз подвернув их в длину.

— Приходи завтра, сюда же и в то же время. — Он улыбнулся, добивая ее сверкающими ровными зубами. — В это же время. И возьми свои вещи.

— Зачем?

— Я отведу тебя туда, где ты просто начнешь жить заново. Не придешь… вернешься в свои Кривые Лопухи или Гнилозадовск, станешь рвать свою красивую задницу за пятьсот баксов в месяц. Так что лучше приходи.

Он развернулся. Так стремительно, как хищник, перекатив мускулы под облитой золотом кожей… И в эту секунду она поняла, что придет. Обязательно придет.

— А, да… — красавец снова повернулся к ней. — Чуть не забыл. Тебе надо отдохнуть и…

Улыбка была хитрой и загадочной.

— И захотеть немного радости. Это тебе. Хороший сон. Ты оценишь…

Он что-то сделал ладонью, какой-то странный жест, чуть коснувшись виска и прикрыв на мгновение глаза. Лиза замерла, ощутив тонкое покалывание на коже, тут же прошедшее.

— До завтра, — бросил мужчина на прощание.

И убежал.

Настоящий Аполлон в кроссовках, мерно двигающий мускулами идеальной задницы. И без единого намека на стеснение. Черт его подери! Откуда только берутся такие?

Девушка огляделась. Вокруг так никого и не было. Что самое странное: вещи красавца, даже после купания, были сухими и теплыми. Они согревали.

— Ну, точно чертовщина!

Лиза еще раз провела ладонью по толстовке, чувствуя необыкновенное, согревающее тепло, вскочила и побежала со всех ног в гостиницу. Добралась, сама не помня как. Закрылась в номере и дала волю слезам. Тряслась, понимая, что могла бы… Ведь могла бы…

И сама не заметила, как заснула.

Неуловимо-исчезающее наслаждение единственной ночи (этюд первый)

Девушка застыла в нерешительности.

А что если он совсем не ждет ее? Спит, принимает ванну или развлекается с пышногрудой блондинкой?

Да, там внизу он одним лишь взглядом срывал с нее одежду, оглаживая каждый сантиметр кожи и заставляя краснеть у всех на виду. И краснеть так, что ее румянец можно было увидеть невооруженным глазом даже с Северного полюса. Поэтому, если она правильно прочитала его мысли…

Девушка выдохнула, сосчитала до десяти, чтобы успокоиться, и осторожно толкнула дверь в номер.

Внутри было тихо, лишь из динамика ненавязчиво, почти неслышно лилась музыка. Мелодия была блюзовой — плавной и сексуальной. Мужской голос неспешно наговаривал что-то возбуждающее под гитарные переливы, будто и не пел вовсе, а делился мыслями со слушателями.

Мягкий приглушенный свет в помещении смешивался с сигаретным дымом и запахом дорогого мужского парфюма. Она сразу узнала этот аромат. И ее тело тоже отреагировало: приятное тепло собралось в тугой комок, опустилось в низ живота и замерло в ожидании.

— Значит, все же решилась? — донеслось вдруг откуда- то слева.

Девушка вздрогнула и обернулась.

— М? — Мужчина затянулся, пыхнув сигариллой. Маленькой такой сигарой, свернутой из табачного листа. Та пахла вишней, обещаниями блаженства и самоуверенностью.

А еще откровенным безвкусием. «Кэптн Блэк», купленный в сигаретной лавке, это вам не самокрутка с таким же табаком. И не трубка. Это просто продукт с той же самой резаной бумагой, пропитанной ароматизатором.

А ему почему-то было все равно. Гость из столицы, высокий, спортивный, ухоженный, довольный собой, как хороший наглый кот.

Этакий мартовский котяра, вальяжно развалившийся в массивном кожаном кресле. И на нее мужчина смотрел так же: вольно, эгоистично и почти облизываясь.

Девушка улыбнулась, закрыла за собой дверь и медленно направилась в его сторону.

Если бы она хотела, то могла бы одной улыбкой показать, что думает про него. И почему пошла за ним наверх, оставив остальных в ресторане. Но ей сейчас больше хотелось наказать этого красавца. За наглость и бесстыдное лапанье глазами. За прищуренный, оценивающий взгляд. За самолюбование и… и просто. Наказать.

— Почему я? — едва заметно дрогнув губами, спросила она, стараясь выглядеть скромной девой, чьи щеки слегка порозовели то ли от единственного выпитого бокала вина за вечер, то ли от смущения. — Вопросом на вопрос…

— Так интереснее… — усмехнулся он, чуть выставив вперед мужественный подбородок с ямочкой. Ну, прямо Бен Эффлек! Чертова зараза! — Точно, так интереснее. Как там зовут вашу сивую, с большими… Такими…