Читаем От наркомана до миллионера онлайн бесплатно

Когда вы прочитаете эту книгу, вы узнаете, как получить желаемое, как стать счастливым, как построить успешное предприятие, как управлять бизнесом, как обрести спокойствие и уверенность, как стать привлекательным и интересным… Вы мне не верите?.. Считаете, что в одной книге рассказать обо всем это невозможно? Как же вы ошибаетесь! Можно! Потому что я поведаю вам о собственной жизни, которая вместила всё: и плохое, и хорошее; и самое страшное, и самое прекрасное; и низменное, и возвышенное.

Мой жизненный путь напоминает американские горки — стремительное падение вниз сменяется долгим, трудным, даже мучительным подъемом. С трудом — наверх и… снова падение. Взятые вершины: трезвость, покой в душе, Бог, семья, достаток. У подножия: наркотический угар, потеря здоровья, преступления. Было время, я оказался в паре шагов от могилы на Игнатьевском или Воскресенском кладбище Ставрополя. Потерявший работу, с еле нащупываемыми исколотыми венами, весь в долгах и абсцессах парень, которому не было еще и тридцати. Я потерял способность мыслить, мне было всё равно; мной владели апатия, равнодушие. На этой стадии чаще всего уже невозможно выкарабкаться. Нет ни сил, ни желания.

Но я всё равно мечтал выжить, выздороветь. Встретить близкого человека, родственную душу, влюбиться. Я хотел жить… жить, как все, и даже ещё лучше… И Господь дал мне на это силы и волю.

Сейчас у меня бизнес, хороший дом, прекрасная жена и двое сыновей. Несколько производственных фирм, благотворительный фонд и реабилитационные центры работают под моим руководством. Мои давние и лучшие друзья одновременно и самые надежные мои партнеры. Я миллионер. Мой бизнес развивается, расширяется и получает новые направления деятельности. Я смело смотрю в будущее. Но, оглядываясь в прошлое, вижу яму, полную использованных шприцев.

Говорят, наркоманов бывших не бывает. Так ли это?.. Мой пример говорит об обратном. Мало того, в моем бизнесе, в моей компании меня окружают люди, у которых есть аналогичный опыт. Вчера — наркоман, сегодня — здоровый успешный человек. Это возможно! Зависимость (наркомания, алкоголизм) — это плен, омут, тюрьма для души и сердца, но это не смерть, не конец жизни. Я подтверждаю это личным примером. На собственной шкуре я всё прочувствовал; я умирал, тело моё гнило, и разум уже плохо понимал происходящее вокруг, но я всё преодолел, освободился от наркотических пут, расправился со свой зависимостью, победил болезнь и стал здоровым, преуспевающим человеком.

Что для этого нужно? Нужна сильная воля и большое желание быть здоровым человеком, а не кандидатом в покойники. Нужно любить своих родных и близких, думать о детях. Любовь не дает опуститься и творит чудеса. Нужно верить в Бога, любовь и спасение. «Все, чего ни будете просить в молитве, верьте, что получите, — и будет вам», — так сказано в Писании, и это истинная правда.

Я, Роман Антошин ответственно заявляю: наркомания излечима. Имею право так утверждать, потому что прошел путь от марихуаны до героина, был на грани смерти, выжил и стал полноценным членом общества. Все поправимо, все можно изменить, но только если вы сами этого хотите.

Я расскажу вам всю правду о себе. Всё, что я пережил. Всё, что случилось со мной в моем прошлом вплоть до сегодняшнего дня.

Одна из первых картинок, хранимых в памяти: я еду в автобусе и громко читаю стихотворение, выученное накануне. Причем, стишок-то не вполне приличного содержания. Дети хохочут, воспитательница краснеет…

Мне пять лет. Мне нравится, что я в центре внимания. Нравится мелькающий за окошком автобуса пейзаж (хмурые типовые дома). Приятен свежий ветерок, врывающийся в салон (выбросы химического завода). Но мне всё по душе, ведь это мое детство, на душе радостно и спокойно, впереди — большая жизнь.

Меня и еще десяток малышей везут в ведомственный детский сад на спецавтобусе. Чем не повод для гордости? И в голову не приходит, что куда лучше было бы ходить пешком в детский сад в своем квартале (а не добираться на транспорте), а еще приятнее сидеть дома с бабушкой. Но нет. Каждая поездка в детсад — приключение!

Город с большими и маленькими домами, автобусами, огородами и детскими садами — это Ставрополь. Здесь я появился на свет 30 ноября 1983-го, а четырьмя годами ранее родилась моя сестра Юля. Мы живем в большой четырехкомнатной квартире, которую получила моя бабушка Клава за многолетний тяжелый труд на химическом заводе, дымящем неподалеку.

Мы — Антошины, а вот бабушка Клава и дед Владимир носят фамилию Ревво. На Ставрополье, на Кубани, это типичная картина, большинство населения — русские с украинскими фамилиями, потомки переселенных при Екатерине в эти края запорожцев. По-украински никто не говорит, а суржик… да на нем весь юг России разговаривает!

Куда приятнее Ставрополя родная станица моей мамы Аллы — Новомарьевская. Она совсем недалеко от города. Вот там действительно было всё, чем славится Ставрополье: свежие фрукты, купание в пруду, уличные игры, звездное небо… Но мы живем в городе, в северо-западном районе, где густо натыканы заводы, гордость нашей автомобильной, станкостроительной и химической промышленности (так говорят по телевизору). Я в детстве не очень ими гордился, но сейчас почти все заводы закрыты и слово «гордость» приобрело для меня значение.

Не всякий район воспет в рифме, как это случилось с моим северо-западным районом. Многие знают песню Петлюры (Юрия Барабаша), который жил в одном со мной дворе, об этом уголке детства:

Простые безыскусные слова, но для меня в них так много смысла…

В стране кипела жизнь. Всё менялось… я этого не осознавал, но вот родителям приходилось стремительно погружаться в новую реальность. СССР мутировал в Россию, и люди с трудом выдерживали последствия глобальных перемен в обществе. По телевизору вместо мультиков часто вещал дядька с пятном на лбу, которого взрослые называли земляком.

Если садик вдруг оказывался закрытым на карантин или еще по какой-то причине, то родителям приходилось брать меня на работу. О, это же настоящее счастье, когда что-то идет не по расписанию! Папа Саша был водителем рейсового автобуса № 9. У него в ЛиАЗе имелся закуток, где я был незаметен, но зато всё видел в окошко. Наверное, это было запрещено — катать своего ребенка целый день в автобусе?.. Но папе было можно, как начальнику, хоть и небольшому. Он, коммунист со стажем, занимал должность бригадира автоколонны.

Еще я любил, когда отец забирал меня из садика, потому что иногда мы с ним ходили в кино. Кинотеатр «Дружба» находился рядом с нашим домом. Почему-то мне нравились индийские фильмы, вроде «Танцора диско», сейчас это классика киноискусства. «Джимми, Джимми, Джимми, ача, ача, ача…» Я не сводил глаз с экрана, на котором царил Митхун Чакраборти, завороженно смотрел, жевал купленную папой жвачку и похлопывал по подлокотнику кресла в такт музыке — красота!

Но куда чаще я бывал на работе у мамы. Она трудилась (и до сих пор там же работает) в краевой больнице операционной медсестрой. Я проводил время в сестринской, играл, с удовольствием общался с пациентами и медперсоналом. Кстати, одна мамина коллега, тетя Ира, как раз и научила меня матерным стишкам и частушкам. Все медики — известное дело! — циники.

Кроме обязательного детского садика было у меня что-то поинтереснее — двор. Правда, тоже под присмотром взрослых. Бабушка выглянет в окно (мой бегает во дворе?) Вот и весь присмотр. Дворовая магия манила и притягивала. Там компания, жесткие правила, свои ценности. Но как это интересно и по-взрослому! Нельзя обижаться и некому жаловаться. Обиделся — иди, играй с девчонками! В пацанской компании своя справедливость — кто сильнее, тот и прав. Во дворе быстро постигаются запретные темы; то, что скрывают родители, на улице узнаёшь в первую очередь.

Так получилось, что я по большей части играл и дружил с ребятами постарше меня на два-три года. «Переносил» их опыт в детский сад и был лидером во всех проказах. В пять лет я умел читать и писать — сказалось природное любопытство и врожденные способности к образованию. Прилежание и хулиганство совсем не мешали друг другу.

Самые яркие воспоминания детства — это праздники. Дни рождения, «красные дни» календаря, когда приезжала из Новомарьевской многочисленная мамина родня или мы ездили к ним. «Станица» — у меня это слово с юных лет связано с понятиями «изобилие», «урожай», «угощение»… У любого потекут слюнки, когда представишь домашний «праздник живота»: запеченный гусь, сало трех видов, домашняя тушенка, соленья, квашенья, арбузы, абрикосы, пироги, сладости.

Как обильно ели, так и пили. Алкоголь был в избытке. Но, кстати, я не помню сильно пьяных на наших домашних праздниках. До потасовок (как бывало у других) у нас никогда не доходило, а вот пели за столом всегда. И «Степь, да степь», и «Распрягайте, хлопцы, коней», и что-нибудь из репертуара Аллы Пугачевой.

А еще на майские или ноябрьские праздники мы с родителями обязательно ходили гулять в Парк Победы, он находился недалеко от нас. Играл оркестр, массовики-затейники развлекали детей и взрослых, работали качели-карусели, колесо обозрения. И как тут без шашлычка на свежем воздухе?! За мясом, приготовленным на открытом огне, сосисками с кетчупом нужно было отстоять огромную очередь. Желающих было много — аппетит у гуляющей в парке толпы разыгрывался по полной. Вершиной счастья была жевательная резинка — контрабандная жвачка, которой торговали цыгане. До сих пор помню «Дональд» по рублю и «Турбо» по трешке…

Счастьем для меня, мальчишки, были поездки с отцом на рыбалку. Он был заядлым рыбаком, и я унаследовал от него эту страсть. Запомнился один случай… Когда мне было лет шесть, мы (мать, отец и я) поехали в любимую станицу Новомарьевскую. Там находился большой пруд, где разводили рыбу, но ловить ее было запрещено. Впрочем, мы обходили запреты. Рыбхозяйством заведовала мамина родина, так что с разрешением порыбачить проблем не возникало. Но в тот день проблему создала погода. Едва мы снарядили удочки, как вдруг начался дождь, сильнейший ливень. Мы укрылись под целлофановым навесом, но все равно изрядно вымокли. Хорошо, что было лето, а не осень, никто не замерз. Стаду коров, которое забрело в воду, дождь даже нравился. Пастух, чертыхаясь, с трудом выгонял коров из пруда. Мама — человек знающий, наблюдательный — дала нам тогда дельный совет: «Ловить надо там, где купались коровы…»

Когда дождь закончился, мы так и сделали. Клев был сумасшедший! Оказывается, рыба очень любит коровье молоко, а, пока буренки мочили бока в пруду, оно в избытке сочилось прямо в воду, коровы-то были недоенные… Мы тогда поймали очень много карпов и карасей. Еле до дома довезли.

Из детства помню еще одно любимое занятие русского человека — ходить в лес за пропитанием. Это у них там в европах только трюфели с собаками, да со свиньями собирают, а у нас обилие грибов — белые, подосиновики, лисички, подберезовики, опята. Даже простенькие сыроежки — и то вкусные. Конечно, Ставрополье — не тайга, но и под Новомарьевской есть густые леса. Да такие, что мы там с бабушкой в поисках грибов один раз заблудились. Было мне лет шесть, наверное. И пока бабуля причитала, воображая себе наши обглоданные волками тела, я увидел солнечный просвет и уверенно сказал:

— Идем туда!

Мы вышли, куда надо, легко нашли дорогу и вернулись домой. Бабушка удивлялась. Я гордился собой.

Полагаю, в тот раз без ангела-хранителя не обошлось. Я представляю, как мой ангел выглядел бы, обладай он человеческой плотью. В драных джинсах, куртке, в кепарике, с папиросой в зубах:

— Ну чё, Ромка?! Живы будем, не помрем?

Конец 80-х — начало 90-х годов… пустые полки магазинов, люди месяцами сидят без зарплаты, талоны, очереди… Старый мир рухнул, а то, что приходило ему на смену, было зыбко, странно, непривычно. Я был мал, но помню и полки без товаров, и очереди, но голода не было. У нас на изобильном Ставрополье от голода умереть невозможно. Люди трудолюбивые, предприимчивые, да и земля погибнуть не даст, если не лениться, конечно.

Кто-то что-то доставал, народ крутился, люди обзаводились нужными связями, искали лазейки, приспосабливались жить в новых условиях, в конце концов, копали огороды и гнали самогон. Нашей семье помощь продуктами оказывали не только родственники из Новомарьевской, но и сестра отца, которая работала в крупном универсаме, где мы отоваривались со служебного входа.

Еще у нас была дача под Ставрополем с небольшим домиком, но очень приличным огородом. Бабушка и дедушка проводили там большую часть года. Я очень часто у них бывал, с удовольствием помогал, таская лейки с водой, выпалывая сорняки, собирая урожай. Да мы там одного винограда собирали столько, что хватало на вино, на сок и изюм! Особенно мне нравилось топтать ягоды голыми ногами (Челентано в «Укрощении строптивой» помните? Вот-вот!) Я давил спелые гроздья в специальной бочке, получался сок плюс огромное удовольствие от процесса.

Мы жили хорошо, что греха таить?.. Ни отцу, ни матери никогда не задерживали зарплату. В один момент я приметил, где родители хранили деньги и с определенного возраста понемногу таскал оттуда на свои мальчишеские нужды. До рубля суммы никто не пересчитывал — нужды не было.

Детство — это игры. Подвижные, спортивные, настольные. Давая выход безудержной энергии, мы играли в футбол: обычный и в «квадрат». В обычный футбол сражались на интерес. Он заключался в том, что проигравшая команда выстраивалась у какой-нибудь стенки спиной к победителям и все нагибались пятыми точками вверх. Выигравшие с небольшого расстояния били мячами со всей силы, стараясь попасть точно по задницам поверженных соперников. Надо заметить, это довольно больно. И унизительно. Так что проигрывать, ох, как не хотелось!