Читаем ОТ АВТОРА онлайн бесплатно
ОТ АВТОРА
ОТ АВТОРАВ июле 1943 года мне довелось побывать на станции Шахово, освобождённой нашими танковыми частями. Немецкие автомашины с заведёнными моторами, повозки, на которых вместе с военным имуществом лежали одеяла, самовары, посуда, ковры и прочее награбленное добро, красноречиво говорили и о панике, и о моральных качествах противника. Как только наши войска ворвались на станцию, мгновенно, точно из-под земли, стали появляться советские люди: женщины с детьми, старики, девушки и подростки. Они, радуясь освобождению, обнимали бойцов, смеялись и плакали от счастья. Внимание наше привлёк подросток необычного вида. Худой, измождённый, с кудрявыми, но совершенно седыми волосами, он был похож на старика. Однако в овале изрезанного морщинами веснушчатого лица с болезненным румянцем, в больших зелёных глазах было что-то детское.— Сколько тебе лет? — спросили мы. — Пятнадцать,— ответил он надтреснутым, но юношеским голосом. — Ты болен? — Нет…— пожал он плечами. Лицо его чуть скривилось в горькой улыбке. Он потупился и, как бы оправдываясь, с трудом проговорил: — Я был в фашистском концлагере. Мальчика звали Костей. Он рассказал нам страшную историю. В Германии, до своего побега, он жил и работал у помещицы, недалеко от города Заган. Вместе с ним находились ещё несколько подростков — мальчики и девочки. Я записал имена Костиных друзей и название города. Костя, прощаясь, настойчиво просил и меня и бойцов:— Запишите, товарищ лейтенант! И вы, товарищи бойцы, запишите. Может быть, встретитесь с ними там… В марте 1945 года, когда наше соединение шло на Берлин, в числе многих немецких городов, взятых нашими частями, оказался и город Заган. Наступление наше развивалось стремительно, времени было мало, но всё же я пытался найти кого-нибудь из Костиных друзей. Поиски мои успехом не увенчались. Зато я встретил других советских ребят, освобождённых нашей армией из фашистского рабства, и многое узнал от них о том, как они жили и боролись, находясь в неволе. Позднее, когда группа наших танков с боями вышла в район Тейплица и до Берлина оставалось сто шестьдесят семь километров, я случайно встретил одного из друзей Кости. Он подробно рассказал о себе, о судьбе своих товарищей — пленников фашистской каторги. Там, в Тейплице, и родилась у меня мысль написать повесть о советских подростках, угнанных в фашистскую Германию. Посвящаю эту книгу юным советским патриотам, которые на далёкой, ненавистной чужбине сохранили честь и достоинство советских людей, боролись и умирали с гордой верой в милую Родину, в свой народ, в неминуемую победу.
Проза— Родные вы наши, деточки…
— Милые вы мои, да куда же вас теперь…
— Посадка! Посадка началась! — выкрикнул кто-то тревожно.
— Ну, вы, скоты, шевелитесь! — Полицейский подталкивал девочек к деревянному трапу вагона.
— Вова! — окрикнул его взволнованный женский голос.
— Шевелись, болван!
— Ничего! Крепись друг!
— Люсенька, береги себя,— повторял пожилой железнодорожник, но видно было, что и сам он не знает, как это сможет сберечь себя его дочка там, куда её везут.— Ты смотри, Люся, пиши.
— И ты тоже пиши,— сквозь слёзы шептала белокурая голубоглазая девочка.
— Узелок-то, узелок возьми!— раздался растерянный голос.
— Береги себя, детка!
— Хлеба хватит ли?
— Вовочка! Сыночек! Будь здоров! Крепись!— терпеливо повторяла пожилая женщина. Слёзы не давали ей говорить.
— Не плачь, мама! Не надо, я вернусь,— сдвинув брови шептал ей сын.— Я сбегу, вот увидишь!..
— Рра-зой-дись! — орал полицейский, размахивая резиновой дубинкой.
— Мария Васильевна!.. В городе, в городе-то что делают, проклятые…
— Кто?— растерянно спросила мать.
— Фашисты.
— Ну, что ж! Дождёмся, когда они за всё получат сполна.
— Да…— с горечью протянула соседка.— Хорошо бы дождаться! Вы только посмотрите, что в городе делается! — торопливо говорила соседка.— Магазины разгромлены, всюду пьяные солдаты. Приказы появились: после восьми часов на улицу не выйди — расстрел. Я сама читала! За всё! — решительно за всё — расстрел.
— Приятного аппетита!— развязно сказал Дерюгин, без приглашения пройдя в комнату.
— Спасибо,— сухо ответила мать, а Вова подумал: «Вот он какой, монтёр!»
— Мы, собственно, к вам по делу, так сказать, предупредить,— по-хозяйски оглядывая комнату, начал Дерюгин: — Господин комендант приказали выявить всех бывших работников районных организаций и предложить им встать на учёт.
— Я давно не работаю, отвыкла.
— Это не имеет значения. Вы, кажется, машинистка из райсовета?
— Была. Но сейчас сын у меня болен. Работать я не могу.
— Наше дело казённое, — вызывающе сказал Дерюгин.—
— Мама…— позвал Вова.
— Мне, Вовочка, предложили работу машинистки в городской управе. А я работать на фашистов не хочу. Как ты думаешь?
— Не надо, мама, не ходи!— решительно заявил он.
— А если заставят?
— Не заставят, мама.
— А если силой?
— А ты им прямо скажи: «Не буду я на вас работать, проклятые», и всё!
— Глупенький ты мой, ведь это фашисты…
— Яйки! Млеко! Пух-пух!
— Сын выздоровел?— спросил её бургомистр.
— Ещё не совсем.
— Работать можете?
— Нет, не могу.
— Что значит «не могу»? Мы дали вам возможность подумать, пока поправится ваш сын, а вы изволите говорить «нет». Завтра же на работу!— приказал бургомистр.
— Господин бургомистр, поймите же, не могу я работать,— уверяла мать.— Дом оставить не на кого, сын нездоров.
— Нам дела нет до ваших личных забот. Нам нужна машинистка, понимаете? — резко оборвал её бургомистр, подчеркивая слово «нам».— Если вы завтра не явитесь на работу, пеняйте на себя. Можете идти!
— К вам три раза приходили,— испуганно предупредила она.
