Читаем Островский – детектив онлайн бесплатно

Островский-детектив, или Не сердитесь на меня, Александр Николаевич!

В истории принимают участие герои пьес А.Н. Островского – «На каждого мудреца довольно простоты» и «Бешеные деньги» (Глумов Егор Дмитрич), «Таланты и поклонники» (Великатов Иван Семеныч и Негина Александра Николаевна), «Без вины виноватые» (Кручинина Елена Ивановна (она же Любовь Ивановна Отрадина) и Муров Григорий Львович), «Волки и овцы» (Лыняев Михаил Борисович и его жена Глафира Алексеевна) ,«Гроза» (Борис Григорьевич), «Бесприданница» (Паратов Сергей Сергеич), «Последняя жертва» (Дульчин Вадим Григорьевич).

С событий, описанных в перечисленных выше произведениях, прошло какое-то время.

Шумит волжский городок! Снуют по реке туда-сюда лодки и пароходы, пристают к многочисленным пристаням и отправляются в путь дальше, а где-то далеко-далеко виднеются бесконечные леса и луга. И каждый солнечный день нарядные горожане гуляют по набережной, покупают товары в многочисленных лавках, лакомятся сладостями, смеются… Словом, хорошо летом на Волге, и, главное, что таких теплых дней в это время здесь большинство.

Вот в такой уже клонившийся к ночи приятный денек и собирался Борис Григорьевич угощать приятелей в купеческом клубе. Повод был важный – скорая его женитьба. За щедро накрытым столом должна была присутствовать вся их веселая компания – Великатов, Лыняев, Паратов, Дульчин, Муров и Глумов, известные по всей Волге коммерсанты, или, как их еще называли, деловые люди. До этого они все были на спектакле в местном театре и сейчас только добирались до клуба.

Сам же Борис стоял в это время со своим братом Вадимом Дульчиным у окна и смотрел на Волгу. Тот же, как всегда, просил у него денег, хотя в свое время оба брата и их сестра получили после ухода родителей причитавшиеся им доли небольшого наследства. Но сестра, сразу выйдя замуж, уехала из этих мест, а Вадим скоро все растратил. Борис же наоборот деньги старательно копил, накопленные – удачно вкладывал, поэтому имел теперь уже солидный капиталец. Словом, их положение было очень разным, но Вадима в компании все-таки терпели из-за его брата.

Впрочем, в ближайшем времени Дульчин тоже собирался выгодно жениться на вдове Пивокуровой, и даже срок их свадьбы был уже назначен – в начале осени, но сейчас-то как жить? И все из-за его страсти к игре! Вот сколько раз Вадим себе говорил, что все, больше он не играет, но нет… Ладно хоть брат Бориска пока завтраками кормит и обеды все эти предсвадебные за его счет, ну, а потом-то что? То есть перед Вадимом Григорьевичем стоял пока абсолютно неразрешимый им вопрос, как и на что прожить лето.

Но Борис как будто его просьбы совсем не слышал и думал о чем-то своем. Неожиданно он достал из внутреннего кармана бархатную коробочку, открыл ее, вынул оттуда дорогое кольцо и повертел им перед носом Вадима. Бриллианты на нем ярко вспыхнули. Дульчина просто перекосило! Вот бы брат этот перстенек потерял, я он Вадим его бы нашел, заложил бы и … Как славно бы было! Вот тебе и деньги. Да еще какие! И можно было опять разок-другой сыграть, вдруг повезет… Вадим криво улыбнулся.

– Целого состояния поди ж такая безделушка стоит?

Борис усмехнулся.

– Безделушка, говоришь? Больших денег, больших. Поразить невесту хотел!

– Хотел?

– Хочу. На днях, знаешь ведь, к ней еду. Но вот почему-то совсем никакого желания нет. Так бы здесь навек и остался! Очень мне этот городок понравился.

– Ничего, не зря же говорят, стерпится-слюбится!

– Нет, Вадим, не слюбится! В этом все и дело. Да что мы все обо мне да обо мне! Скоро ведь и на твоей свадьбе гулять будем.

– Быстрей бы! Но я не страдаю, что свою жену любить не буду, мне бы только до ее денежек добраться, а там трава не расти! Эх! Всего-ничего и осталось нам с тобой, Борис, свободной жизни!

– И будем мы тогда, братец, оба женаты. Видели бы нас наши родители. Практически ничего они нам не оставили, только внешность приятную. Но и за это им спасибо!

– Это ты верно сказал, Борис! Что бы мы без нее делали?

– А то! Без денег, да еще страшилища! Разве что только в цирке выступать!

Борис захохотал, а Вадима Дульчина от этого даже передернуло. Ну, и шуточки у брата!

– Слушай, Борис, ты мне денег-то займешь? Понимаешь, я совсем издержался, не бойся, после женитьбы все верну с процентами.

– Конечно, вернешь, я про долги не забываю. Обязательно вернешь! Брат, сват – мне дела нет! На то мы и деловые люди! Держи!

И Борис передал Вадиму несколько банкнот, и Вадим никак не смог скрыть от этого радость.

– Только прошу тебя, не играй! А то знаю я тебя!

– Не буду, Бориска! Обещаю.

– Я сегодня добрый.

– С чего это?

– А вот с чего! Мне сегодня на набережной одна цыганка повстречалась.

– Цыганка? В белом платке?

– Ты ее тоже видел?

– Издалека. И что же она тебе, Борис, нагадала?

– Она мне про прошлое рассказывала и, знаешь, всю мою душу растревожила.

– Чем же?

– Сказала, что знает, что из-за меня женщина замужняя погибла.

– Это она про Катю, что ли? Про Кабанову? Про ту, которая из-за тебя с обрыва в Волгу кинулась?

– Да, про нее, только она имя ее не назвала.

– Ну, это цыганка могла и сочинить! А ты, небось, ей еще и денег дал?

– Дал. Но откуда ей про меня правду знать?

– Как откуда? Ты вон какой красавец, сразу видно, что в тебя много раз девушки влюблялись.

– Не скажи! Уж очень она все точно говорила, как будто своими глазами видела, у меня даже сердце зашлось. Эх, Катя, Катя, нет тебя, а я вот жениться собираюсь… Но веришь, брат, я ее не забыл, до сих пор помню, какой она лежала на земле, когда ее из воды достали.

– Ой, брось! Что ж тебе все жизнь одиноким быть? Тот же Паратов Сергей Сергеич уж как по Ларисе убивался, которую из-за него застрелили, и что? Женился и забыл про нее! Так что не ты первый и не последний! Вон из-за меня одна вдова тоже чуть не погибла, а я ничего!

– Это ты про Юлию Тугину, что ли?

– Про нее.

– Знатно тебя тогда Прибытков, ее сегодняшний муж, отделал.

– Ладно, это дело прошлое! Пойдем к столу. Вон уже и Великатов с Муровым подъехали, только наверх они пока не поднялись.

Познакомимся же и мы с этими господами. Иван Семеныч Великатов был владельцем местного театра, откуда они все только что возвратились, а Григорий Львович Муров – здешний когда-то очень богатый помещик. Но сейчас же его, как и Вадима, тоже занимали мысли, где срочно достать денег? Потому что так уж вышло, что у него почти не осталось средств, которые ему оставила его покойная жена. Не имение же в конце концов закладывать, а тем более продавать? Притом интересовало его еще одно дело.

– Иван Семеныч! Минуточку! Я тебя спросить хотел. В главной ложе рядом с тобой сегодня кто сидел? Можно поинтересоваться?

– Кручинина Елена Ивановна, знаменитая столичная актриса. Я ее недавно к нам в город пригласил на мою Сашеньку глянуть.

– Зачем?

– Она ей уроки дает, советы.

– И сколько она здесь гостит?

– Уже какое-то время. Говорит, что когда-то была в нашем городе, но вспоминать об этом посещении почему-то не хочет. Как я понял, с ним у нее связана какая-то печальная история. Но это было несколько лет назад, когда я этот театр еще не купил, так что в чем там дело, я не знаю. Да зачем тебе это?

– Так уж получается, Иван Семеныч, что видел я ее в тот приезд. Великолепная актриса!

– Да, в этом ты прав, Григорий Львович! Удивительная!

– А где она остановилась, не знаешь?

– Как не знаю! В той же гостинице, где ты живешь. Я ей туда каждое утро букет цветов посылаю.

– Вот как! Тогда я даже знаю, в каком она номере.

– Вот и хорошо! Но давай пойдем скорее, нас уже, наверное, заждались.

А за столом в это время остальные приглашенные как раз обменивались театральными впечатлениями. Михаил Борисович Лыняев, помещик из соседней губернии, от восторга даже бил себя по коленям.

– Ай, да Александра Николаевна! Вот сколько актрис я раньше видел, но такой бриллиант впервые встретил! Какова она в роли Снегурочки! Верите, господа, я ведь чуть не поверил, что она на наших глазах растаять может.

Глумов улыбнулся.

– Вы, Михаил Борисович, оказывается в душе поэт!

Но Лыняев продолжал.

– Нет, Александра Николаевна – удивительная женщина, что ни говорите! И почему только вы, Иван Семеныч, на ней не женитесь?

Великатов с удивлением посмотрел на говорившего.

– Я? Не знаю. Хотя, когда я только привез ее в свой театр из одного небольшого городка, у меня так голова закружилась, думал, что все, сразу женюсь. Влюбился, господа, не поверите, как юноша! А потом как-то дела, заботы окружили… То она роли учит, то гардероб ей новый нужен, то голова у нее болит, то… Вот как-то и не получилось.

– А, как вы думаете, она вам верна?

– Кто? Сашенька? К сожалению, верна.

– Почему же к сожалению?

– Потому что это на сцене она царица, богиня! Когда я на нее из ложи смотрю, то готов пасть к ее ногам и сделать все, что она прикажет, а приду к ней после спектакля, и уже ничего такого нет. Передо мной простая женщина. Скучно мне с ней, господа! Вот так и живем уже который год! Она же притворяться в обычной жизни не умеет, только на сцене. Так уж воспитана!

Паратов постучал вилкой по бокалу и все к нему обернулись.

– Зря вы так про нее говорите, Иван Семеныч! Разве вы не видите, что в ней скрытый огонь тлеет? А вдруг как вырвется? Спалит ведь все вокруг!

– Вырвется? Почему вы так думаете, Сергей Сергеич?

– Глаза у нее такие! Иногда так посмотрит, что обожжет! Я ведь к ней грешный тоже ключики подбирал, цветы присылал, конфеты, уж очень она мне нравится! Не первый раз я в вашем городе, и каждый раз, когда Александру Николаевну вижу, обо всем забываю. Даже вот всегда в боковом кармане футляр с бриллиантовым гарнитуром ношу, для нее приготовленный, а вдруг она какой знак подаст, тут уж я при все готовом. Вот, смотрите!

И Паратов достал из внутреннего кармана небольшую коробочку и открыл ее. Блеск бриллиантов был такой яркий, что все сразу замолчали, а Дульчин так даже присвистнул.

– Что, Вадим Григорьевич, а вы можете женщине такую яркую штучку подарить?

Дульчин вскочил и вышел из-за стола.

– А почему вы именно меня об этом спрашиваете?

– Почему вас?

– Да, почему именно меня?

– Впрочем, это не важно! Притом все знают, что вы до конца года женитесь, и вы мне, Вадим, даже нравитесь! Ну-ну, не дуйтесь! Давайте пожмем друг другу руки, а то, может, вы меня еще и на дуэль захотите вызвать?

К ним быстрым шагом подошел Великатов.

– Господа, перестаньте!

– И то правда ваша, Иван Семеныч.

– Вы лучше скажите, Сергей Сергеич, как вы можете при всех говорить такое? Во-первых, мы все знаем, что вы женаты! А, во-вторых, Негина – артистка моего театра, самая лучшая артистка и … Ну, вы меня понимаете…

– Так и что, Иван Семеныч? Супруга у меня в Москве, да и не для любви она у меня. И на душу мою она кандалы не надела! И что вы все на меня так смотрите? Я же знаю, что и вы, Егор Дмитрич, и вы, Григорий Львович, и вы, Вадим Григорьевич, к Александре Николаевне тропинки искали. Знаю! Приезжали к ней не раз! У меня везде свои люди, так что ничего от меня не скрылось! И цветы ей дарили, и картинки разные показывали, и деньгами прельщали, но ничего, други мои, у вас не вышло.

Егор Глумов засмеялся и развел руками.

– Ваша правда, Сергей Сергеич, но, как и у вас, между прочим.

– Как и у меня тоже, господа! Правда ваша, от этого я и злюсь!

Неожиданно Иван Семеныч захохотал.

– Ай, да Сашенька! А я ничего такого и не знал. Думаю, живет она в своем флигеле тихо, а она вон какая! Сколько мужчин с ума свела, да еще каких мужчин!

– Так в что же вы теперь за ней следить будете, Иван Семеныч?

– Нет, а зачем? Если она до сих пор никого себе в дружки не выбрала, то и дальше не выберет.

– А вы мудрец, Иван Семеныч!

Великатов хитро прищурился.

– Я деловой человек, Сергей Сергеич, только и всего! Как, впрочем, и вы.

– Ой, не зарекайтесь, Иван Семеныч! И на старуху бывает проруха! Я же от своих желаний отказываться не собираюсь, как и другие присутствующие здесь гости тоже. Не правда ли, Егор Дмитрич?

Но Глумов в ответ промолчал, хотя и мог напомнить Паратову про погибшую из-за него Ларису Огудалову, о гибели которой у Волги он много чего знал. Впрочем, Сергей ему нравился, было в нем что-то такое необычное! Чувствовалось, что способен он в жизни на многое.

И хотя Егор Дмитрич теперь тоже был человек со средствами, женившись, как и Паратов, в свое время на очень богатой даме, уже покинувшей сей мир, и у которой он сначала был управляющим, но все равно в Сергее Сергеиче для него было что-то особое! Этакое! Даже, можно сказать, трагическое…

А ведь когда-то и он Глумов много чего в Москве пережил и испытал, пока из бедности-то вырвался… Хотя что вспоминать? Что было, то быльем поросло! Да и настало уже время поговорить о главном, поэтому Егор Дмитрич встал, и все к нему обернулись.

– Господа! Господа! Нам надо потолковать о деле. Скоро рассвет, я всех слуг отпустил, и сейчас тут находимся только мы, все семь оставшихся членов нашего, как мы его называем, клуба. И я вам должен объяснить, почему Борис именно здесь отмечает свое расставание с холостяцкой жизнью. Об этом его попросил я.

– Да?

Остальные гости переглянулись.

– Всем нам известно, что недавно ушел из жизни Аким Акимыч Юсов, признанный главный король в нашей колоде, как мы его называли. По завещанию, им подписанному, так как к этому времени у него уже не было на свете ни жены, ни детей, все свое имущество он оставил нам, семи верным его товарищам и друзьям. Ведь сколько было прекрасных дней и вечеров, которые мы провели в его компании!

Также мы все знаем, что незадолго до смерти по причинам известным только ему одному, он продал некоторым из нас свои предприятия, ничего себе не оставив. Говорил, что хочет быть уверен, что дело его продолжат достойные люди, и что оно останется в надежных руках. И мы все щедро за них ему заплатили в расчете на то, что после его ухода эти деньги к нам же и вернутся.

Так вот, я как ваше и его доверенное лицо, которое отвечало за то, чтобы после его ухода мы все его наследство поделили в равных долях, сообщаю, что, к моему удивлению, не так много у него и осталось, как мы рассчитывали.

Конечно, есть дом, в котором он жил, экипаж с лошадьми, несколько золотых безделушек, которые были на нем и некоторой суммы денег, но больше у него, как выяснилось, ничего нет. И только на это мы и можем претендовать!

То есть в завещании все было написано правильно, как мы и думали, но когда я стал искать, где же все эти огромные средства, то есть все остальное, что, как мы предполагали, у него должно было остаться на момент ухода, то почти ничего не нашел. Получается, что он все свои деньги перед самой смертью кому-то отдал. Конечно, я не допускаю мысли, что этот человек из нашей семерки, то есть один из нас. И до сегодняшнего дня о пропаже я молчал, чтобы не портить вам веселье, но дальше скрывать правду не имеет смысла. Надо что-то делать, господа!