Читаем Остров в тумане онлайн бесплатно
Антон Ленников
Остров в тумане.
Волны накатывают одна за другой, лениво стирая мои следы. Медленно иду по кромке прибоя, ботинки давно промокли, но это неважно. Я прихожу сюда почти каждый год наперекор репортёрам, слухам и семейным сценам. Жена была твёрдо уверена, что в эти странные поездки я езжу на свидания с любовницей. Она права, конечно, в некотором смысле. Впрочем, этот раз будет последним. Я смотрю на горизонт, где должен быть берег соседнего острова, но насколько хватает глаз, только море и туман. Как она говорила: “Если больше не видишь берег, значит, не сможешь вернуться”. Ничего, я и не собираюсь. Остров Туманный - ничем непримечательный кусок скал и песка посреди океана. Несколько чахлых, невесть как выросших здесь деревцев, маленький родник с крохотным оазисом жёсткой травы. Здесь я останавливаюсь на несколько минут – нужно отдышаться. Достаю из кармана фляжку и делаю несколько глотков. Бренди, что я перелил во фляжку в гостиничном номере, не самый хороший, но сойдет. Наклонившись к роднику, пью воду, чистую и холодную, как лёд. Дыхание на миг перехватывает, и я кашляю, сплёвывая в прозрачную воду кровавые сгустки. Ничего, это тоже уже не важно, почти неважно. Я проследил за розовым облачком крови, как они медленно тают в проточной воде ручейка, потом достаю из полупустой пачки сигарету и прикуриваю, глубоко затягиваясь. Грудь немедленно отзывается ещё одним приступом кашля, но мне удается его подавить. Осторожно сажусь, опираясь спиной на камень, достаю блокнот и пытаюсь его пристроить на колене поудобнее – профессия запускает когти слишком глубоко в душу, даже сейчас, измученный болезнью, пришедший, подобно старому мамонту, умирать на этот остров, я пишу. Карандаш царапает линованную бумагу записной книжки, буквы получаются неровные, отвык я писать руками, куда как привычнее барабанить по клавиатуре. Наверное, это получиться странная история, чуть сумбурная, может слишком короткая, но я хочу её рассказать.
***
Почти тридцать лет назад мы собрались группой и поехали на острова. Во Владивостоке гряда островов недалеко от города – это универсальное летнее развлечение. Обычная студенческая компания: жаркое солнце, холодное пиво, гитара и весёлый смех. Мы были на острове Рейнеке – почти безлюдной скале, чуть облюбованная туристами. Я поспорил с приятелем, что мы доплывём до ближайшего острова. Я тогда отлично плавал. Мы плыли в тёплой прозрачной воде, а потом мой соперник, кажется, его звали Денис, повернул назад, может, понял, что не рассчитал своих сил. А я плыл дальше, иногда опуская воду в лицо, разглядывая морское дно. Глубина была метров двадцать, не меньше, но вода была почти идеально прозрачной. Тогда я впервые заметил что-то, похожее на человеческую фигуру. Конечно, я не придал этому значения – камни и световые блики часто играют с нашим воображением. Когда я понял, что переоценил свои силы, возвращаться было уже поздно, я должен был доплыть. А потом вдруг наполз густой туман, странный, такие бывают по утрам на побережье, а не в полдень, посреди океана. Я плыл в тумане, с лёгким ужасом понимая, что могу потерять направление и проплыть мимо берега…
Уже много позже, из рассказов местных жителей, я узнал чуть больше об острове Туманном, таинственном клочке суши, где людям мерещатся странные вещи, а лодки, ушедшие в туман, не всегда возвращаются назад. Если бы я знал это тогда, то повернул бы, невзирая на усталость. Когда я всё таки доплыл то долго барахтался на мелководье и никак не мог выбраться на берег — тело не хотело слушаться. Только когда вылез, я с удивлением заметил, что туман рассеялся, словно его и не было никогда. Вдалеке был виден берег Рейнеке, даже дымок от костра угадывался. По форме остров напоминал полумесяц, или половинку бублика, если кому-то не нравятся поэтичные сравнения. С одной стороны он был обращен к материку – там были невысокие скалы, зато внутренняя часть выстлана песком, белым, как сахар. Не хватало только пальм, что бы довершить тропический пейзаж. Вместо них здесь росли чахлые ивы, и какие-то незнакомые деревья с большими листьями, и толстыми извитыми корнями. А самое главное, здесь было тихо, только едва слышный шорох волн на песчаном пляже. Здесь я её и встретил. На вид девушке было лет семнадцать: стройная, точёная фигура, длинные рыжие волосы до пояса и упругая загорелая кожа, только когда она обернулась, я понял, что она совсем без одежды, только на шее поблёскивала перламутровая ракушка, до этого её наготу скрывали длинные волосы.
- Кто ты? – спросил я девушку, разглядывая ракушки на песке. Я почувствовал себя неловко: обнажённая девушка на заброшенном острове.
Она встряхнула головой отбрасывая мокрые пряди со лба, и рыжая копна заблестела на солнце.
- Эйрин. – последовал ответ. Она подошла ближе, совершенно не стесняясь своей наготы. Я понял глаза, непроизвольно скользнув по ней сверху вниз. Тогда я подумал, что она из тех компаний, что играют в эльфов и машут деревянными мечами. Они любят красивые имена вроде этого.
- Что ты здесь делаешь?
- Я здесь живу. –У неё был странный акцент, так говорят иностранцы, хорошо выучившие русский. Я не стал уточнять, где это - здесь, и, наверное, зря.
Мы разговаривали, я рассказывал про университет, где учился, и про свои не слишком радужные перспективы врачебной карьеры. Эйрин внимательно слушала, иногда задавала вопросы. Её нагота меня по прежнему смущала, точнее смущало то что она не обращала внимания на этот факт. Но постепенно я не то чтобы привык, но как-то меньше стал придавать значение.
- А чем ты занимаешься? – поинтересовался я, раскладывая костерок из сухих пучков водорослей и нескольких досок, видимо заброшенных на пляж во время шторма.
Эйрин надолго замолчала, словно мой вопрос поставил её в тупик. Я вытащил из водонепроницаемого кармана на плавках коробок спичек. Они чуть отсырели, но с третей попытки пламя начало лизать сухие водоросли.
- Я пою, – тихо сказала она, с опаской глядя на огонь, потом подошла ближе, так близко, что я почувствовал тепло её тела и запах волос. Глаза упрямо опускались с её голубоглазого лица на холмики обнажённых грудей и ниже…
Хорошо, что я сижу – плавки вдруг стали слишком тесными.
- Это огонь? Она осторожно поднесла ладонь к оранжевым язычкам пламени.
- Да, - подтвердил я очевидное. - Так ты поёшь? Спой мне что-нибудь. Почему-то мне казалось, что она непременно откажется, а то и вовсе соврала, чтобы казаться важнее.
- Хорошо, – мягко согласилась она. - Я спою для тебя.
Она начала петь на незнакомом языке, почти без рифмы, или, может быть, я просто её не понимал. В тот момент это было неважно, голос завораживал: исчез пляж, исчез остров и крохотный костерок на берегу. Осталась лишь обнаженная девушка, окутанная гривой рыжих волос и её голос, в который смутно вплеталась музыка – какие-то незнакомые, слишком затейливые инструменты и шум океана. Я не заметил, как наши губы встретились. Миг - и она уже в моих руках, такая упругая и податливая. Это был вихрь страсти, прямо на песке, мягком и колючим одновременно. Сцепившись, словно два зверя, мы перекатились в линию прибоя, здесь она чувствовала себя куда уверенней. На самом деле заниматься любовью в воде неудобно. Каждый, кто экспериментировал в ванной или бассейне, знает это, но сейчас всё было не так. За короткой кромкой песчаного пляжа шел каменистый обрыв, но и здесь мы ласкали друг друга, изредка всплывая к поверхности, чтобы вздохнуть. Я должен был заметить ещё тогда, что, когда мне не хватало воздуха, Эйрин спокойно оставалась под водой и манила меня обратно. К вечеру костёр давно прогорел, и только тёмное пятно на песке напоминало о нем. Мы лежали, обнявшись, оба голые – плавки остались, где-то там, под водой. И вдруг я поверил словам Эйрин, что она живёт здесь, на этом крошечном острове, словно вырванным из времени и пространства. Проблемы в университете, друзья, которые, наверное, давно меня ищут, - всё стало таким незначительным, далёким, словно подробности сна, который ещё помнится поутру, но вскоре исчезает без следа. Когда заходящее солнце коснулось моря на горизонте, Эйрин отстранилась от меня, тревожно посмотрела на закат.
- Тебе пора.
Я пытался возразить, она лишь подтолкнула меня к каменистой части острова, откуда был виден берег Рейнеке.
- Как я тебя найду? Скажи хотя бы мне свой номер…
Вокруг снова сгустился туман. Эйрин сняла с шеи маленькую ракушку на тонкой нити и протянула мне.
- Приходи сюда, когда услышишь шум волн – у неё изменился тембр голоса, с телом тоже происходило что-то странное: загар сползал, оставляя пятна бледной кожи, волосы теряли цвет, приобретая голубоватый оттенок. Её пальцы были холодны, как лёд, а ногти вытягивались чёрными когтями. Изменились и глаза. Они больше не были голубыми, скорее лазоревыми. Перемена не была бы так заметна, если бы не вертикальные зрачки.
- Уходи, – низким нечеловеческим голосом сказала Эйрин, опускаясь на колени.
Стоять она уже не могла, это очень сложно, когда вместо ног хвост, иногда её фигура теряла очертания и казалась сотканный из тысяч полупрозрачных нитей. Самое странное, что она по-прежнему оставалась красивой. Трансформации продолжались, но я уже не смотрел, я бежал, сбивая ноги о камни, и с разбега нырнул в морскую воду, показавшуюся мне неожиданно тёплой. Руки машинально гребли, а в глазах стояла картина: девушка, красивая, голубоглазая, – моя Эйрин, которую я полюбил с первого взгляда. Девушка, с которой я занимался любовью в крошечной бухте с белым песком. Девушка, которая превратилась в русалку с рыбьим хвостом и низким глухим голосом…
***
Тогда я испугался, наверное, любой бы испугался. Когда я выбрался, на берегу не было пусто, ни моих друзей, ни палаток не было, только след от костра на камнях да пустые пивные бутылки. Не буду описывать свои злоключения, когда я оказался один на пляже совершенно голый. Мне помогли рыбаки – те немногие, что живут на Рейнеке. От них я услышал историю про Туманный остров, где живёт сирена, принимающая облик юной девушки. И только когда вернулся в город, я узнал, что с тех пор как я поплыл к острову, прошла почти неделя, меня считали погибшим, ещё чуть-чуть, и я бы успел как раз на собственные похороны. Конечно, я никому не рассказывал о том, что произошло. Я не питал иллюзий насчёт того, как отнесутся окружающие к подобной истории. Единственное, что не давало забыть это странное приключение – это пустая раковина перламутрового цвета на тонкой серебристой ниточке.
Если бы не она, я бы со временем убедил себя в том, что рассказал друзьям и спасателям: я просто заблудился в тумане, а потом сидел на торчащей из воды скале, пока меня не подобрали рыбаки. Собственно, я почти так и сделал: ракушку положил в ящик стола, вернулся к учёбе в институте и постарался притвориться, что ничего не было. Всё вернулось в обычное русло, но что-то все же стало другим. Неожиданно для себя самого я стал писать рассказы. По ночам, когда все спали, я доставал из стола этот странный подарок и вслушивался в пустую раковину, пытаясь услышать шум океана, о котором говорила Эйрин. Иногда я просто засыпал, но куда чаще мне всё-таки казалось, что я что-то слышу. Тогда я брал блокнот или садился за компьютер, и рождались истории, странные, завораживающие. Я писал про космос и про подводные миры. Потом мне уже не нужно было касаться раковины, чтобы писать. Сначала это было просто увлечением – я из семьи врачей, а родители всегда ждали, что их чадо продолжит семейную традицию.
Первый раз раковина запела через год, в начале лета, я как раз сдавал выпускные экзамены. Я почти не спал, только смотрел на слабо светящуюся в темноте ракушку. Может, она и не светилась, но я мог бы поклясться, что видел свет и слышал тихую музыку. Так продолжалось три дня, но я так и не поехал, убедил себя что мне нужно готовиться к экзаменам и нет времени отвлекаться на всякие странные вещи, но это было отговоркой, я боялся. А потом, когда я почти решился, песня смолкла. Следующий год прошел для меня, как в тумане: я не пошёл в ординатуру и вообще отказался от медицинской карьеры. Я сидел и писал, как безумный, отрываясь лишь на еду и сон. Во снах приходили сюжеты, и снилась Эйрин. Моё творчество стало приносить свои плоды. Я смог издаться в нескольких местных журналах, потом после долгих отказов издательство приняло мой первый роман. Может быть, это покажется странным, но меня мало заботил данный факт, словно страницы, выходившие из моих рук, были симптомами какой-то неведомой болезни. На следующий год я поехал во Владивосток ещё в начале июня, наплевав на встречи с читателями и выгодный контракт. Тогда я только-только переехал в Москву после успешного дебюта ”Хроники Акварии”. Я придумал целый мир, в котором жили такие же подводные люди, как Эйрин. Конечно, ничего подобного она мне не рассказывала, но почему-то меня не оставляла уверенность, что роман - не совсем моя фантазия, а что-то намного большее. Я снял номер в отеле и ждал, когда запоёт раковина в моей руке. Можно было встретиться с друзьями или навестить родителей, но я избегал знакомых лиц, словно боялся, что меня застанут, словно я делал что-то постыдное. А когда раковина, наконец, начала слабо светиться, я поехал на острова. До Попова я добрался сравнительно легко, но потом начались трудности. Как только я заводил разговор о том, что хочу поехать на остров Туманов, двери закрывались, а люди притворялись глухими. Проблему решили как всегда деньги – молодой парень сдал в аренду лодку за баснословную сумму, но мне было плевать. Я отбыл на рассвете. И снова был туман, и крохотный островок, я бежал по камням почти так же, как два года убегал. Но на пляже с белым песком было пусто, на краткий миг меня охватил ужас, что всё-таки Эйрин мне всего лишь привиделась, но потом она вышла из морских волн такая же, как я запомнил её два года назад.
- Ты всё-таки пришёл, - сказала она и улыбнулась.
- Кто ты?
Почему-то мне было очень важно знать ответ. Она немного постояла в воде, глядя на своё дрожащее отражение, потом вышла на песок.
- Люди называют нас русалками или сиренами.
Она села, и песчинки стали прилипать к мокрой загорелой коже. Я погладил её по щеке, и она потянулась за рукой, словно прося ещё ласки.
- Этот облик, он… - я замялся, но она поняла.
- Настоящий? - Эйрин придирчиво провела руками по бёдрам и животу. - Для тебя, Тимур, настоящий, пусть и совсем ненадолго.
Она грустно улыбнулась.
