Читаем Остров прощенных онлайн бесплатно
Остров прощенных
Замужняя Мария избалована беззаботной жизнью. Отыгрываясь за свои подростковые лишения, она заводит роман с пятнадцатилетним Алексеем – диджеем, красавчиком и лидером в своем кругу. Мария словно возвращается в неудачное прошлое, чтобы его изменить. Ее чувства подстегивают риск вкушения запретного плода и азарт отношений на грани. Красиво, томно, невыносимо ведет она свою игру. Что будет потом? Она просто выкинет Алексея из своей жизни, как ненужную собачонку. Ведь в устройстве ее судьбы он лишний. Но грядет расплата за безобидную, как Марии казалось, игру.
Романы / Современные любовные романыНачало 2000-х.
Интервью, фотографии и даже видеосъемка давно готовы. Статья, можно сказать, у меня в кармане. Однако, вечно беспокойный главный редактор, любитель излишней подстраховки, отправил меня уточнять и без того совершенно ясные детали.
Я, скучающая от переизбытка благополучия и полного душевного штиля, жаждущая порой умственной, порой чувственной встряски, почти бескорыстно на одном энтузиазме начинающего журналиста принялась трудиться во благо своей газеты, искренне полагая, что в одиночку подниму ее рейтинг. В тот момент возникла идея создать целую страницу для молодежи, увлекательную и привлекательную в смысле покупки. И я с удовольствием и предвкушением хорошего результата от новаторства взяла эту ношу на себя. Поколесив по району, я удачно начала свою деятельность, сотворив несколько забавных вещиц. Когда встал вопрос об увлечениях подростков, моя подруга Рита – королева лучшего в районе “свежепостроенного” дворца культуры – надоумила меня посетить ее владения, суля нечто интересное.
И вот вам первая история:
Девятилетний мальчик увлеченно занимался танцами в школьном кружке. Заметив в нем не только талант, но и фанатизм, директор школы поспособствовал его поездке в сочинский летний лагерь для одаренных детей. Там мальчика зачислили в танцевальную группу, где снова обратили на него внимание. Ему предложили остаться еще на одну смену (в счет я не выяснила кого), чтобы выступить перед высокой особой. А затем одаренного ребенка пригласили в Москву в ансамбль танца, который по сей день считается одним из самых известных детских коллективов. Мать обрадовалась успеху сына, и огорчилась тому, что долго не сможет его видеть, но в Москву отпустила. Там мальчишка жил у родственников, учился в школе и выступал вместе с коллективом на разных сценах. Три года крутилось колесо успеха. Мальчик мужал. Оборвалось все совершенно нелепо. В кульминационный момент танца он зашелся в сильном кашле, и приступ продолжался так долго, что танцора пришлось увести со сцены. Выяснилось, что у мальчика астма. Талантливого ребенка с сожалениями и извинениями отправили обратно к матери. Мальчик страшно переживал крушение своей мечты, плохо учился, не находил общего языка со сверстниками. Однако через год каким-то образом…
Обвожу глазами присутствующих, пытаясь найти руководителя и, не обнаружив, осведомляюсь о таковом у самих ребят. Вперед выходит подросток (не старше остальных). Глаза большущие, коленки разбиты…
– Неужели сам ведешь кружок?
– Да, сам (Ребята поддакивают).
– Где ты научился танцевать брейк?
– Самостоятельно. Ко мне часто приезжают друзья из Москвы, увлеченно рассказывают о клубах любителей брейка (это разновидность московских дискотек). Своей страстью заразили и меня.
– Кто демонстрировал тебе движения танца? Московские друзья?
– Нет. Я внимательно просматривал все передачи, где хоть немного говорилось о брейке, и записывал сюжеты на видеокассету. Такие сюжеты длятся обычно не больше минуты, но я все же сумел создать свой собственный часовой видеоучебник, где имеются почти все основные движения танца.
– Сколько времени прошло, прежде чем ты понял, что достиг удовлетворительного результата?
– Полгода каждодневных тренировок.
– И что же дальше?
– А дальше я решил испытать свое мастерство на местной дискотеке.
– Ну и как, приняли на ура?
– Как раз наоборот. Не поняли. Посмеивались и дразнили. Но я не обиделся. Продолжал совершенствоваться и танцевать на дискотеке только брейк. Позже стали посматривать с интересом, кто-то с завистью. Подходили знакомые, просили научить элементарным движениям. Тогда я и решил организовать кружок стильного танца. Пусть модные течения доходят и сюда, и у ребят будет шанс проявить себя. В нашем кружке или, мне больше нравится, команде – десять человек: от тринадцати до семнадцати лет. Самый младший Максим. Ростом меньше всех, зато ученик способный.
– А взрослые поддержали твою затею?
– Морально – да. Но поначалу мы занимались прямо в холле дворца: не было свободных кабинетов. Привлекали немало посторонних взглядов. Правда, ребят это не смущало, занимались с удовольствием. Лишь спустя два месяца нам выделили комнату и даже дали автобус, на котором мы из города привезли фанеру. (Пол, действительно застлан большими листами фанеры).
– Для чего это нужно?
– Фанера гладкая, на ней легко скользить, ведь большинство движений выполняются на полу.
Мне не терпелось увидеть этот “фанерный” танец.
Зашипела магнитная лента в стареньком “двухкассетнике” на стуле в углу. Мальчишки друг за другом выходили на фанерную сцену. Скажу откровенно мое представление о брейкерах – дилетантах, сложившееся еще заочно, оказалось ошибочным. Я искренне аплодировала сложным акробатическим элементам, которые исполнялись с удивительной легкостью. Стойка на руках, ноги в это время “танцуют” в воздухе… Кувырок через голову с приземлением на одну руку…Трудно объяснимое словами “па”, в котором ноги сначала поворачиваются на 180 градусов, а потом возвращаются обратно… и еще много не поддающегося описанию. А маленький брейкер Максим продемонстрировал свое умение крутиться на голове без помощи рук (на голове шапочка). Я сделала кучу снимков (для газеты) и видеосъемку (для себя). Можно ли не восхититься, когда обладателями недюжинной жизненной энергии и настойчивости оказываются дети?
– Видели ли твои родители, как ты танцуешь брейк?
– Мама видела, приходила на концерт.
– И каково ее впечатление?
– Прыгать от радости точно не станет, она у меня строгая. Аплодировала тоже сдержанно. Я по глазам понял, что мама довольна. Вообще-то, ей синяки не нравятся.
– Точно, синяки и я видела, мелькали у ребят под майками.
– Когда учишься, падать часто приходится. Порой несколько раз на одно и то же место. Да ладно, мы боли не чувствуем, привыкли.
Конечно, мальчишки ведь.
– Если бы тебе разрешили вести платные занятия, сколько бы денег ты брал с ребят?
Задаю вопросец каверзный, а сама знаю ответ наперед. Его нельзя не знать, если перед тобой большущие искренние глаза.
– Какие деньги? Зачем? – мальчишка забавно смущается.
– Как вознаграждение за труд.
– Мне платят за то, что я веду дискотеку. А брейк – просто увлечение.
– А сам на дискотеках танцуешь?
– Теперь нет. У диск-жокеев времени на танцы не остается.
Читатель, конечно, понял, что это и есть то самое интервью для молодежной страницы, а руководитель команды стильного танца (он сам так просит называть его кружок) – наш с вами одаренный мальчишка. Он и станет моим дальнейшим героем, которого я, коварная, в скором времени… Но пока об этом не знает ни он, ни я, ни сюжет этой книги.
Любопытные, беззастенчиво влезающие во все и вся детские взгляды облепили мой автомобиль, а потом и меня. Я шла сквозь группу подмерзших
подростков, топтавшихся у запертых дверей. Они довольно участливо наблюдают, как я сражаюсь с дверью, советуют стучать, так или этак и лучше каблуками.
Вы когда-нибудь ловили себя на мысли, что ваше отношение к детям больше напоминает отношение к забавным, но все же иногда опасно неразумным зверькам, нежели к полноценным людям? Вот и передо мной трепетала от холода, грела ладошки-лапки и бездумно острила стайка плюшевых зверушек.
Наконец, мне открыли. Я окунулась в тепло, а зверьки остались на холоде. Необычно было видеть огромные пустоты незаполненными и слышать звенящие отголоски собственных шагов. Странно, отчего так тихо и безлюдно, отчего закрыты двери, и теплое фойе не поглощает продрогших зверьков.
Первые, кто попался на моем пути, были те, по чью душу я, собственно говоря, прикатила “уточнять”. Две зверушки мужского пола, переходящие от возложенной на них какой-то ответственности (поэтому послушные) в стадию существ очеловеченных, приветливо заулыбались. Тот, который Алешка (знакомьтесь, это наш с вами даровитый танцор), немедленно, с каким-то выпирающим весельем осведомляется:
– Вы опять хотите написать о нас?
Алешкина энергия сочится если не через шалость, то через озорные реплики. Я не отвечаю, а задаю работу его мозгу (я за этим приехала). Алешка задумывается, силится придумать что-нибудь такое экстраинтересное, что сразу обескуражит меня, но не успевает. Второй зверек по имени Юрка ныряет в кабинет, откуда доносятся приятные столовые запахи, выныривает (сообщил обо мне) и зовет внутрь. Вот тебе раз, я ненарочно попала на чей-то юбилей. Смутиться по такому случаю или нет? И тут:
– Мария Игоревна! – хором чрезвычайно веселых голосов.
Мне наливают вина в несколько бокалов сразу (ах жаль, я за рулем), несколько рук двигают ко мне неприхотливую закусь. Как обидеть веселую компанию? У подвыпивших другие взгляды (куда шире трезвых), другой мир, там трезвый неуместен. И раз моя Рита здесь, я тоже останусь.
Я делаю несколько глотков. Подскакивают плюшевые зверьки, проявляют заботу: разматывают с нежной бесцеремонностью мой шарф, принимают совсем по-мужски шубу и все куда-то уносят подальше от меня. Я помню их постоянные мелькания возле меня. Делаю вид, что не замечаю их шутливую ссору за право сидеть рядом со мной, но счастливо купаюсь в их внимании. Детей разочаровывать противопоказано. Они все идеализируют, ко всему относятся с максимализмом. Подпорченный идеал тут же рушится. Я в милости и этим дорожу.
Для остальных дворец закрыт. Юрка – сын директрисы, а причина Алешкиной привилегии – должность диск-жокея. Сегодня он бог. Рита расхваливает Алешку передо мной, записывая на его счет инициативность, безотказность, помощь в подготовке костюмов и декораций. Удивительное сочетание самозабвенной готовности помочь и какой-то смелой дерзкой неподатливости. Рита купает слова похвалы в хмельном комфорте, глаза ее туманятся. Почему так приятно от ее слов, точно похвала предназначается мне? И вскоре понимаю: Алешка мне симпатичен. Поначалу думала – выскочка, хочет всеобщее внимание обратить в свою сторону. Однако скоро привыкаю к его манере говорить смело, несколько самоуверенно, но без каких-либо оттенков снобизма. Он видит мир открытыми глазами, а не прищуренными с целью завуалировать невыгодные моменты реальности. Смело утверждает – плохо, если считает, что плохо и не приспосабливает собственное мнение к нужному результату. В этом возможно чуть резок, прямолинеен, но вдруг дружелюбен и бескорыстен в другом. Он как-то мгновенно чувствует, что от него хотят, даже если его об этом еще не попросили. Я увидела его именно таким, хотя уверена, что ему свойственны также капризы, шалости и ошибки, допустимые в таком возрасте. Сейчас он ведет себя вполне по-мужски, с удовольствием принимая данную обязанность, а, в сущности, он ребенок. И это нормально, даже мило.
Я радовалась, что попала сюда именно сегодня вечером. Мне было чудесно. И не столько в обществе взрослых, сколько рядом с мальчишками. Такое я испытывала впервые. Человечные зверьки ютились возле меня, ухаживали, подражая взрослым мужчинам, и я растворялась в теплых флюидах, исходящих от них. Это сейчас я все заново прокручиваю, анализирую. А тогда мне было просто хорошо, и я, не нуждаясь в отчетливом понимании причины своего “хорошо”, разумеется, ее не выискивала.
Они оба приятные мальчики, проросшие в обществе на стороне окультуренной человеческой природы (а не сорняков). Но Алешка влияет на меня как горячее солнце, прорвавшееся сквозь слабеющее ненастье. Даже самая неустанная любвеищущая женщина не увидела бы в предмете моего будущего обожания ничегошеньки такого, что могло бы ее привлечь, разве только одна из тысячи. Нечто странное, закрытое для других, выходящее за электрические рамки морали, связало нас незримой нитью, тонкой как паутиновая, словно не отнимая шанса ее разорвать.
Мне тридцать, но всякий, кто слышит об этом, испытывает что-то, похожее на слабый шок, так как выгляжу я ровно на десять лет моложе. Некоторое отставание в физическом развитии в юности казалось мне непоправимой трагедией. Невысокий рост, отсутствие «примечательностей», красящих женский род, делали меня изгоем в обществе сверстников. То, что когда-то заставляло меня испытывать одиночество и орошать слезами душную подушку, теперь магическим образом продлевало мне юность.
Ухожу их мира моих воспоминаний и размышлений и опускаюсь в недра, откуда берут они свое начало – в реальность.
В огромном пустынном зале вспыхнула музыка. Женщины шумно взметнулись над столом, рассыпались по залу. Люблю народ в этом поселке. Люди значительно добрей и простодушней городских, без опаски открыты незнакомым.
Как я и ожидала, Риточка моя завелась подобно механической игрушке и, воспользовавшись относительным затишьем, залепетала в трубку сотового что-то вежливо-кокетливое, устраивая, видимо, продолжение вечера в каком-нибудь ресторанчике. Я пропускаю приглашение составить ей компанию мимо ушей: мое чувство ожидания предстоящей радости проигнорировало мысль о дальнейшем отдыхе в злачных местах. Оно переместилось все без остатка на дверь. И тут же под его напором дверь распахнулась и явила Алешку, свежего и светлого.
– А я пришел вас звать к нам. Мария Игоревна, Маргарита Андреевна, пойдемте танцевать!
Получилось очень просто, однако, я отчетливо уловила в его зове хорошо скрываемое волнительное чувство. Словно по незримой тоненькой трубочке оно перекочевало в мое сердце. Пока я впитывала это сладкое тепло, мальчишка скользнул на соседний стул, и его глаза буквально впились в мои.
– Пойдемте? – голосок уже не бойкий, а чуть дрожащий, как утренняя роса.
– Конечно, – вторю ему точно эхо.
