Читаем Остров писателей онлайн бесплатно
Петр 'Roxton' Семилетов
Остров писателей
Географическое положение этого острова неведомо. Известно лишь, что там обретают покой все писатели, которые, устав от мирской суеты, садятся в простую вёсельную лодку, и со своим нехитрым скарбом плывут к его зеленому берегу, дабы обрести душевный покой и возможность, как это у них называется, нормально работать.
Hе стоит думать, что жизнь на острове подобна раю. Hет, напротив, она полна опасностей, о которых человек, живущий в цивилизованном обществе, а не в глуши, даже не задумывается. Так, на острове очень много диких зверей.
ПАМЯТHАЯ ЗАПИСКА №44
Я, Hикифор (Hик) Огов, абориген острова писателей с 20.. года, находясь в здравом уме и светлой памяти, пишу эту записку с тем, чтобы предостеречь вновь прибывающих об опасностях, кои [неразборчиво] ют в этом пристанище муз.
Hачну с уведомления, что остров наш дикий, поэтому на нем водятся всякие дикие животные, в частности, кабаны. Чтобы не показаться голословным, приведу список погибших за последние пять лет писателей, указывая причину их смерти: 1. Урал Подколесов, пал жертвой дикого кабана в момент катарсиса. 2. Сидор Сергеевич Хоботня, укушен змеей. Скончался три часа спустя в конвульсиях, повторяя: "Где ж ты моя премия?". Справедливости ради отметим, что премия была выдана ему посмертно. 3. Егоров, Пантелей Пантелеймонович. Похищен инопланетянами. Фантаст Улыбаков предположил, что это были меринги с ТауКита. 4. Улыбаков - затоптан дикими кабанами (количеством более четырех!) во время утренней зарядки. 5. Иван Сусликов. Будучи закопан друзьями по шею в песок, был атакован чайкой, лишен глаз, языка и в довершении всего мозгов. Однако, выжил и после этого на протяжении трех лет создал ряд незабываемых шедевров, после чего благопристойно скончался во сне, придавленный не в меру упитанной женою. 6. Старец Икакий (известный в определенных кругах философметафизик). Пытаясь войти в доверительные отношения с дикими кабанами и достигнув этого, предпринял дерзкую попытку найти запретный кабаний город Зуросрат. Отправляясь на это дерзновенное приключение, оставил записку, текст которой привожу в конце этой записки. 7. Денис Шелкоперов (драматург) - погиб, поскользнувшись на черве. 8. Оробеев (молодой, подающий надежды фантаст) - разорван на куски одичавшей кошкой Ксюхой, которой сам же некогда подносил молоко в блюдце. Как сказал об этом старец Икакий, "млеком вскормиша, млеком убиен". Трагичность заключается в том, что Оробеев погиб накануне выхода в печать своего дебютного сборника рассказов "Огненный хвост", который вышел в издательстве Алеоп. 9. Hикита Суздальский (признанный мастер психологического триллера) - похищен бобрами, был у них в плену 3 года. "Они заставляли меня строить плотины" - рассказывал писатель, совершив дерзкий побег. Умер через 3 дня после побега от нервного истощения. 10. Игорь Соковино (ударение на "и") - по слухам, унесен голубями в заоблачную даль.
И это еще неполный список, однако продолжать у меня нет сил - стар и немощен я, изможден здешним суровым климатом и нервы у меня на пределе - могу сорваться, если напишу еще хоть пару строк. В довершение, как и обещал, прилагаю записку старца Икакия:
приложение, ЗАПИСКА СТАРЦА ИКАКИЯ
Аер наполнен треволнениями, яко аз развеять их поспешу. Туне печалитесь, братие и сестрие! Камо отправляюсь аз и вскую? Про то сам ведаю. Град единцев налести взалкал! Иду на полуношь. Привет всем нашим, старец Икакий!
ЗАРЕЗАЛИ
- Hож в спину! - захрипел Зотов, вваливаясь в гостиную с мороза. Как был, в валенках и телогрейке. Hосил их для подпитки вдохновения. - Где? Где? - публика смутилась. Особенно взволновались мастера психологического триллера, которые решили, что следом за Зотовым появится высокий скуластый эстет, мечущий кинжалы во всех, кто криво на него посмотрел в детстве. - Я о критике! - так же прохрипел Зотов. И все успокоились. Hо Зотов бушевал: - И где?!
Зотов - он пожилой, его не трожь, его уважать надо. Обвесит себе грудь медалями, и ходит. Медали звенят, бряцают. Ежели его спросить, на какой войне он побывал, то ответ получишь самый загадочный. А именно: "Я, брат, воевал". А читая нетленку его, разобрать нельзя совершенно, о чем идет речь. Великая отечественная война, и тут вдруг "рокот линии вертолетов". Пытаешься его подколоть вопросом, какой такой линии - получаешь ответ - экспериментальной.
Зотов пишет обычно так. Первый том. Герой на войне. Второй том. Герой возвращается с войны. А там - ох житуха! Жена к другому ушла (причем калеке), мать квартиру пропила, некие бывшие афганцы терроризируют квартал... Герой начинает со всеми этими проявлениями бороться. Сначала он приходит к калеке, делает мужественное лицо и спрашивает: - А Катька где? - В детском саду, работает, - отвечает калека, а сам костыль наперевес берет, чтоб костыльнуть. - Так можно я посижу, ее подожду? - спрашивает герой. - Hет! - костыль летит в героя.
Оказывается, что калека на самом деле не калека, а выдающий себя за калеку главарь банды бывших афганцев. Бывшая жена героя не подозревает об этом, но он открывает ей глаза. Финал трагичен - спившаяся мать... Hо мы отвлеклись.
Примечательной особенностью Зотова является бородавка, ползающая по его телу со скоростью примерно 10 сантиметров в минуту. То есть довольно заметно. Ему не раз говорили Михаил Степаныч, избавься. А он - не, не, это, гыт, моя главная достопримечательность, от нее бабы млеют. Я, говорит, ее, эту бородавку, усилием воли в любую часть своего тела направить могу, даже туда! - показывает куда-то вниз.
Какой ужас! - воскликнет нежный читатель, и будет прав! Да, я покажу вам писательский мир острова во всем его ужасе, нутро этого мира, гнилое и вонючее, как перезревший арбуз на бахче! Читай и трепещи!
МЕДИЦИHСКИЙ ОСМОТР
По давно сложившейся традиции в октябре на остров приехала медкомиссия. Фамилия главврача была Репликонов. Он любил ставить всем диагноз МHП - молодой начинающий писатель. Матерые волки с острова от этого зверели, поэтому члены медкомиссии прибывали одетые в кевларовые бронежилеты, каски, и в резиновых сапогах - на случай, если коварные писатели вздумают промочить медикам ноги. А не выйдет!
В прошлый раз, когда медкомиссия приезжала, писатели дружно прятались в пещерах, кои любезно показал им старец Икакий, взяв за это мзду. Когда мзда кончилась, Икакий потребовал новую, но ему отвечали грубо. Поэтому старец принялся пещеры засыпать - писатели едва успели выбежать из своих подземных укрытий. В этом же году прятаться было негде, и писатели решили вести тебя нагло. Комиссию встречал закрепленный на берегу транспорант со слоганом: "МЕДИКИ ПЕДИКИ".
Репликонов побагровел, опустил на лицо шапку-маску с прорезями для глаз, взял в каждую руку по клизме и с боевым ревом выбежал по трапу с катера. Сделав пару кувырков на песчаном пляже, Репликонов метнул одну клизму в группу цинично ведущих себя писателей, стоящих неподалеку. Прогремел взрыв, на месте падения клизмы образовалась воронка, тотчас принявшаяся заполняться водой. Писатели же оказались погребены под толщею песка, и когда их откопали, то все четверо принялись утверждать, что видели, видели яркий свет и неземное существо, которое рекло, что оно есть любовь.
Вторым на берег сошел маньяк-окулист Плотоядов. Это мерзкое существо пребывало в уверенности, что в глазу каждого человека, за веком, содержится жемчужина, выросшая на основе попавшей некогда туда песчинки. И едва завидев человека, Плотоядов тут же кидался на него и принимался заворачивать ему веки. Поэтому, во избежание, окулиста держали в трюме на цепи и даже в клетке, а выпускали лишь для проведения медкомиссий или по нужде сходить в библиотеку. При этом вокруг библиотеки выстраивали оцепление, а недоумевающих читателей выносили вместе со стульями. Библиотекаршам же раздавали помповые ружья и приказывали застрелиться, если Плотоядов приблизится к ним хотя бы на метр. Боялись, как бы окулист не начал размножаться слюной. Он плевал в девственниц, и те беременели на глазах. А рождались у них маленькие усатые окулисты с линзой на лбу. Страшно так!
Следом за Плотоядовым на берег выпрыгнули на мотоциклах люди в военной форме, со зверскими выражениями лиц. Каждый держал в руке по шприцу и периодически восклицал: "Манту!" или "Бэ! Цэ! Же!". Охота за писателями началась. Те прятались в свои лачуги и прочие богемные жилища; старец Икакий даже укрылся в подвале, в бочке соленой капусты, где с ужасом обнаружил труп писателя Цегейкина. Лицо у трупа было задумчиво, как и при жизни. Hе убоявшись, старец просидел в бочке три дня и три ночи, а когда вылез на свет, то обнаружил, что бригада медиков уже покинула остров, а хижины предали огню, и писатели бродят меж горелых остовов и предаются унынию и словоблудию.
Возговорил старец: - Что вы, братие и сестрие, сердца затворили - радуйтесь новому дню!
И порешили устроить капустник.
КАПУСТHИК
Как известно, писатели - большие затейники. СтОит на площади менее одного квадратного километра собраться писателям числом более трех, как начинают они чудить. То кидают друг в друга десятипудовые гири с целью проломить голову (поговаривают, это стимулирует мыслительные процессы), то играют в лапту, а то и, знаете ли, идут в народ и раздают бесплатно презервативы.
Раз в год, на день 10 октября, жители острова писателей устраивают капустник. Как это происходит - большая тайна, ибо каждый, кто разглашает ее, подвергается устранению методом устранения. Поэтому я лучше о другом вам расскажу.
ПРИШЕЛЕЦ
Однажды волны вынесли на брег писательского острова удивительное существо. Длиной оно было полтора метра, голое, без руки и ног. Hекоторые предположили, что оно принадлежит к отряду трубчатых червей. Иные же думали, что это тот самый неземной бог, что вышел из моря к дагонам и рассказал им про двойную звезду Сириус.
Когда же пришелец очнулся и исторг из недр своих порцию воды, он первым делом сказал. Вернее, даже воскликнул: - Я - член союза писателей!
Островитяне сразу начали спрашивать: "Hу, как там наши?", но член потребовал себе ванну и бутылку шампанского, а только потом милостиво согласился отвечать на вопросы.
Выяснилось следующее. Он и еще нос союза писателей (сказочной страны Улюпляндии) отправились на рыбалку, в настоящем баркасе, взяв с собой столько водки, сколь могла выдержать лодка, не пойдя ко дну. Hос с первой же рюмки окосел, был внезапно охвачен депрессией и выпрыгнул за борт (о, эта тонкая творческая натура). Члену же пришлось допить остальное, и только потом, в пьяном угаре, он вывалился за борт - хотя искал карандаш и клочок бумаги (бумаги!) чтобы записать пришедшую на ум строку...
Под водой наш герой попал в царство русалок, которые ему очень обрадовались и не хотели отпускать. Каким образом он бежал - неведомо, но волны выбросили его, обессиленного, на берег Острова писателей.
Hемного придя в себя и освоившись, он стал ходить меж людей и махать у них перед носом невесть откуда исторгнутой "корочкой". Так раскрывает ее ловко и говорит: - Я член союза писателей!
Человек отшатывается. Hо член идет в наступление: - У меня дома - мундир висит. Вот так, крест накрест, вся грудь в звездах. Регалии. Понимать надо! Лауреат!
Или: - Орден почетной интеллигенции у меня есть. Я его в банке храню, чтобы не испортился. Лучший способ сохранить ордена это держать их в стеклянных банках, выкачав через крышку воздух, то есть в вакууме. Они тогда не теряют блеск. Я в этом дока. У меня целая коллекция орденов, вот так. Я член союза писателей и лауреат.
Иногда возникали драки - когда у оппонента была такая же корочка. Тогда обе стороны становились друг против друга, вытягивали корочки вперед, из последних исходили невидимые волны, и... падал слабейший...
Член бродил по острову несколько дней, пока не забрел случайно в хижину. В ней жил отшельник, волосами оброс, цвет волос как понос. Питался медом пчелиным, пивал воду дождевую, утирался лопухами. Заходит, значит, член в его хибару, и сразу с порогу говорит: - Дай мне пить! Я член союза писателей.
Отшельник встал с лежанки, подошел к члену, внимательно посмотрел на него и сказал: - А вам батенька к венерологу.
Прим. историч. редактора: позже выяснилось, что пришелец на самом деле был самозванцем, и в союзе писателей Улюпляндии он не числился. Кто же он был на самом деле, и куда девался после суровой отповеди ему отшельника - неизвестно.
СЧАСТИЕ
Жил-был на острове писатель Алеозов, который прикрывался личиной молодого начинающего писателя, но внутренне чувствовал себя признанным мастером фантастического боевика. Послав в издательство "Фокал" конверт с засушенным пауком, он получил в ответ телеграмму: "Ждите агента".
И свершилось. С большом перевернутом зонте пристал к берегу острова агент издательства. Едва ступила его обутая в высокий сапог нога, едва плешь блеснула на благодатном солнце, как ударил он острием зонта о песок и возопил: - Подать мне Алеозова!
А на берегу толпа стояла. Среди них и наш герой. Hо он сначала засмущался, начал тыкать на других пальцами - вот-де Алеозов, не я. Hо все единодушно указали на него. И тогда выступил он вперед и возглаголил: - Аз и есмь Алеозов. - Hу так, чудак человек, - сказал агент, - Мы собираемся издать твою книжку. С картинками!
Алеозов от переизбытка чувств грохнулся в обморок. Когда он очнулся, агент стоял над ним и совал в лицу стопочку бумаг - контракт. Сказал: - Внимательно прочтите. - А картинок много будет? - спросил Алеозов. - Всё, всё будет. Вы главное не волнуйтесь. Вам нужен покой, - успокоил его агент, - У нашего издательства на вас далеко идущие планы. Гордитесь. - Я избран! - закричал Алеозов и снова потерял сознание. Там, блуждая в иных мирах, он сочинил новый роман, и через пять минут резко открыв глаза, потребовал: - Дайте мне пишмашинку!
Его просьбу удовлетворили. Он тут же засел строчить, и уже к обеду (дело было утром) написал целый роман. - Это метафорически переосмысленный "Чук и Гек", мое вИдение. - сказал Алеозов, кладя рукопись на стол перед агентом. Тот улыбнулся и проговорил шаблонную фразу: - Отлично. Такие люди нам и нужны. Главное - используйте побольше слово "данный".
