Читаем Остроумов онлайн бесплатно
Пространство Лодыгина – темная изнанка нашего мира, свернутого непостижимым для человеческого разума образом, обратная сторона космоса (или, как любят теперь писать в журналах, «сверхкосмос») – даровало людям возможность скорых путешествий по Вселенной. Оставим пока в стороне (что сделал и Ермаков) рассказ о том, как боролась отважная команда с красным туманом, как отказали генераторы в поле холода и только в последний момент на замерзающем корвете удалось механикам запустить их. «Витязь» уклонялся от вовремя обнаруженных наблюдателями вулкаров и притяжалей, штурманы денно и нощно анализировали карты, правя курс и порой одной лишь интуицией уводя корабль от столкновения с теми грозными силами, которые царствуют в чуждом человеку мире.
За сорок дней пронесся «Витязь» через одиннадцать миллионов световых лет и вынырнул в обычный космос неподалеку от первой своей цели – небольшой планеты, названной сначала Райским Садом. Вся она, как и предсказывали ученые, утопала в растительности. «Климат для жизни самый благоприятный. Следов цивилизации не наблюдаю. Атмосфера для дыхания человека не подходит, но данное препятствие легко может быть устранено за год работы оземельной станции. Отправляю на поверхность катер-челнок», – так радировал Ермаков на Землю.
Однако связь с катером сразу была потеряна. За густыми облаками не было никакой возможности разобрать, что же случилось на планете, что стало с двадцатью учеными, офицерами и матросами: катер попросту пропал с экранов радиоскопа. Ермаков принял решение тотчас лететь на поверхность. С собой он взял только троих имевших боевой опыт офицеров и пятерых матросов.
Место посадки в центре единственного материка, по всем измерениям видевшееся с орбиты твердью, оказалось глубоким болотом. Быстро найдено было место, где затонул первый катер, и спущен зонд, обеспечивший связь. Капитан и его команда начали готовить операцию по подъему. Работа шла в сложнейших условиях: второй катер вынужден был висеть в воздухе, а люди – прыгать по корням деревьев в герметичных костюмах, ежесекундно рискуя свалиться в клейкую субстанцию, из которой без посторонней помощи не выбраться. Имевшиеся на катере надувной спасательный плот и часть емкостей с кислородом и водой были превращены в понтоны, установлены были лебедки, дополнительной силы которых должно было хватить для вызволения скованного трясиной челнока.
Но в тот момент, когда команда спасателей готова была начать подъем, на них со всех сторон набросились ужасные существа, поначалу принятые за растения и до этого времени ждавшие удобной для атаки минуты.
– И вот эти адовы порождения окружили нас дюжиной! – взмахнул Ермаков рукой. – Нет, больше, больше их было! Сами по топи ходят как по лугу, быстрые, клювы у них, рук-ног по шесть пар, когти – что твой серп!
Он отпил кофе из заново принесенной автоматами чашки и промокнул губы платком.
– Ты, Володя, меня знаешь. Я всякого повидал и редко так расхожусь. Но здесь мои люди стояли беспомощные, шевелились уже под нами эти корни, и бог его знает что еще бы высунулось. Выхватили мы пистолеты, да на такой близости что от них толку? Уже рукопашная пошла. Они, эти штуки, как из палок сделаны. Матроса моего прихватил один, костюм ему разорвал. Я туда. Кортиком колю – как в дерево бью. Но оттащил. Упали мы на понтон, из плота надутый. «Только не здесь, приятель! – думаю. – Не дам я тебе, инопланетной твари, понтон повредить! Лучше утону с тобой, поганцем, вместе!» Держу его за руки-палки, а два когтя уже у самого горла моего. И тут Димка!
Ермаков взглянул на помощника, который готовился стойко перенести самое, быть может, сложное испытание для человека его склада.
– Бросился к нам, ударил чудище в центральную его ветвь… или пускай будет ствол. В этот ствол ударил. Сразу оно сжалось, как паук над огнем! «Бейте, – кричит, – в красный узел! Там у них слабина!» Тут уж мы показали, что такое флот! Всех за три минуты отправили куда положено! И Димка был просто тигр – нет, барс – в белом костюме!
Остроумов слушал рассказ затаив дыхание, не смея вставить слово и лишь кивая или хватаясь в самые острые моменты за бороду. Зная уже в общих чертах произошедшее из газет и междусети, он не мог не пережить все заново, так, как если бы сам находился в то время на чужой планете.
– А что же тот матрос? С порванным костюмом, – подавшись вперед, спросил он, нахмурившись.
– Быстро в катер донесли, спасли. Он молодцом держался, хитро так лег, чтобы не тонуть и кислород не терять. Мои ребята паники не ведают! А вот с первого катера один матрос, Андрейка, погиб.
Ермаков сжал губы и посмотрел в окно.
