Читаем Осторожно - пума! онлайн бесплатно

ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Пармузин Ю. П.

Осторожно — пума! М., «Мысль», 1973.

160 с. с илл.; 8 л. илл. (Рассказы о природе).

Автор книги, ученый-географ, на протяжении многих лет

работающий в сибирских экспедициях, рассказывает в научно-

художественных очерках о первоисследователях труднодоступ-

ных районов Сибири и дальневосточной горной тайги, о при-

роде этих интереснейших мест. В книге хорошо ощущается

романтика таежных походов, условия нелегкой, но увлека-

тельной работы полевика-географа.

От автора

Эта книга о рядовых первопроходцах, пионерах в иссле-

дованиях сибирских и дальневосточных природных богатств,

о природных условиях этих советских земель и о самом

страшном звере.

Самый страшный? Читатель, особенно если он зоолог,

наверняка усомнится: путает что-то автор — самого страш-

ного не бывает! В самом деле: кто это — медведь, тигр,

крокодил, а может быть, иксодовый клещ?

И все же автор утверждает, что самый страшный зверь

существует. Он притаился внутри нас — экспедиционных

работников, путешественников, туристов и яростно пожирает

своего хозяина — только поддайся. Имя его — непредусмот-

рительность. Он беспощаден к тем, кто неопытен, но само-

уверен, беспечен и надеется на авось, слаб физически и не-

устойчив морально, слабоволен и рассеян.

Читатели газет нет-нет да и встретят горестную весть

о том, как человек, оказавшись лицом к лицу с тайгой или

горами, тундрой или просто рекой, то завален лавиной, то

замерз, то, растерявшись, заблудился или утонул. Начина-

ют искать виновного, суд, разбирательство, наказание...

Главное же наказание получает сам пострадавший и дело,

не доведенное им до конца. Его гибель — горе родным и

близким.

Автор и его сверстники не изучали курса техники без-

опасности в экспедициях по той простой причине, что созда-

тель этой совершенно необходимой дисциплины профессор

Г. К. Тушинский в то время был студентом географического

факультета Московского университета. Вот и приходилось

нам, неопытным, необученным, постигать на многотрудной

практике и элементарные требования к экспедиционной

одежде, и сложные правила сохранения здоровья и самой

3

жизни в необжитых таежных просторах Сибири и Дальнего

Востока.

Незнание техники безопасности и типичные для студен-

тов жизнерадостность и легкомыслие приводили иногда

к трагическим последствиям. Если же трагедии по счастли-

вой случайности не происходило, то все минувшие ошибки

и промахи воспринимаются сейчас как комические недора-

зумения. Впрочем, трагическое и комическое — одно из про-

явлений закона единства противоположностей в экспеди-

ционных исследованиях.

Однако курс техники безопасности читается, а люди

гибнут. В чем дело? Да в том, что эта самая непредусмотри-

тельность не только свирепый, но и коварный зверь. Он вну-

шает студенту и молодому туристу: «Не все, что читают

профессора, принимай всерьез. Ха, техника безопасности —

чепуховый курс!»

В этой книге автор решил поделиться с читателем горь-

ким опытом давних времен. В то время, о котором повест-

вуется здесь, он был молодым специалистом и непосредст-

венным участником или свидетелем описываемых событий.

Он не изменил ни время, ни места действий, ни географиче-

ских названий, ни имен действующих лиц.

Да простят мне здравствующие герои моих записок, если

тут повествуется несколько не так, как они представляли

свои поступки тогда! Каждому человеку свойственно пред-

ставлять действия, как собственные, так и товарищей, по-

своему, и что же делать, если мне так вот и представлялось,

как здесь написано?

Осторожно — пума!

В начале тридцатых годов, тогда, когда мы были еще

студентами, Родине срочно потребовалась точная топогра-

фическая карта. Вместе с созданием отечественной авиации

возникло несколько аэрогеодезических предприятий. Новые

требования порождали новую технику, новая техника требо-

вала новой методики выполнения работ. По предложению на-

ших старшекурсников В. А. Буханевича, Б. А. Колесникова

и других, поддержанному именитыми географами, в аэро-

геодезических предприятиях возникла новая должность —

«географ». Кто станет географами производственных пред-

приятий? Конечно, молодежь.

Итак, мы были первыми! Что мы можем сделать и что

с нами делать, мало кто представлял, и тем более руково-

дители аэрогеодезических экспедиций, на чью голову свали-

лись в качестве специалистов десятка три студентов-практи-

кантов. Наш же студенческий ум и вовсе не был в состоянии

осмыслить всей грандиозности свершившегося события —

учреждения первой географической должности в производ-

ственных предприятиях. Практического опыта, с которого

можно было бы взять пример, и вовсе не было — наступал

тот период, который в истории геолого-географического изу-

5

чения нашей страны вошел под названием переходного от

индивидуальных исследований к коллективной площадной

съемке.

На долю группы студентов третьего и четвертого курсов

Московского университета выпало Забайкалье. Конечно,

в первую очередь возникла мысль: а что нам известно о За-

байкалье? Большую Советскую Энциклопедию, которой

так успешно пользуются сейчас студенты, тогда еще только

начинали издавать, и том на букву «3» в библиотеки не

поступал. Нашли мы две книги — В. А. Обручева «Селен-

гинская Даурия» и Л. И. Прасолова «Южное Забайкалье»

(почвенный очерк). Но как мы ни перекапывали каталоги

библиотек, ни о растительности, ни о животном мире, ни

о климате, ни тем более о современной экономике ничего не

выяснили. В конце концов нам стало казаться, что наше

отечественное Забайкалье — страна еще не открытая. Нам

даже в голову не приходило обратиться, как сейчас узако-

нено во всех вузах, за консультацией к нашим профессорам,

из которых только Н. Н. Баранский бывал в Сибири в пер-

вое десятилетие нашего века, и то не по географическим,

а по революционным делам.

Мы занялись самодеятельностью. В ожидании отъезда

было решено ознакомиться с флорой и фауной Забайкалья

через ботанический и зоологический сады. Вы думаете, эта

затея достигла цели? Ничего подобного! В Ботаническом

саду Московского университета на Первой Мещанской под

стеклом оранжереи зеленели пальмы, бананы, магнолии,

диковинные цветы наполняли ее запахами Африки и Южной

Америки, Западной Европы и Австралии — и ни одного

растения из Забайкалья, даже тривиальной даурской лист-

венницы в саду не было. Сибирь была страной трудной,

почти неосвоенной и малоисследованной.

Не лучше было и в зоологическом саду. Кого только нет

в нашем зоопарке! Львы из Сахары, обезьяны с Амазонки,

страусы эму из австралийской саванны, попугаи Малайских

островов, питоны Индии, крокодилы Нила. Среди множества

иностранцев лишь наш добродушный сибирский медведь сло-

нялся из угла в угол по клетке да какой-то облезлый камы-

шовый кот считался забайкальским, хотя в Забайкалье

камышовые коты практически вывелись и этот реликт со-

хранился только здесь.

Однако не пропадать же пятидесятипроцентным студен-

ческим билетам! Мы разбрелись по зоосаду. После наиболее

захватывающего зрелища клетки с мартышками, с их на

6

первый взгляд непоследовательными действиями мое вни-

мание привлекли хищники. В одной из клеток сидели две

крайне недовольные пумы. Возможно, проходила семейная

ссора или они, как на некоторых зимовках разнохарактерные

люди, видя постоянно только одни знакомые лица, осточер-

тели друг другу.

Конечно, не нужно объяснять просвещенному читателю,

что пума — это огромного размера кошка коричневого или

черного цвета, раз в пятнадцать — двадцать больше нашей

домашней. Ее тело поставлено на высокие ноги и снабжено

предлинным хвостом. Обитает она исключительно в Америке,

особенно в горах и по опушкам тропических лесов, а на

другие континенты добровольно не появлялась и никогда там

не жила.

Представшие моим глазам пумы были в отвратительней-

шем настроении. Стремясь как можно дальше держаться

одна от другой, кошки нервно шагали от угла к углу. Одна

терлась о доски глухой задней стенки, а другая — о прутья

передней решетки. Они расходились в противоположные

стороны, резко поворачиваясь в углах, а когда сближались,

как по команде выпускали громадные когти, стуча ими по

железной обивке углов клетки, поднимали шерсть на заг-

ривке, поворачивали морды, угрожающе скалили зубы, ры-

чали, а зверские глаза метали друг в друга зеленые иск-

ры. Их хвосты в это время молотили стенки клетки, тщетно

стараясь выломать их. Никогда после мне не приходилось

видеть большей свирепости ни у одного зверя. Встретишь

такую кошечку в ее родных американских горах —

и пропал...

Как обычно, неудачи, как и обязанности, выполнения

которых не требуют, быстро забываются. В пути забылись

и попытки познакомиться с Забайкальем, не выезжая из

Москвы. И вот перед нами село Никольское у подножия

Заганского хребта. Бородач забайкалец, привезший нас

с железнодорожной станции Петровск-Забайкальский, с

чувством глубокого уважения к делу доложил начальнику

геодезической партии, показывая на нас кнутом: «Вот,

паря, однако привез тебе людей — не то фотографы, не то

мотографы, язви их».

Такое представление уже не удивило нас. За трое суток

пути, пока добирались на телегах по размытым только что

прошедшими дождями проселкам, мы успели освоиться со

своеобразным лексиконом забайкальцев. Впрочем, далеко

не все было понятно в их разговоре. Такие предложения, как,

7

например: «Аногдысь сундулой с братаном тянигусом хлы-

няли...» — понять без переводчика невозможно. В переводе

же это означало: «Позавчера с двоюродным братом ехали

мелкой рысью (трусцой) в телеге на лошадях по длинному

пологому склону».

В некоторых районах южного Забайкалья живут по-

томки высланных Екатериной II староверов-раскольников.

С тех пор эти русские люди сохранили многие старые обря-

ды и обычаи, например запрет курения. Одежда их красоч-

ная, яркая, как в хоре имени Пятницкого, с расшитыми

бисером кокошниками и пятью —восемью юбками у девушек,

с длинными рубахами, подпоясанными матерчатыми поя-

сами с кистями, и высокими вышитыми воротниками у муж-

чин. Речь их изобилует анахронизмами. Словечки же «паря»,

«язва», «однако» до сих пор вплетаются здесь в любую речь

и в любом исполнении.

— Географы,— показал свою эрудицию, поправив воз-

ницу, геодезист.

Однако кроме названия он тоже толком не представлял,

какую пользу от нас может получить отечественная геодези-

ческая служба. Но при нас был циркуляр: «Обучить геог-

рафов топографическому дешифрированию аэрофотосним-

ков; провести пятидневную практику по краткому описанию

геологического строения, форм рельефа, вод, растительно-

сти, почв, грунтов, путей сообщения, чтобы впредь такие

описания сопровождали каждый изданный топографический

лист; вменить в обязанность географам составление этих

описаний и заполнение топографических журналов».

Кроме топографического дешифрирования и заполне-

ния топографических журналов, все остальные пункты

циркуляра касались непосредственно вопросов учебных

практик, которые мы проходили на первом и втором курсах

за селом Воробьево, именно там, где теперь кончается тер-

ритория нового здания Московского университета. Такое

состояние дел воодушевило начальника партии.

— Отлично! Значит, вы сможете вести топографический

журнал, а то ведь техников-топографов не обучали ни геоло-

гии, ни почвоведению, а журналы заполнять требуют, раз

их напечатали.

И он для примера показал топографический журнал,

заполненный техником-топографом и забракованный на-

чальством.

Журнал представлял собой общую тетрадь в твердых

корках. Каждая страница требовала множества сведений.

8

На первой странице было напечатано «Геология» и оставлено

около 60 строк для повествования о строении земной коры

в данном районе съемок. В журнале же стояла буква Z,

что означало честное признание топографа в некомпетентности

по части геологического строения его участка. На несколь-

ких страницах требовалось дать характеристику рельефа.

Здесь всего на одной строчке стояло: «Рельефа нет». Оче-

видно, топографу попалась равнина. На следующей странице

следовало дать сведения о почвах. И здесь была заполнена

лишь одна строчка: «Почвы вспаханы». А вот о каких поч-

вах — подзолистых или черноземных, грубоскелетных или

суглинистых — шла речь, не было известно.

После ознакомления с такими записями и содержанием

требований мы воспрянули духом и заверили, что заполним

не только по одной строке, а по нескольку страниц на каж-

дый раздел журнала, только бы посмотреть все это непосред-

ственно в поле. Удовлетворенный начальник партии при-

ступил к обучению нас основам топографического дешифри-

рования, то есть тому делу, в котором он «собаку съел»,

хотя лишь всего один год существовала аэрогеодезическая

съемка в Советском Союзе.

Обучение шло успешно, начальник был доволен и начал

хвалить район, вверенный ему для топографической съемки.

— Вам, надо сказать, повезло. Забайкальская тайга —

это садик по сравнению с сибирской или, того хуже, с даль-

невосточной тайгой, куда попали ваши товарищи. Дождей

тут мало. В болотах не утонешь. Заблудиться почти невоз-

можно, имея такой прекрасный и исключительно точный аэро-

фотоматериал. Район весьма фотогеничен, и вы в этом

убедитесь завтра же на практическом дешифрировании.

Для первого опыта решили взять площадь в половину

топографического листа, разделить ее на равные участки

между всеми географами и описать вместе с дешифрирова-

нием — так, чтобы это служило эталоном для дальнейших

работ. Общими усилиями составили краткую инструкцию-

вопросник, на что обращать внимание при полевом исследо-

вании и что выделять на аэрофотоснимке.

Девушкам дали участки с селами, а самые дальние, та-

ежные, достались наиболее крепким старшекурсникам. Ре-

шили, что девушки будут изучать свои участки по двое,

чтобы никто не обидел, а мужчины могут ходить и по одному.

Сейчас строжайше запрещено посылать в тайгу исследовате-

лей в одиночку, тогда же как-то мало доходила серьезность

этого правила и до исполнителей, и до начальников,и сплошь

9

и рядом человек один уходил на несколько дней и в тайгу,

и в горы.

Следующий день был занят снаряжением и подходом

к участку работ. Снаряжение мое нехитрое: полевая сумка

с аэрофотоснимками и полевым дневником, анероид в дру-

гой сумке, на поясе геологический компас и охотничий нож,

который я успел купить у бурята, за плечами крохотный

(теперь таких не делают) рюкзак с тонким одеялом, солдат-

ским котелком, ложкой, кружкой, пшеном, хлебом, баночкой

масла, сахаром, солью, в руках геологический молоток

и плащ через плечо. Одежда в точности соответствовала

одежде географа из популярного в то время приключенчес-

кого кинофильма «Золотое озеро»: пестрая ковбойка, новые

ботинки и брюки, правда основательно проношенные.

Участки Лизы Цирюхиной, Димы Борисевича и мой были

самые дальние, и поэтому, чтобы добраться до них, нам

дали вьючную лошадь с рабочим, который должен был со-

провождать Лизу в маршруте.

Рабочий — типичный забайкалец: широкоплечий, кря-

жистый, широкоскулый, с жиденькой бородой и узкогла-

зый, хотя и русский. Он не выпускал изо рта самодельную

трубочку, на его лице ничего не отражалось, даже если бы

случился пожар или землетрясение. Тем не менее, завьючив

лошадь, он, почти не глядя на меня, не спеша сказал:

— Однако, паря, обутки у тебя шибко худые — по че-

пуре1 на день. В тайгу ичиги надо.

Ичигов у меня не было, а про себя я подумал: всяк кулик

свое болото хвалит, а забайкалец — свои ичиги. Неужели