Читаем Останься со мной (ЛП) онлайн бесплатно

Для душ, которые чувствуют себя потерянными или непонятыми, это для вас.

Вы не одиноки.

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен: совместная редактура файла группами lorenhalefucksbetter и delicate_rose_mur, а также главный редактор и производитель мерча Александрина.

Пролог

“Ты предо мной стояла, словно воспоминание,

Но я был чужаком в твоих глазах.

Неужели ты забыла вспомнить

Или вспомнила, что нужно забыть?”

— Оливер Мастерс

Мия

Я никогда не забуду день, когда ты ушел. Ты слегка приподнял подбородок и наши взгляды встретились. Я видела только пустоту на том месте, где раньше сияли ранимость и удивление. А теперь в них была бездонная пустота. Я никогда не видела твои зеленые глаза такими тусклыми. Это заставило мой желудок провалиться в мрачное затмение, скручиваясь все быстрее и быстрее, без конца, без границ, только тьма.

А потом ты отвел взгляд.

Кислород в моих легких, кровь в моих венах, плоть с моих костей — все это рассыпалось, разбиваясь на мелкие кусочки, но все еще держалось на ниточке. Нитью было мое сердце. Оно работало на автопилоте, будто не могло связаться с остальным телом. В ушах стучало, и я хотела, чтобы это всё прекратилось, но моё сердце не было готово отпустить тебя. Оно продолжало биться с тем же ровным ритмом, не желая отказаться от того, кто стоял прямо передо мной.

«Может быть твои глаза вернуться к моим» — подумала я…точнее молилась.

И я ждала.

Прошло две секунды…

Затем три — я ждала, пока мое тело ослабнет от разрыва, а сердце продолжит биться.

Четыре…

А затем ты повернулся ко мне спиной.

Всё, что между нами было, ушло, но я отчетливо помнила каждую деталь, и это было несправедливо. Могла ли я принять твой пустой взгляд за удивление и уязвимость? Конечно, все, что он мог предложить, было лучше, чем ничего. Если бы только он обернулся. Заметил ли он меня вообще?

А потом он сделал шаг в противоположном направлении. Ты ушел, отправился в неизвестность, и я не могла вернуть тебя, но мое сердце продолжало биться ровно, двигаясь в ритме надежды. «Останься со мной», — повторял ты снова и снова. Кто бы мог подумать, что именно он сделает шаг в забвение? Я кричу внутри прямо сейчас, почему ты не слышишь? Почему ты не остался со мной?

Я не успела поцеловать тебя на прощание. Ты ушел, и, хотя ты был всего-навсего в двадцати футах от меня, а я уже скучала по тебе. Было вполне возможно, что ты очнёшься и обернешься, или что я проснусь.

В любом случае, это был страшный сон.

Я заставила себя закрыть глаза. Я не могла смотреть как ты уходишь, каждый шаг увеличивал расстояние между нами и уменьшал шанс того, что ты вернешься. Темнота была лучше, и если бы я плотно закрыла глаза, то смогла бы увидеть звезды. Я сосредоточилась на желто-оранжевом горизонте за веками, представляя, что это закат, несмотря на горечь. Единственным теплом была вода, собирающаяся в уголках моих глаз. Слезы боролись некоторое время, сражаясь с той же ложью, что и мое бьющееся сердце.

Хотелось бы мне поменяться с тобой местами, потому что я не достойна жить в мире, который ты озарил своим светом. Ты не заслуживал всего этого.

Но это было именно то, что заслужила я.

Поначалу я думала, что с тобой будет весело, и что я смогу с легкостью уйти от тебя. Это я вырывала сердца, но теперь кровоточило мое. Стены, окружавшие меня, были прочными и нерушимыми до тебя.

И теперь, когда вокруг не было ни стен, ни тебя, я медленно задыхалась.

Когда дело доходило до нас с тобой, я никогда не думала, что ты будешь тем, кто уйдет.

Глава 1.

“Падая сквозь темноту,

Она не кричит, не просит о помощи,

Потеряв свой рассудок давным-давно,

Она все время просто предпочитает падать.”

— Оливер Мастерс

Я никогда не воспринимала свою мачеху всерьез, когда она говорила, что отошлет меня за мое безрассудное поведение после того, как нашла парня в моем шкафу. И меня, честно говоря, это никогда особого не волновало. Ее слова лишь подогревали мой интерес.

Поэтому однажды я украла ключи от её драгоценного БМВ 3-й серии и въехала на нем прямо в ворота гаража.

Диана устала от моих выходок и обвиняла во всём моего отца, который все больше отказывался верить в то, что меня можно вылечить. Мой отец, простой и пассивно-агрессивный человек, ловил каждое резкое слово, слетавшее с ее идеально накрашенных губ, сидя за обеденным столом и глядя на нее пустым взглядом.

Мне, если честно, даже не нравился тот парень. Все, чего я хотела — это почувствовать что-нибудь. Хоть что-то.

На пороге девятнадцатилетия, когда инцидент с БМВ стал последней каплей для моей мачехи, а у моего отца сдали нервы, они оба решили обратиться в правоохранительные органы. Поскольку я исчерпала все свои «предупреждения», меня хотели отправить в психиатрическую лечебницу, но мой отец умолял судью отослать меня в Долор — самое дальнее исправительное учреждение для таких, как я.

Не поймите меня неправильно, я знала, что не была нормальной, но никогда не думала, что есть кто-то ещё похожий на меня. Не говоря уже об учреждении для… такого типа людей как я (если такие вообще были).

В какой момент всё поменялась в худшую сторону? Я убедила себя, что всегда была такой. Позволяла думать парням, что они могут использовать меня.

Хотя выгоду всегда извлекала только я.

Я хотела чувствовать их руки на себе, губы на своих губах, их рвение и похоть, как если бы они передавались мне. И хотя я ничего не чувствовала, но возможно — только возможно — это когда-нибудь смогло бы зажечь пламя внутри меня, которое долго бы полыхало. Боль, похоть, гнев, страсть — я была готова принять все, что угодно. Моё сердце было жестким. Трупное окоченение уже вошло в мою душу, если она вообще у меня была. Я не была в этом уверена.

Мой чемодан лежал полупустой на краю кровати, когда я стояла над ним. Даже имея короткий список допустимых предметов, мне не хотелось ничего брать. Ни фотографий, ни наволочку для подушки или одеяло. Меня ничего не интересовало, кроме моих наушников, которые, я была уверена, конфискуют по прибытию. Я открыла прикроватную тумбочку, чтобы достать оттуда пачку презервативов, их не было в списке «недопустимых предметов», и сунула в потайной карман на дне чемодана.

Довольная, я потянулась к верху чемодана, захлопнула его и без раздумий застегнула молнию. Я не злилась на Диану. Если бы это было так, это бы означало, что у меня есть чувства. Я правда не винила её. Если бы у меня была такая приемная дочь как я, то мне бы пришлось поступить так же.

— Мия, ты готова? — крикнул отец снизу лестницы.

Я ничего не ответила.

— Мия Роуз Джетт!

— Две минуты! — я поставила едва упакованный чемодан у двери своей спальни и в последний раз бросила взгляд на голые стены старой тюрьмы, прежде чем войти в новую. Мои стены всегда были пустыми — просто моя кровать, мой комод и мой стол. Никакой индивидуальности. Как только я выйду за дверь, то покажется, будто я никогда здесь и не жила. Это пространство может быстро стать гостевой спальней, и я уверена, что у Дианы уже есть подборка в Pinterest, посвященная дизайну.

— Ну уж нет, ты в этом не поедешь. — Диана сморщила лицо у подножия лестницы. Ни один волосок ее короткой обесцвеченной стрижки не шевелился, пока она слегка мотала головой из стороны в сторону. Она всегда перебарщивала с лаком для волос. Если подумать, то я не помню, что когда-либо видела ее с растрепанными и неухоженными волосами. Даже когда она занимается своей пятидесятиминутной видео-тренировкой после ужина в комнате с приоткрытой дверью, ее волосы всегда были в идеальном состоянии.

— Что не так с моим нарядом? — Я опустила голову, когда поправила свою черную оверсайз футболку с надписью: «МИЛАЯ, НО ПСИХОВАННАЯ» поверх коротких порванных джинсовых шорт, обнажающих мои «куриные» ноги. Кто-то мог бы подумать, что под ней я голая, настолько футболка скрывала все, но это не так. Там есть одежда. Клянусь, отец.

— Ничего страшного. Поехали. Мы уже опаздываем в аэропорт, — сказал отец, помахав мне рукой. Он всегда любой ценой избегал конфликтов, и иногда я задумывалась, кого он боялся больше — Диану или меня? Под этим углом я наконец заметила лысину на макушке, на которую он жаловался. Раньше я никогда ему не верила, но теперь мне было все равно, что он прав. Он был красивым мужчиной, но даже рядом с Дианой одиночество высосало из него жизнь. Под его карими глазами появились мешки, а щеки впали.

Брак делает это с каждым.

Чемодан стучал о каждую ступеньку, когда я спускалась.

— Ей стоило хотя бы причесаться, — сказала Диана себе под нос, выходя первой за дверь. Я сжала губы от лицемерия, которым были пропитаны ее слова. По крайней мере, я смогла бы провести расческой по волосам, если бы захотела.

— У нас нет времени на это, — сказал отец, схватившись за ручку чемодана и потащив его за собой. Он был прав. Всего через одиннадцать с половиной часов я буду в 3447 милях от них обоих, плюс-минус. Он выбирал идеальную жизнь, а я не была безупречной, и это нормально. Я провела исследование. Я знала, что меня ждет на противоположной стороне после перелета.

Университет Долор был исправительным учреждением — тюрьмой — специально предназначенной для душевнобольных и правонарушителей, которые страдали от психических заболеваний, зависимостей и плохого родительского воспитания, что приводило к преступной деятельности. Судя по всему, лучший в мире, ведь находится не где-нибудь, а в Великобритании. Я не могла не думать о том, что причиной выбора именного этого места было то, что они не хотели обременять себя визитам ко мне, и меня это устраивало. Я бы не хотела находиться в окружении людей, которые не желают видеть меня рядом с собой. Изоляция была раем для меня.

Я не сводила глаз с окна, накручивая свои грязные каштановые волосы на палец всю дорогу до аэропорта, в то время как отец продолжал рассказывать об учебной программе.

— Учитывая историю Мии Роуз, нам стоило было выбрать исправительное заведение для девочек, — насмехалась Диана.

— Мие Роуз нужно разнообразие, — напомнил ей отец.

— Мия Роуз прямо здесь и может говорить сама за себя, — огрызнулась я.

Диана осталась в машине, пока мой отец проводил меня через регистрацию багажа и до конца очереди на досмотр. Он не мог пойти дальше, но я и так была удивлена, что он вообще решил меня проводить.

Я встала перед ним, когда его глаза заблестели.

— Мне жаль, Мия.

Он никогда не умел подбирать правильные слова, как и я. Прошли секунды, а он всё так же не мог посмотреть мне в глаза. Он никогда не мог. Даже когда я с ним разговаривала, он смотрел сквозь меня, будто я была призраком.

Посмотри на меня, отец.

Но после короткого кивка, он обернулся и пошел к машине, даже не оглянувшись, пока я стояла и сжимала в руке свой паспорт и билет на самолет.

Глава 2

«Это произошло мгновенно, по обоюдному согласию

Между ее разумом, сердцем, телом и душой.

В одно мгновение они покинули ее,

сменившись четырьмя стенами.

И несмотря на то, что изнутри она кричала,

мрак неминуемо наступал.

Все произошло одномоментно, когда бездна забрала ее.»

— Оливер Мастерс

Полет выдался не таким уж и плохим. Никаких надоедливых плачущих детей или болтливых Кэти*. *(Прим. ред.: Болтливая Кэти (англ. Chatty Kathy) — человек, который слишком болтлив и обычно вообще не знает, о чем говорит). Хотя, я не была похожей на человека, который будет поддерживать разговор. Люди старались держаться от меня подальше. Выражение моего лица ясно говорило о том, что я та еще сука. Именно оно источало яд, а не сердце. Ну, да, у меня был орган, который гонял кровь по всему телу. И, к большому сожалению, он отлично справлялся со своей работой.

Весь полет я провела, облокотившись и смотря в окно, рассматривая разные оттенки синего, а также слушая в беспроводных наушниках плейлисты, которые большинство бы раскритиковали. Когда цвет океана слился с небом, сложно было сказать, где заканчивается вода, а где начинается небо.

К моему удивлению, отец заказал мне лимузин, что бы тот отвез меня из аэропорта в университет. Это его разъедало чувство вины.

Теперь небо было в оттенках серого, как перед грозой. Когда мы подъехали к высоким железным воротам, я увидела букву «Д», расположенную в центре сверху, затем ворота медленно открылись, и буква «Д» разделилась пополам. Весь кампус окружала высокая кирпичная стена. Как только ворота закроются, возможности на побег не будет. Если бы не охранник, которого прислал Долор, я бы выскочила при первом удобном случае, с радостью оставив свой чемодан. Даже с презервативами. Я бы смогла найти способ выжить в Соединенном Королевстве, выпрашивать еду, спать в переулках. Каким будет лицо отца, когда ему сообщат о моей очередной выходке, я не смогла сдержаться и улыбнулась про себя. Мне хотелось стать мухой на стене, лишь бы увидеть эту сцену.

Немец крупного телосложения усмехнулся, когда я обдумывала мысль о побеге. По крайней мере, я предположила, что он немец, судя по его виду. Он был высоким, с бритой головой, мускулистого телосложения, квадратной челюстью и светлыми глазами. Он не разговаривал, но походил на тех мужчин, которые кричат во время игры в регби. Догадывался ли он о том, что я задумала? Уверена, что попытки побега были и до меня. Я могла только вообразить, по крайней мере, дюжину попыток, каждая из которых заканчивалась хуже другой.

Я снова откинулась на сидение, обитое черной кожей, и отвела взгляд от молчаливого немца, посмотрев через тонированное стекло на замок перед собой.