Читаем Останься со мной онлайн бесплатно

— Детка, ты готова? — слышу голос Андрея, а сама не могу перестать массировать кожу головы.

Боль… невыносимая, распирающая. Она оказалась такой внезапной и сильной, что я не в состоянии ему ответить сразу, просто молчу, слыша его шаги за дверью.

Муж заходит в ванную, где я до этого наносила макияж и вижу в зеркало, чуть приоткрыв глаза, даже чувствую его недовольство.

— Серьезно, Ви? — смотрит на запястье, где красуются его любимые часы, которые я подарила ему четыре года назад.

— Прости, родной, — даже говорить тяжело, язык словно распух у меня во рту. — Я сейчас. Просто…

— Просто это важный для меня вечер, а тебе плевать.

Срывается, как бывает часто в последнее время.

— Да нет же, голова внезапно стала болеть. Прямо бьет в затылок и… — пытаюсь объяснить, но все, что его сейчас волнует — это вечер в книжном издательстве.

— Виорика, наше такси приедет через три минуты.

Превозмогая боль опускаю руки и тянусь к аптечке. Запиваю обезболивающее водой и улыбаюсь ему.

— Я же говорила, что это просто внезапный болевой импульс и он пройдет.

Мои ладони потеют.

— Напугала, — обхватывает меня за талию и целует, а я ощущаю, что долго так не протяну, если таблетка не подействует в скором времени.

— Поехали?

— Ага.

Сплетаем пальцы рук и выходим из квартиры.

По дороге на вечер, Андрей, не умолкая, рассказывает, насколько важно ему сегодня насытиться атмосферой. Чтобы новая книга, которую он мечтает, начать в скором времени стала его вторым триумфом в мире печатных изданий, как четыре года назад первая.

Я помню, как сейчас, когда он попал в бестселлеры, безызвестный автор. Он просто ворвался и заявил о себе на всю страну. Такое удавалось мало кому, но он смог. Проходя сквозь жесткую критику и чеканя себя, закаляя, мой любимый выстоял и по праву заслужил свою славу.

А я уж и словами не могу выразить своего восхищения и гордости за мужа.

Правда потом, слава стала угасать, а те, кто полюбил своего автора, стали требовать новую книгу. Это разумно.

Издатели начали намекать на время, что в скором времени публика воздвигнет на пьедестал другого писателя и про него вовсе вспоминать не будут.

Время шло, а белые вордовские листы оставались чистыми.

Я пыталась поддерживать Андрея как могла, по-своему, по-женски. Но зачастую становилась лишь раздражительным элементом. Это обижало, но я хотела быть терпеливой. Показать, как сильно я его люблю, и что всегда буду рядом.

Он понимал, что перегибает палку. Извинялся.

Между нами, то воцарялась совершенная идиллия, то абсолютно красноречивое молчание.

Он часто повторял: «Я чувствую… Скоро меня пронзит идеей. Вот увидишь, милая».

«Не сомневаюсь родной», — отвечала я и верила, что так произойдет. Если не сегодня, то завтра обязательно.

Это действительно ощущалось в каждом дыхании. Словно еще один вздох до идеи. Миллиметр и она ворвется, пронзая собой его насквозь.

Но затишье оказалось длительным. И я видела, как он порой сдается. Его сильно ранили новые имена, которые выходили из тьмы безызвестности как когда-то он. И я боялась, что он однажды уйдет в эту тень самостоятельно.

Приехали к семи на место празднования. Сегодня юбилей крупного и весомого издательства. Вылезли из машины и тут же попали в обзор его менеджера.

— Андрей, Виорика, рада вас видеть. Отлично выглядите.

— Добрый вечер, Анна.

Женщина она приветливая, но очень требовательная. Иногда я ее ненавижу, хотя знаю, что она пытается помочь моему мужу написать книгу, и все же… ненавижу слегка за ее напор.

— Проходите. Скоро будем начинать.

— Благодарим.

Вошли внутрь здания и попали в историю. Сегодня их банкетный зал, который я помнила смутно, стал настоящим музеем.

— Осмотрись тут, я сейчас, — шепнул муж и отправился к какому-то мужчине.

Несмотря на то что я всегда была далека от мира издательств, я любила сами книги. А уж историю тем более.

Этот вечер идеальный для поиска вдохновения, милых и приятных бесед в не менее приятной компании людей.

Писателей считают слегка сумасшедшими людьми, которые порой живут в своем мире. Правда ли это? Да.

Но это сумасшествие определенно сексуальное и соблазнительное.

Когда я впервые познакомилась с Андреем, я пришла в восторг после первого же слова, которое он мне сказал.

Это было семь лет назад и до сих пор, я восторгаюсь своим мужем.

Головная боль, которая уже почти прошла, все еще пульсировала где-то там и приносила дискомфорт. Помогали разговоры с некоторыми знакомыми людьми, поедание закусок и шампанское.

— Вика, — слышу свое сокращенное имя и оборачиваюсь.

— Да?

— Ты меня не помнишь? Я Галина Колосова, жена…

— О, я помню.

«И лучше, чтобы Андрей меня с ней не видел», — думаю про себя.

Ее муж сейчас на пике. В прошлом месяце он снова был в тройке лидеров.

— Рада тебя видеть.

— Я тоже тебе рада. Как твой любимый писатель?

— О, Андрей полон энтузиазма и вдохновения.

— Похвально. А Павел уже приступил к новому бестселлеру. Это будет триллер. У меня мурашки по коже, когда я вспоминаю сюжет, — шепчет она и смеется.

— Вы уже определили ему победу?

— Разумеется. Ты просто не представляешь, насколько талантлив мой муж.

— Представляю, потому что я замужем за еще более талантливым человеком.

— Ох, прости, — она наигранно грустит. — Я не хотела тебя задеть.

— Прости?

— Я понимаю, что вам сейчас тяжело в тени новых имен. Но я верю в вас.

Мои губы расплываются в улыбке жуткой и коварной, когда я подхожу ближе и наклоняюсь к ней, будучи выше нее на полголовы, и шепчу:

— Прибереги свою лесть для своего Павла. Она ему понадобится уже очень скоро. Считай, что это спойлер.

Увы, но такое случается. Не все в этом красивом здании с великой историей дружелюбны.

Когда я выпрямляюсь, она шокировано смотрит на меня и, скорее всего, поверив в мой блеф, убегает, выискивая своего мужа.

Я снова победно улыбаюсь и чувствую, как в голове словно импульс рождается новая боль.

— Боже, — прикрываю глаза, а когда снова открываю их, передо мной стоит Андрей.

— Что ты ей такого сказала?

— Что, уже скоро, ей придется успокаивать своего мужа.

Он смеется и приобнимает меня за талию, а я ловлю момент и замолкаю.

— Я люблю тебя, — целует в висок. — Твоя голова прошла?

— Конечно, — решаю выпить еще одну таблетку и не подводить своего любимого, а в воздухе снова витает ощущение скорого успеха... и чего-то еще.

Но я пока что не знаю, что это такое.

Когда мы возвращаемся домой, я еле держусь на ногах. Боль одолевала весь вечер волнами. То полностью исчезала, то появлялась на пару секунд и растворялась, словно и не было.

— Ты в порядке? — Андрей подходит ко мне, когда я уже полностью обнаженная решаю принять быстрый душ.

— Да, — отвечаю, накрывая его ладони своими, когда он меня обнимает со спины.

— Спасибо, что была со мной на этом вечере.

Его голос становится более томным и сексуальным, но я на сегодня просто неспособна на что-то.

— Родной… прости, я не могу даже пошевелиться, — останавливаю его руки, которые уже ласкают кожу живота.

— Снова разболелась голова?

— Да. Я хочу принять душ, таблетку и лечь спать.

— Конечно, — губы мужа опускаются на плечо и дарят нежный поцелуй. — Тебе что-нибудь нужно?

— Сделай, пожалуйста, чай.

— Хорошо.

Я остаюсь одна возле душа и тру слабой рукой лоб, на котором выступила испарина.

Когда я выхожу из ванной, у кровати на моей тумбе уже стоит маленький поднос, где стоит чашка чая, а муж раздевается.

— Полегче?

— Немного. Спасибо за твою заботу, — улыбаюсь и заползаю под одеяло с ногами, облокотившись спиной на мягкое изголовье для удобства.

Андрей подходит ко мне и поцеловав в губы, говорит, что любит, затем скрывается за дверью ванной.

Чай выпиваю быстро. И пока моя голова не болит, я не хочу вставать и идти за таблеткой. Поэтому ложусь и неожиданно для себя быстро засыпаю.

Утром я уже совершенно новый человек.

Сегодня суббота и потому я проснулась не по будильнику. Однако всегда любящий понежиться в кровати муж, уже где-то в квартире, а не рядом со мной.

Натянув халат, я бреду по небольшому коридору и останавливаюсь у дверей кабинета. Затем стучу и вхожу внутрь.

Картина маслом.

Он спит в кресле. Ноутбук открыт и уже выключился. Блокнот для записи идей и «прорисовки» персонажей лежит на животе, ручка у ног валяется.

Я точно помню его рядом ночью. Значит, он приходил просто полежать рядом, а потом снова исчезал.

Я подхожу ближе и, собрав весь его писательский инвентарь, смотрю на мужа, лежащего с запрокинутой головой, отчего его шея будет болеть весь день, а я сделаю не один массаж.

Он такой красивый. С щетиной, покрывающей его красивые, чуть впалые щеки.

Я давно уже признала тот самый, неоспоримый факт — у меня не было ни единого шанса устоять против его настоящего шарма и красоты.

Не только физической. Я вообще думала, что мне нравятся парни — блондины. Первый мальчик, в которого я была влюблена, был белее первого снега.

А потом, появился он… И в свои двадцать я не видела никого мужественней и ярче, чем он. Именно так. Он был ярким, иным с этими почти черными глазами, самого темного и горького кофе. Он был совершенством. Но тогда это было все, что я видела.

Затем я поняла, как ошиблась в своих суждениях. Потому что стоило мне узнать мужчину ближе, я раскрыла все его стороны. И тогда, оказалась в плену. Самом коварном и нужном мне.

Я не думала, что вообще способна на такие чувства. Даже сейчас, спустя семь лет я познаю их глубину. Я двигаюсь дальше, раскрывая свою любовь к мужу.

Моя улыбка становится шире, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать Андрея, прежде чем разбудить, но он резко открывает глаза и хватает меня за талию, опуская на свои колени боком.

— Попалась? — смеется и я визжу что есть мочи.

— Боже… — бью его по плечу, утыкаясь в шею носом, обнимая. — Напугал, сумасшедший.

— Признайся, ты наблюдала за тем, как я сплю, чтобы наброситься с поцелуями или задушить?

— Сейчас я уже сомневаюсь в том, что это было ради поцелуев.

— Я так и знал, — чувствую, как дрожит его грудная клетка, и расслабляюсь, почти полностью распластавшись на муже.

Приоткрываю глаза и смотрю в окно, которое пропускает солнечный свет этого прекрасного майского утра.

— Давай сегодня позавтракаем где-нибудь вне дома? — спрашивает Андрей, поглаживая мою спину.

— Согласна, — лениво отвечаю и снова приподнимаюсь по его телу вверх, цепляя губами шею. — Во сколько ты упал на стол лицом? — трусь носом по его щеке и морщусь от того, как она колется.

— Без понятия, — его тело напрягается, но я вынуждена спрашивать это, чтобы показать ему, как сильно я поддерживаю его, но забочусь. Он мужчина, но он ребенок. — Исписал половину блокнота, но все это не то.

Я упираюсь подбородком в его грудь и рассматриваю его открытую обзору шею и яремную впадинку, прежде чем задать свой вопрос.

— Ты позволишь мне прочесть твои тексты?

— Нет. Ты ведь знаешь… — тут же отнекивается, но прекрасно понимает, что лучше сделать, как я говорю.

— Знаю, — обхватываю его лицо ладонями и смотрю прямо в черные глаза, самые любимые омуты моей души. — Но я не только твоя фанатка. Я твоя жена, я твой друг и твой напарник. Твой зритель и слушатель, а еще твой строгий судья.

Он улыбается и оставляет на кончике носа маленький поцелуй.

— Там все настолько сыро, что даже люди, обожающие стейк с кровью, швырнули бы мне его в лицо.

Аналогия приводит меня в восторг.

— А я не говорила тебе, что я немного каннибализмом увлекаюсь?

— Значит, вот та самая причина, по которой ты на меня пялилась, — тут же реагирует и принимается щекотать, подхватывая на руки и уходя со мной в спальню.

Наш «завтрак вне дома» превратился в итоге в обед вне дома, что тоже неплохо.

Кафе постепенно выносят столики на улицу, и я просто обожаю эти посиделки. Делаю быстрое фото с Андреем, который задумчиво что-то читает в телефоне и отправляю в статус в соцсетях с подписью «Завтракобед».

После вкусной трапезы мы гуляем еще час. Случайно натыкаемся на парк аттракционов и посещаем комнату смеха и страха. Если в комнате смеха, было прикольно и даже смешно, то юмора было все же больше именно во второй.

Не знаю почему. Хотя я надеялась на что-то более интересное.

Но после ярких перепадов света и громких звуков у меня снова начинает болеть голова и мы возвращаемся домой, где я отчаливаю лечиться, а муж писать.

Через неделю, симптомы остаются такими же частыми, и я решаюсь позвонить маме. Она хоть и приемная, но самая родная и любимая, как и папа.

Однако она тут же приезжает к нам и тащит к врачу.

— Только ни слова Андрею.

— Как это? Вы поссорились?

На самом деле мы ссорились. Повод один и тот, но я уже научилась за время простоя мужа в творческом плане не обращать на некоторые моменты внимание, поэтому молчу об этом. Но спешу успокоить, пока она смотрит на меня строгим взглядом.

— Я тебе-то не хотела сразу звонить, чтобы не волновать почем зря. Мужа то зачем мне беспокоить? Может у меня ранний климакс?

— Какой еще климакс в двадцать семь лет?

— Ну, может я женщина каких больше нет?

— С этим выводом согласна, но ту ерунду, что ты сказала, забудь. Врач все прояснит.

— Впервые обращаюсь к врачу с болью в голове, — бормочу под нос.

— У всех голова болит периодически. Но не неделю подряд.

И я радуюсь тому, что опустила тошноту, которая бывает в основном по утрам.

Вот только я не беременна, так как мы предохраняемся и детей не планировали еще года три, четыре. Но если это окажется ребенок, то я буду все же рада, чем если у меня обнаружат какую-то болезнь.

Тьфу-тьфу.

Когда мне вручили баночку для анализов и тест я даже посмеялась.

— Видишь? — показываю маме, уходя из кабинета в процедурную. — Всегда начинается с теста на беременность. Почему в таком случае говорят, что беременность не болезнь?

— Иди уже юмористка, — мама улыбнулась и взяла мою сумочку.

Конечно, анализов потом было еще очень много. И нет, мой тест гордо красовался с единственной малиновой линией. Почему-то даже стало грустно. Но все по плану.

Не то чтобы я не была готова прямо сейчас, просто… я не чувствую, что пришло мое время стать мамой.

Может, это у меня от родной матери передалось?

Я задумалась всерьез об этом впервые именно сейчас, когда мы с моей приемной мамой ехали домой.

Ведь не просто так родная оставила меня в роддоме?

— О чем думаешь, Виорика?

— Да так. Размышляю о детях. Как думаешь, я не готова к детям, потому что сама из детдома и мне как болезнь передалось это от нее на генном уровне?

— Твой рот давно нуждается в тщательной обработке мылом и хлоркой прополоскать, — строго отвечает.

— Я серьезно, ма.

— Я тоже. Откуда такой бред в твоей голове?

— Я не знаю. Та полоска меня расстроила неожиданно. Ты знала, что я впервые сделала тест на беременность?

— Конечно, я знала. У тебя был один мужчина всю твою половую жизнь. Я знаю о тебе все.

— Ты права. Ладно, ждем результаты. Но мне не понравилось, как на меня смотрел врач, — рассказываю ей о своих ощущениях.

— Что это значит?

— Не знаю. Он будто что-то хотел сказать, но не решился. Тебе это не показалось таковым?

— Не надумывай.

— Ты права. Ладно, моя остановка. Люблю тебя, — обнимаю ее и быстро выскакиваю в раскрытые двери, услышав в ответ, что она меня тоже.

Когда я вхожу в квартиру, я сразу понимаю, что муж в творческом процессе.