Читаем Особая девушка (СИ) онлайн бесплатно

Выдержка из ежедневной газеты «Глобо сегодня» за 2074 год, выпуск, посвящённый официальному открытию домов крови:

'Сегодня, 14 декабря 2074 года, состоялось торжественное открытие первого Дома Крови для детей-сирот Европейской части близ города Крайова. На открытии присутствовали почётные гости: министр социальной реабилитации Европейского сектора Энтони Карт, глава отдела развития межкультурных связей Вито Бернарди, министр образования Румынского департамента Леонард Панает, глава региона Крайова Елена Албу, Патриарх Димитрий и, конечно же, члены семьи Михэеску — представители старейшего рода вампиров — почтили мероприятие своим присутствием.

Атанас Михэеску перерезал торжественную ленту и пожертвовал на развитие Дома Крови крупную сумму гломо[1], которая пойдёт на продовольственное обеспечение воспитанников Дома.

Патриарх Димитрий вознёс благодарственную молитву за быстрое и качественное возведение комплекса и подарил от лица церкви Икону Святого Николая для Дома Божьего при приюте.

Директором Дома Крови был назначен господин Вэзил Фабрис, известный по организации точечных реабилитационных станций, которые сыграли большую роль в борьбе с Лейко 2.0. В дружеской беседе с репортёром нашего ежедневника господа Михэеску и Фабрис выразили надежду, что обоюдное согласие и взаимопонимание помогут им построить светлое будущее для подрастающих малышей, которые оказались без семьи, крова и будущего в эти смутные времена, когда вся планета борется с последствиями Лейко 2.0.

К сказанному остаётся добавить, что в январе 2075 будут сданы Дома Крови в Европейской части вблизи Бремена, Севильи и Видина. Азиатская часть присоединится к программе «Спасение и Благодарность» весной следующего года.

От лица редакции желаем успехов в реализации программы СИБ'.

[1] Гломо — всеобщая валюта.

Александра

Март 2124 года

Кто-то бежит за мной, а я так устала. Раздаются свистящие звуки — это выстрелы, стреляют из арбалета. Устала бежать, устала от холода, устала от страха. Спотыкаюсь, падаю, встаю. Снова бегу. Под ногами противно чавкает грязь. В висках стучит мысль: «Прячься, прячься, они найдут тебя, они убьют тебя!» Первобытный инстинкт выживания гонит меня, как антилопу от льва, лёгкие вот-вот взорвутся… Слышу ещё какие-то звуки позади, оглядываюсь, и в шею, чуть выше ключицы, впивается что-то острое и холодное, наверное, стрела. Чувствую оцепенение и падаю в холодную грязь. Вслед несётся какая-то странная речь, это не глобо… и не один из узких языков, которые я знаю.

И тут открываю глаза.

Доброе утро, холодный пол.

«Никогда не было, и вот опять», — вздыхаю про себя, забираясь на кровать. Напротив мирно сопит Дина, которую не разбудишь и землетрясением. Я сгребаю одеяло, обнимаю подушку и пытаюсь уснуть. Всё, как всегда, уснуть не получается. Лежу в состоянии полудрёмы и пытаюсь вспомнить, что забыла. Какие-то странные слова вертятся в голове — вроде и что-то знакомое, а вроде и нет. Первый раз за всё время мне что-то говорили во сне. Обычно видятся какие-то образы, тени. Смотрю на часы-браслет, уже шесть. Я больше не усну, да и вставать скоро. Пойду в душ первая.

В душевой открываю глобо-браузер и ввожу: «регис». Кажется, это я слышала во сне. После непродолжительного поиска становится ясно, что это, скорее всего, обрывок какого-то слова. Нужно поменьше читать всякой мистики перед сном. «Звонок» Судзуки — не лучшая литература на ночь, как и Стивен Кинг в прошлом месяце, после которого только Дина может спать своим знаменитым сном младенца.

Тёплые струи воды приводят в себя, чищу зубы, сушу длинные тёмные волосы и чувствую себя гораздо лучше, как и всегда. Утренние ритуалы, повторяющийся распорядок дня как бы говорят: «Какие чудища, какая погоня, какой страх? Просто читай женские романы перед сном, как все».

Я слышу повторяющуюся трель Дининого будильника и не могу сдержать улыбки, входя в комнату. Это тоже что-то постоянное — крепко спящая под будильник подруга, разбудить которую могу только я.

— Дина-апельсина, вставай, — пою громко, — подъё-о-о-ом!

Дина не очень хочет вставать, и мне приходится стаскивать с неё одеяло. Она бурчит и идёт в ванную, а я заправляю наши кровати.

За окном красота, рассвет плавно переходит в солнечное утро. Я вижу, как золотистые лучи подсвечивают кусты сирени, как блестит вода в ручье, и в очередной раз любуюсь прекрасным видом. Уже конец марта, и скоро зацветёт сирень, ночи станут теплее, и можно будет спать с открытым окном. Я так люблю середину весны: всё свежее, всё полно жизни и никакой грязи и дождей, как в конце февраля. При мысли о грязи и дождях снова вспоминаю свой странный сон. Окутывает неприятное чувство и застревает где-то в гортани, как подступающее чувство тошноты. Я, наверное, хмурюсь, потому что Дина на выходе из душевой замечает моё выражение лица и спрашивает:

— Что, опять плохой сон?

— Угу.

— Что на этот раз — привидения или ты снова бегала по кладбищу? Или адский клоун бегал за тобой с ножом? — спрашивает подруга страшным шёпотом прямо в ухо. — Или адский клоун тебя до смерти защекотал, — и тыкает мне пальцем в бок.

— Нет, там был волк из русских сказок, который кусал тебя за бочок, — и щекочу её в ответ. Мы смеёмся и дурачимся. Ни о каких снах я больше не думаю.

Из динамиков в коридоре раздаётся утренняя мелодия — гимн каждого нашего дня, и мы быстро расчёсываемся, надеваем зелёные парадные платья, коричневые весенние ботинки, верхнюю тёплую форму и идём в столовую. Есть хочется дико.

На улице свежо, солнце светит всё ярче. Мы прибавляем шаг и здороваемся по пути с подругами и одногруппниками. В столовой всё, как всегда: запах свежих булочек, какао и яичницы. Мы берём подносы и становимся в очередь в нашем секторе столовой. Все одеты в парадную форму, ведь сегодня особенный день. Будут Праздничные чтения в честь Дня Благоденствия, занятия короче, еда лучше, погода прекрасная, в общем, День Благоденствия.

Мы берём еду и садимся завтракать. Попутно обсуждаем с одногруппницами вчерашнюю контрольную по ботанике. Все сходятся в том, что задания у пятого варианта были самыми трудными и что сто баллов за работу не получит никто. Настроения нам это не портит, мы предвкушаем сегодняшний день, праздничную лекцию по истории, Праздничные чтения и, конечно же, праздничный ужин. Потом начинаем гадать, кто же к нам приедет в этом году. Я иду за добавкой какао, по пути улыбаюсь Ариану — моему любимчику из младшей группы, которую курирую. Он посылает шутливый воздушный поцелуй, я отвечаю ему деланным смущением.

И вдруг из динамиков столовой раздаётся объявление: «Сегодня разделить радость Дня Благоденствия к нам прибыли почётные гости из Азиатского сектора. Высшие из семьи Ан. Рады приветствовать господина Тео Ан и господина Дани Ан на территории нашего Дома Крови».

Раздаётся всеобщий вздох.

Даже младшие группы уже проходили старейшие вампирские семьи и знают, что представители семьи Ан входят в Совет старейших семей. Это означает, что их Праотцу не менее семисот лет. За пятьдесят лет Благоденствия вампиры немного раскрылись перед нами, но мы всё равно знаем только то, что нам позволяют знать. Наверное, если бы я жила так долго, то тоже была бы осмотрительна и не рассказывала всем вокруг свои тайны или тайны своей семьи.

«Очень интересные рассуждения от человеческой девочки из Дома Крови во время очереди за утренней добавкой какао», — улыбаюсь себе, расставляя чашки с дымящимся напитком на подносе.

За столом все только и обсуждают, что к нам приехала семья Ан. Лица подруг приобретают мечтательное выражение. Загадочные и всемогущие гости ворвались в наши будни и ни о чём другом разговора быть не может. Мы пьём какао и гадаем, будут ли господа присутствовать на чтениях и вручать награды. Мы все помним, что на сорокалетие Благоденствия к нам приходили представители семьи Михэеску, и Лука Михэеску подарил нашему Дому земельный надел, где потом посадили яблоневый сад. Но семью Михэеску мы знаем, они наши покровители. Зачастую нас распределяют служить именно их семье, которая проживает почти по всей части старой Румынии и ещё кое-где в Европейском секторе. Семья Ан — что-то новое, и нам интересно всё: как они выглядят, как одеваются, какие у них партнёры, какие традиции и сколько им точно лет. Мы никогда не видели представителей других семей, и нам безумно любопытно.

Ника, наш знаток истории рассказывает, что семья Ан в основном проживает в Азиатском секторе и исторически складывалась из таких народов, как корейцы, китайцы и японцы. Скорее всего, внешне это типичные представители азиатской культуры, с азиатским разрезом глаз, среднего роста, темноволосые и худощавые.

Потом мы начинаем глосить[1] в интернете фотографии членов семьи и находим изображения Ли Ан и Юн Ан — известных близнецов из семьи Ан, официальных представителей для общения с прессой. В основном фотографии связаны с Домом Крови в их регионе. Они так же, как и семья Михэеску, курируют приюты своего региона и занимаются благотворительностью. Больше в открытом доступе информации нет.

Насчёт внешнего описания Ника права, и мы пристаём к всезнайке с вопросами, что она ещё может рассказать о семье Ан. Но одногруппница закатывает глаза и говорит, что Азиатский сектор не наша специализация и семью Ан она изучала, только когда готовилась к Глобо-Олимпиаде по истории новейшего времени. Больше нигде информации по этой семье она не видела. Нам ясно только одно — семья могущественная, гости важные. Хотя неважных вампиров не бывает — это всем известно.

Разговоры разговорами, но из динамиков раздаётся приглашение на уроки. Мы заканчиваем завтрак, убираем за собой со столов и идём на занятия.

Учебный день пролетает быстро. Уроки сегодня короткие, по сорок минут, все посвящены Дню Благоденствия, никаких домашних заданий не проверяют и не задают. Уже в двенадцать мы идём на праздничный обед. Столовая украшена лентами и бантами, в коридорах лежат праздничные дорожки, работники столовой сменили форму на парадную. На обед куриный суп, мититеи[2], свежий салат и праздничная выпечка. Мы берём лепёшки, чай и идём с Диной в сад, в наше любимое место. Садимся на скамейку и наслаждаемся вкусной едой и тёплым весенним солнцем.

— Настоящий праздник, — Дина зажмуривает глаза на солнце. — Обожаю День Благоденствия: каждый год хорошая погода, как на заказ, вкусная еда и лёгкие уроки, никаких контрольных.

— Если бы ещё спать разрешили до обеда, — смеюсь я, — то ты любила бы День Благоденствия больше каникул.

— Нельзя быть такой занудой и так рано вставать, как ты, — парирует Дина. — Надо спать, пока дают возможность: откуда ты знаешь, какой партнёр будет и какой у него распорядок. А вдруг он будет пить посреди ночи или ездить по всему свету и не давать тебе покоя своими командировками.

— Ну, я не думаю, что меня определят к кому-то, кто ездит по всему свету: Михэеску спокойная семья, которая редко покидает территорию Старой Румынии. Мы останемся в нашем часовом поясе, возможно, даже не уедем дальше Крайовы и будем приходить навещать наш Дом, как и многие другие выпускники.

— А ты вспомни историю про Лану, которую отправили в Африканский сектор.

— Ну, Дина, это байка для младших групп. Все рассказывают про Лану, как будто вот так может взять и прийти назначение в такой далёкий сектор. У них ведь там есть свои Дома Крови. Зачем тратить ресурс просто так? Всем известно, что господам нет никакой разницы, какой расы, какого пола или какой группы крови партнёр. Главное, чтобы был здоров и готов служить. Помни про уроки взаимного уважения. Нас никто не выбирает, это обычные назначения, так же, как сегодня в столовой нам дали то, что есть. Мы это взяли и съели. И так происходит каждый день.

— Алекс, мне кажется, что они могут выбирать. Все, кто верит в историю Ланы, может поверить и в это. Они могут выбирать, кого назначат. Ведь в слухах про Лану главное, что её сначала увидел Высший из Африканского сектора. А потом — бац, и внезапно назначили к этому самому вампиру в партнёры. Она уехала к чёрту на куличики и ни разу не появилась в Доме после момента выпуска.

— Дана, всё это сказки для первой ступени. Восьмилетний Адриан и то уже не поверил бы в это. Мы должны просто послужить, воздать Благодарность за все годы без болезней после лейко 2.0. За то, что живы и здоровы, за то, что мы появились на свет и господа дают шанс послужить и выбрать дальнейшее будущее. Поступить, куда хочется, стать теми, кем хотим. Ведь служение занимает всего год, а потом мы можем покинуть господина и жить своей жизнью, долг за которую нами оплачен. И это хорошо, это честная жизнь.

— Алекс, никто не говорит, что это плохо. Это прекрасно, что у нас есть такая возможность. Я с радостью послужу. Но история про Лану может и не быть байкой. Я, когда писала своё сочинение, нашла в библиотеке интересную подшивку про сочинения, которые писали к тематике. Ну, ты знаешь, мне гораздо легче по химии задачи за нас обеих решать, чем написать сочинение. И вот я нашла в библиотеке подшивку про оригинальные темы сочинений, и там была тема Ланы Уно «Моя личная благодарность к этому Дню Благоденствия». Самого сочинения я не нашла, но Лана реально существовала.

— Ну и что? Даже если так, и Лана была, и её отправили в Африканский сектор, то Высшие всё равно разбираются в этом лучше нас. К тому же Лана популярное имя, особенно в первое десятилетие Благоденствия, многие называли так девочек в честь Светланы Михэеску. А Уно — это первая группа крови, так и у тебя она первая, как и у половины наших. Просто тогда латынь была популярнее, чем сейчас.

— Ей богу, у тебя просто нет воображения, — вздыхает Дана. — Ну как с тобой спорить? Я не знаю, как ты выигрываешь конкурсы сочинений. Ведьма! Просто представь эту романтическую историю: Высший из Африки видит Лану и сражён её красотой. Забирает девушку, делает своей амори, а потом вампиром.

— Дана, я выигрываю конкурсы, потому что основательно изучаю материал, и если бы ты немножко, ну хоть капельку тщательнее готовилась к некоторым эссе по истории и урокам взаимного уважения, то запомнила бы, что контракты амори ввели в середине второго десятилетия Благоденствия. Во времена Ланы, если мы принимаем всерьёз эту легенду, таких контрактов ещё не было. Тогда люди и вампиры только стали входить в близкие отношения. Только появились уроки взаимного уважения и обязательное тестирование здоровья для партнёра. Если бы в то время кто-то узнал о связи человека и вампира, то поднялся бы такой шум, что мы бы тут знали. Да все глобо-новости были бы только об этом.

— Да я… — начинает Дина.