Читаем Осложнение онлайн бесплатно

Выдержка из статьи журнала «Искупление» от 45 дня 316 года от ядерной зимы:

«Homo artificialis» – ошибка природы или ещё один шаг к Богу?

Споры о законности существования данного вида homo не утекают вот уже полстолетия, но пик, пожалуй, пришёлся на 315 год от ядерной зимы, когда официальный представитель Правительства Объединенного союза Подземных городов заявил, что они не намерены отменять статью 32 Всеобщего закона о праве казнить артифициалисов (или как их ещё называют: «арцефы») за убийства сапиенсов и кражи в крупных размерах (в каких именно суммах выражается этот крупный размер не указано ни в одном пояснительном документе ко Всеобщему закону).

Последней каплей в деле о "нелюдях" принято считать заявление директора АО «ЗАСЛОН» Леонида Гордиенко о начале экспериментов над зародышами артифициалисов под руководством всем известного профессора Шаровского.

…

Я считаю, что бесчеловечное отношение Правительства к этим беднягам является корнем всех зол, а жестокость учёных и мирного населения неоправданно умалчивается среди моих коллег.

Но, увидим, какое место в истории человечества займут арцефы, а какое мы сами».

I

Профессор Шаровский стоял почти вплотную к двустороннему стеклу, отделявшего его от просторной и светлой комнаты, в которой за пластмассовыми столиками сидели дети и переписывали в свои тетради с большого экрана сложный алгебраический пример. Профессор с рассеянной задумчивостью всматривался в лицо то одного, то другого ребёнка, так, что на его и без того морщинистом лбу обозначились глубокие складки. Дети не могли видеть и слышать его, поэтому профессор, не понижая голоса, то и дело обращался к сидящим напротив стекла студентам-биологам. Они старательно записывали в блокноты то, что им говорил профессор Шаровский, не решаясь бросить и взгляда на то, что находилось по ту сторону стекла, но всё же находились и такие, кто бросал на детей любопытные взгляды.

– Эта экспериментальная группа намного успешнее справляется с математическими примерами, нежели предыдущая. С помощью усовершенствования методики преподавания нашим учёным удалось выработать универсальную программу подготовки. В этот раз произошли изменения в учебной программе: помимо прежнего набора дисциплин мы сделали упор на физику и химию. Большая часть предметов из прошлой программы была убрана, так что появилось достаточно времени на технические дисциплины, а также на физическую подготовку, которой мы в своих ранних экспериментах незаслуженно пренебрегали, в результате чего у многих образцов наблюдалась дистрофия мышц, – голос профессора тягучий, словно мёд, медленно заполнял пространство лаборатории для наблюдения за подопытными. Кроме звуков голоса тишину лаборатории разбавлял только еле слышный скрежет ручек о бумагу.

– На решение данного тригонометрического примера в среднем обычному взрослому человеку понадобится около десяти минут. Подопытным же достаточно двух-трех, – профессор, сверившись со своими массивными наручными часами, посмотрел на студентов, опустивших головы в блокноты. Профессор, закатив глаза, легко постучал по стеклу костяшкой указательного пальца. Редкие лица стали появляться в безликой массе белых шапочек и халатов. – Как вы видите, они закончили почти одновременно и терпеливо ждут следующего задания, чётко следуя заданному им алгоритму работы. Такого послушания нам удалось добиться благодаря упору на воспитание дисциплины и самоконтроля. Контакт с людьми и между собой сведён до минимума, телесный контакт запрещён вовсе, благодаря этому нам удалось достичь блестящего успеха. Образцы совершенно не испытывают эмоциональной привязанности к членам своей группы и к профессорам, они остаются независимыми ни от кого и ни от чего. Но при этом они не проявляют агрессии и не стремятся противостоять сложившемуся порядку вещей, как это случалось у нас ранее.

Лица студентов слились для профессора в одну вытянутую удивленную бледную маску с выпученными глазами и открытым ртом. Он устало потёр переносицу и продолжил:

– Сейчас у них пятиминутный перерыв, после чего образцы перейдут к заданиям из раздела геометрии. Обратите внимание на то, что несмотря на отсутствие заданий, образцы не двигаются с места, не пытаются контактировать друг с другом. Это поразительный результат, нам никогда ещё не удавалось подавить любопытство и общительность в экземплярах такого раннего возраста. Конечно же, это результат непрерывной совместной работы наших профессоров и психологов, с недавнего времени вступивших в нашу команду на равных, а не в качестве приглашенных специалистов.

Студенты снова зашуршали ручками, пользуясь случаем, чтобы оторвать взгляд от неподвижно сидящих подопытных. Профессор же наоборот неотрывно взирал на своё «творение». Удачно проходящие эксперименты вызывали в нём чувство полного удовлетворения, в такие моменты он любил свою работу. Однако сейчас Шаровский чувствовал только глубокую, застарелую усталость, которая свинцом наливалась в его плечах и ногах. Ему захотелось сесть, но для этого необходимо было закончить лекцию и отправить студентов на экскурсию по АО «ЗАСЛОН», переложив их на младших сотрудников. Но в последнее время профессор и так часто отказывался от обязательной части своей работы, заключающейся в агитации новых талантов из медицинского университета примкнуть к команде АО «ЗАСЛОН», поэтому отказать директору в проведении сегодняшней лекции профессор Шаровский не имел возможности, так как это могло отразиться на дальнейшем инвестировании в его новый проект. Поэтому скрепя зубы, он продолжил:

– Но то, что данные образцы получились более успешными, не приближает нас к окончательному идеальному варианту искусственно выращенного человека. Работа в АО «ЗАСЛОН» не угасает ни на мгновение, поэтому мы всегда нуждаемся в новых сотрудниках. Нам нужны новые идеи и новые, не захламленные рутинной работой умы, – профессор Шаровский окинул тяжелым взглядом студентов, те, как он и ожидал, выглядели воодушевленными.

«Молодёжь. Вечно рвётся в самое пекло». Профессор глубоко вздохнул, приготовившись к самой трудной части лекции:

– Есть вопросы?

Руки взметнулись вверх, столько, что профессор не смог сосчитать их сразу. Голову обручем стянула пульсирующая боль.

Шаровский начал было искать глазами, кого бы ему выбрать для начала, но его прервал писк, исходящий от открывающейся двери. Профессор с трудом сдержал вздох облегчения.

Бесчисленное множество голов в белых шапочках обернулось к источнику раздражающего слух звука и тут же, как грибы после дождя, начали вскакивать со своих мест. В двери стоял высокий тучный мужчина, он, согнувшись, перешёл через порог, а за ним вошёл юноша, казавшийся ребёнком по сравнению со своим гигантским спутником.

– Здравствуйте, директор, чем обязан столь неожиданным визитом? – профессор Шаровский приблизился к вошедшим, протягивая руку директору АО «ЗАСЛОН», а затем и его сопровождающему, которого профессор принял за нового ассистента директора, так как прежде он этого молодого человека не встречал.

– Решил проверить, как обстоят дела с образцами перед тем, как их отправят на распределение, – директор расплылся в улыбке, похлопав огромной ладонью профессора Шаровского по плечу, отчего у того перехватило дыхание. – Слышал, что вам удалось достичь больших успехов в этот раз, поэтому я не мог не взглянуть на них.

Профессор Шаровский выдавил дежурную улыбку, указывая рукой директору, Леониду Гордиенко, на стекло, которое отделяло их от подопытных.

Гордиенко, улыбаясь словно ребенок, блестящими глазами смотрел на арцефов.

– Ну что за чудо эти дети! Они же выглядят почти как наши, настоящие! Встретил бы их на улице ни за что бы не отличил, – Гордиенко громко захохотал, профессор с трудом выдавил улыбку: директор всегда начинал свой осмотр именно с этой фразы.

– Да, ведь они телом почти ничем от нас не отличаются, разница между нами только в духовной составляющей, что можно заметить по отсутствующему взгляду арцефов.

Но Гордиенко не слушал профессора, о чём тот прекрасно знал. Директор неотрывно смотрел на неподвижно сидящих арцефов и чему-то улыбался. Он не мог спокойно устоять на месте, его длинные ноги подрагивали от какого-то внутреннего возбуждения, руки директор то и дело порывисто поднимал и опускал, пытаясь впихнуть их в узкие карманы штанов. Профессор Шаровский никогда не видел его в таком состоянии и теперь с интересом ожидал дальнейших действий директора, но тот не спешил приступить к только ему одному известной цели визита.

Устав ждать, мучаясь от головной боли, которая снова начала пульсировать в левом виске, профессор Шаровский решил нарушить гнетущее его молчание:

– Я, перед тем как вы вошли, рассказывал студентам о нашем новом эксперименте. Эта идея пришла в голову моему ученику, профессору Семенову, он всегда был довольно смышленым парнем. Но, признаюсь честно, поначалу мне это совсем не понравилось, я считал это довольно безнравственным и бесчеловечным поступком, однако Семенов сумел убедить меня в необходимости его исполнения. И, хочу сказать, результат приятно удивил всю команду, в том числе и меня. Когда…

– Да, да, я прекрасно знаю эту часть, так как читал ваш доклад, – Гордиенко нетерпеливо замахал рукой, прерывая профессора. – Он заинтриговал меня, и я с нетерпением ожидал окончания работы. Но, как видите, не утерпел, – директор наклонился к профессору поближе, зашептал ему:

– Проведите меня к ним, мне бы хотелось посмотреть поближе.

Профессор Шаровский недоуменно посмотрел на Гордиенко:

– Но вы же знаете, что все контакты с людьми запрещены, уменьшены до необходимого минимума. Мы входим в помещения арцефов только в случае крайней необходимости и только в специальных костюмах, закрывающих тело и лицо. После того инцидента… Да и вообще…

– И это всё я тоже прекрасно знаю, – снова перебил директор, положив массивную ладонь на плечо профессора. – Но вы поймите, такие масштабные нововведения в нашем предприятии не проводились с самого его основания, и я не могу отпустить этих «детишек» на распределение, не познакомившись с ними лично.

– Ваш интерес мне понятен, но я не могу, потакая вашим прихотям, нарушать ход эксперимента. Даже несмотря на то, что вы являетесь директором предприятия, – Шаровский был неприятно удивлен просьбой директора и совершенно не понимал такой заинтересованности в эксперименте. Обычно директор проявлял сдержанный интерес, не выходя за рамки стандартных вопросов, необходимых для Правительства и Совета директоров, чтобы они в срок и необходимых количествах предоставляли финансирование.

– Не думаю, что пять минут свидания с ними сломает всю вашу систему воспитания, – последнее слово директор произнёс с кривой усмешкой. – Я прошу всего о пяти минутах, не более.

Директор исподлобья смотрел на профессора, и тому ничего другого не оставалось, как нехотя поддаться той силе, которая будто волнами исходила от мощной фигуры Гордиенко. Шаровский медленно кивнул, мысленно презирая себя за слабость.

Гордиенко, убедившись в согласии профессора, развернулся спиной к стеклу и уперся взглядом в толпу студентов, скопившихся у противоположной стены. Профессор удивлённо посмотрел на них, совсем позабыв о том, что они всё это время были здесь.

– Друзья. Вынужден огорчить вас, но лекцию придётся прервать. Прошу вас всех покинуть это помещение, в коридоре вас будет ожидать ассистент профессора Шаровского, который непременно ответит на все ваши вопросы и проведёт обзорную экскурсию по предприятию.

Студенты молча уставились на директора, нерешительно теребя в руках блокноты.

– Вы можете идти, – громче повторил Гордиенко. Группа белых халатов сначала неторопливо, а затем, ускоряя темп, выползла из лаборатории. Директор не спускал с них взгляда до тех пор, пока за студентами не задвинулась дверь.

– Ну что ж, а теперь приступим к самому интересному, – директор довольно потёр руки. Профессор Шаровский, страдальчески скривив лицо, мысленно дал себе указания после допросить своего ассистента Игоря Степного, который сейчас должен был быть на другом конце города, на конференции, и который каким-то странным образом оказался в данное мгновение за дверью. Такие неожиданные действия ассистента сбили профессора с толку, и он не сразу понял вопросительного взгляда, брошенного на него директором.

– Вы не хотели бы открыть мне дверь? – Гордиенко, подняв густые темные брови, вопросительно смотрел на профессора.

– Да, да, конечно, – проговорил Шаровский, шаря по карманам в поисках магнитного ключа. Он им практически никогда не пользовался, но всегда носил с собой на всякий случай. – Но мне кажется, вам необходимы защитные костюмы, я распоряжусь…

– Не стоит, – громче, чем требовалось, произнёс директор. – Я думаю, пять минут общения с человеком им не повредит, вам не о чем беспокоиться.

Шаровский хотел снова возразить, но боль в голове смешала его мысли, и он согласно кивнул Гордиенко против собственной воли. Директор, широко улыбнувшись, двинулся к двери.

– Ну что, профессор Шаровский, открывайте.

Шаровский на дрожащих ногах подошёл к двери, и та с писком открылась от прикосновения магнитного ключа. Гордиенко нырнул внутрь комнаты, скрывшись из виду профессора, тот хотел было двинуться за ним, но его остановило лёгкое покашливание за спиной.

– Простите, могу я присоединиться к вам? – профессор, обернувшись, удивленно уставился на юношу, о котором совершенно забыл. Молодой человек словно растворился в лаборатории после того, как вошёл в неё. – Директор, как видите, не дал мне чёткого ответа, так что, решение за вами.

Утомленный профессор Шаровский уже не видел причин для отказа и покорно кивнул, пропуская ассистента в комнату с арцефами. Тот не стал ждать повторного приглашения и уверенно прошёл внутрь.