Читаем Оскоров в ФАПе онлайн бесплатно

Глава 1

Этого рабочего дня я ожидал с плохо скрываемым нетерпением. Меня тянуло к будущим корпусам хирургии. Я надеялся показать Наташе устройство отделения, провести по будущему оперблоку и реанимации. Желание рассказать каждому встречному о своих планах постепенно становилось непреодолимым.

Меня распирало предвкушение работы.

Я представлял, как меня зовут в приёмный покой: «У нас остановка!», как я бегу бок о бок с Андрюхой, как мы вместе спасаем человека, а после выполняем оперативное лечение по жизненным показаниям. Я ждал звуки сирены и пронзительный голубой свет от проблесковых маячков за окном.

Меня тянуло в экстренную медицину. Именно там я считал себя наиболее полезным и востребованным. Именно с ней я связывал своё будущее.

Не в силах бороться со всеми вышеперечисленными соблазнами, я проснулся ещё до рассвета, впервые за долгое время сделал зарядку, отметив, что нога позволяет возобновить пробежки, и приступил к приготовлению завтрака.

Кулинария — это тот навык, которым в прошлой жизни я владел в совершенстве — холостая жизнь диктовала необходимость. И теперь мне представилась возможность доказать это на практике.

Именно запах ароматного завтрака разбудил Наталью.

— Привет, милый. — Девушка обняла меня и поцеловала в щёку.

— Мойся и быстрее к столу! — обрушил я на девушку своё нетерпение. — Нам с тобой сегодня нужно столько всего успеть!

Если бы я только знал, чем завершится сегодняшний день, тогда мне и в голову не пришло бежать от любимой, тогда я растворился бы в её объятиях, наслаждаясь каждым мгновением.

Но увы… Утром я думал только о стационаре…

Наспех набив желудок — назвать трапезой ту гонку, которую я устроил, не посмел бы даже неотёсанный неандерталец, — я уволок Наташу на улицу.

И тут моя одержимость получила удовлетворение. Оказывается, моя страсть заразила десятки односельчан: около будущего хирургического корпуса медленно, но неуклонно собиралась толпа жителей посёлка. Мужчины и женщины, дети и старики — все хотели помочь в восстановлении стационара.

Они все понимали, как это важно. Люди успели попробовать на своей шкуре, каково жить без больницы в городе. Они устали ездить за квалифицированной помощью за десятки километров. Они жаждали изменений.

Но больше радовало то, что односельчане прислушались к моему призыву — поверили мне, иначе их бы тут не было.

— Пошли. — Я потащил девушку навстречу толпе, одновременно набирая Свету. — Как будешь на работе, приходи к будущей хирургии…

Вскоре передо мной собрались все присутствующие.

— Доктор, так что делать-то надо? — кричали с одной стороны.

— Мы сейчас сообща за день всё отремонтируем! — хвалился мужчина с другой стороны.

Богата земля русская на истинных патриотов, на тех, кто готов помогать в правом деле, на тех, кто имеет смелость смотреть дальше своего собственного носа. Люди передо мной дарили веру в светлое будущее.

— Прежде всего необходимо установить квалификацию каждого!

Я поднял руки, привлекая к себе внимание. Это было излишне — все присутствующие и так сопровождали взглядом каждое моё движение, внимали каждому моему слову.

— Если вы ничего не умеете, это не страшно! Неквалифицированный труд также будет очень востребован, — объяснял я, боясь отпугнуть людей с нестроительными специальностями. — Придётся убирать много мусора, разгружать и переносить стройматериалы, охранять стройку… — Последнее мне казалось наиболее важным, ибо обманутые «эффективные менеджеры» обязательно предпримут попытки минимизировать свои расходы. — А если кто-то из вас имеет квалификацию в какой-либо строительной сфере, то сможет внести неоценимый вклад!

— Записываться где? — Не только я сегодня рвался поработать, но и наши нежданные помощники.

— Сейчас придёт глава профсоюза! — Я заранее повысил Свету до её будущей должности. — Ей нужно будет сообщить свои контактные данные, квалификацию и желательно время, которое готовы выделить на помощь.

На первый день задача была очень проста — подготовить территорию к реальной работе и найти прораба или инженера, который сможет составить план работ. Только после этого можно будет реально привлекать волонтёров к работе.

— Не, док, давай сразу работать! — Неожиданный выкрик встретили с гулом одобрения.

— Тогда, пожалуйста, вынесите весь мусор с этого корпуса, — предложил я людям, указывая на заброшенное здание бывшей хирургии. — При выполнении любой работы он будет мешать.

— А я буду рассказывать, что выносить, а что оставлять, — вызвался пожилой мужчина, как оказалось позднее — прораб.

Работа закипела. Люди быстро самоорганизовались в небольшие строительные группки и распределились по всей территории так, чтобы не мешать друг другу. Мерный шум, сопровождающий любую работу, разносился по округе.

Мы дождались Свету и объяснили девушке её задачу. Она с готовностью согласилась помочь.

Наверное, я мог бы стоять там и наблюдать за процессом возрождения моей родной больницы очень долго. Сама мысль о том, что я наблюдаю за поворотным моментом в истории здравоохранения района, завораживала.

Но наше внимание привлёк мчащийся на огромной скорости по территории больницы БМВ — как всегда, за машиной стоял столб пыли.

Васька вернулся.

Нежно тронув меня за руку, Наташа еле слышным голосом отпросилась:

— Я должна уйти. Пойду узнаю, как дела у папы со здоровьем…

Таким образом, идиллия была разрушена. Пришлось возвращаться из мира грёз в реальность…

— Давай провожу? Мне тоже пора приступать к работе.

* * *

Рабочий день протекал как обычно. Амбулаторный приём не отличается большим разнообразием. Диапазон возможных жалоб не так велик, как может показаться с первого взгляда. Уже через год амбулаторная работа для грамотного врача представляется рутинным процессом.

Вот и сегодня — пациенты сменялись, диагностика проводилась, лечение назначалось. Никаких неординарных ситуаций… Разве что каждый второй посетитель выражал свои поздравления в связи с грядущим повышением.

Так, в неспешном, убаюкивающем ритме я проработал до обеда. Обычно я не устраивал перерыв в работе, но сегодня это произошло само собой — просто кончились пациенты. Согласно системе следующий страждущий должен был подойти не ранее чем через 45 минут.

Я написал сообщение Наташе:

«По кофе?»

Девушка не отвечала. Пять минут. Десять. Я знал, что на рабочем месте у неё всегда телефон лежит перед глазами. Я не верил, что девушка будет меня игнорировать. А значит, что-то случилось.

Надо было идти на разведку.

Быстро спустившись по лестнице, я оказался перед дверью кабинета компьютерной диагностики. Стук согласно этикету и «беспардонное вторжение», не дожидаясь ответа. Всё как обычно.

Наташа изучала изображение на мониторе, демонстративно внимательно и увлечённо. Её хрупкая ручка коснулась пульта: «Исследование окончено. Одевайтесь, выходите».

Любой другой коллега не почуял бы подвоха, но я знал Наташу, знал её реакции и манеру поведения. Знал, что она, настоящая, сейчас висела бы у меня на шее. А тут даже голову не повернула.

— Привет, — тихо проговорил я и подошёл поближе. — Как дела? — Я аккуратно прикоснулся к воротниковой зоне, разминая девушке трапециевидные мышцы.

— Всё нормально. — Нехарактерное слово, скупая реакция…

Всё было не так!

Я осмотрел рабочее место — никаких признаков слёз. Надо было взглянуть девушке в глаза, но она старательно прятала от меня лицо. Пока экран монитора не засветился белым изображением — даже в этом размытом отражении я заметил красные от слёз глаза. Больше скрывать очевидное нельзя.

Резким движением я откатил врачебное кресло из-за стола и развернул девушку к себе лицом.

— Рассказывай?

Наташа робко на меня взглянула и сорвалась — в слезах она бросилась ко мне на шею. Укрывшись в моих объятиях, девушка дала волю чувствам, горько рыдая. Я тихо и заботливо её утешал. Выплакав последние слёзы и не поднимая головы с моей груди, Наташа хрипло прошептала:

— Меня отправляют на учёбу…

Оказывается, в XXI веке придумали систему непрерывного медицинского образования. Все врачи обязаны были в течение года проходить очное и дистанционное обучение, набирая баллы. Самосовершенствование перестало быть привилегией, оно стало обязанностью каждого доктора. Насколько эта система была эффективной, я не знал. Но то, что она могла стать инструментом манипуляции, — убедился на примере.

— Папа говорит, что без «повышения квалификации по специальности врач компьютерной диагностики» переведёт меня работать на рентген, — Наташа жаловалась на несправедливость.

Все в этой больнице знали младшую Балаболову как высокопрофессионального врача-диагноста. Без всякого обязательного обучения, без курсов повышения квалификации, без дополнительных корочек девушка слепила из себя квалифицированного специалиста. Сотни раз мы имели возможность в этом убедиться, в том числе и её отец.

Однако закон есть закон. Написано, что нужны баллы — езжай учись.

— Разве плохо научиться новому? — пытался я успокоить девушку, указывая ей на возможные преимущества обучения.

— Учиться хорошо, — обречённо согласилась Наташа. — Я каждый день задерживаюсь на работе на час, чтобы проштудировать гайды и новые статьи по специальности. — Ещё один тяжёлый вздох. — Но это НМО не имеет ничего общего с обучением…

Я не знал, что такое НМО, не понимал, почему при наличии образовательных курсов и обязательного повышения квалификации ответственные врачи типа Натальи вынуждены самостоятельно выискивать гайды и статьи для самосовершенствования. Но я чувствовал, что необходимо поддержать девушку:

— Ну тогда считай, что тебе выделили дополнительный отпуск. — Я поцеловал Наташу в макушку. — Отдыхать тоже надо.

— Кто бы говорил, — огрызнулась девушка. — Я не хочу в отпуск одна, я хочу с тобой… — Наверное, если бы у Наташи ещё оставались слёзы, она опять расплакалась… Но было нечем.

— Ты двадцать пять лет жила без меня. — Я прижал её к себе. — Как-нибудь ещё… Кстати, сколько длится обучение?

— Месяц… — жалобно протянула Наташа…

— Так это ерунда! — воскликнул я.

Девушка понимала, что я прав. Всего месяц врозь — это небольшое испытание. Но в ней проснулся ребёнок и требовал внимания:

— Не хочу я…

Так мы и стояли, замерев в объятиях, как Паоло и Франческа. Время перестало для нас существовать. В этот момент были только Я и она… Одни в этом пустынном мире.

Тихо звучала музыка. Очень красивая, лёгкая, как туман, оставляющая чувство волшебства. Издалека пробивался голос Дона Хенли.

Прохладный ветер коснулся наших волос. Из окна пробивался мерцающий свет.

— Петь, тебе звонят, — Наташа оборвала волшебство.

Пришлось брать трубку:

— Пётр Иванович, это секретарь. — Строгий сухой голос. — Зайдите в приёмную главного врача.

* * *

Я поднимался на четвёртый этаж, понимая, что меня вызвали не для премирования. Не просто так Балаболов убежал с больницы, не просто так нёсся как сумасшедший на работу. Его влекла месть. Всё это было ясно как день. Непонятно только, как он собирался меня «наказать»? Увольнение он позволить не мог — это напрямую противопоставит его главе Минздрава. А остального я не боялся…

Поэтому поднимался я скорее заинтригованный, чем взволнованный.

— Здравствуйте, Пётр Иванович, — секретарь показательно называла меня по имени-отчеству, а не по фамилии. Это радовало. Дело делом, а уважение девушки я успел заслужить. — Подпишите приказ о вашем переводе.

— Переводе?

Я поднял бумагу. Согласно распоряжению главного врача с завтрашнего дня я должен был выходить на работу в хуторе Медвежий Угол. Объяснялось такое решение необходимостью обеспечения медицинской помощи населению посёлка и работникам аварийной газовой службы в период ремонтных работ на магистральном газопроводе.

Перевод был временным — сроком на один месяц.

Вот Васька и нашёл моё слабое место — Наташа.

И что теперь? Подчиниться? Зачем в этом посёлке хирург? Почему нельзя отправить фельдшера или терапевта? Почему я? А главное, почему сейчас?

Конечно, при трезвом подходе все эти вопросы легко находили ответы. Но ни одно из этих объяснений не было связано со здравым смыслом. А значит, требовалось бросить эту бумагу в подлую, наглую морду Балаболова.

— Главный на месте? — уточнил я у Машеньки. — Мне требуются объяснения по этому приказу.

— К сожалению, Василий Васильевич уже уехал, — извинилась за начальника секретарь. — Можете зайти к Людмиле Николаевне.

— Спасибо, я так и сделаю.

Начмед, как всегда, встретила меня с распростёртыми объятиями:

— Присаживайтесь. Чем могу помочь?

Я передал руководительнице бумагу. Женщина окунулась в чтение, озабоченно качая головой. На лбу начмеда появилась глубокая борозда.

— Мне ничего об этом не известно, — оправдалась Людмила Николаевна.

— Я, конечно, не юрист, — мой голос звучал спокойно и уверенно. — Но законность этого приказа даже у меня вызывает сомнения…

Страха перед работой в отдалённом районе у меня не было. Как и большинство советских врачей, я прошёл через работу на периферии и гордился этим. Однако у меня были задачи, привязанные к ЦРБ, и их требовалось решать. Здесь и сейчас.

Людмила Николаевна не стала мне отвечать. Она поднялась со своего кресла и подошла к окну. Из её кабинета был виден корпус хирургического отделения. Около него муравьиными цепочками перемещались волонтёры, с усердием работая на благо района.

Женщина продолжала стоять перед окном, раздумывая над новой задачей.

— Разве вас тут что-нибудь или кто-нибудь держит?

Я задумался над словами руководительницы. На самом деле нет — пришлось мне сознаться самому себе. Больше всего меня огорчала разлука с Наташей. Но девушка и так должна была отбыть на обучение… Что касаемо пациентов и стационара, то даже самый самовлюблённый на земле человек не посмел бы заявить, что такие масштабные процессы держатся на одном человеке…

Несмотря ни на что, я не хотел уступать Ваське.

— Стационар, — попробовал слукавить я.

— Об этом я позабочусь, — примирительно произнесла женщина. — Есть другие серьёзные причины для отказа?

Я молчал. Про Наташу говорить не хотелось. Да и, как мы выяснили, моё нахождение в посёлке ничем не помогло в этом вопросе.

— Значит, это мальчишеское упрямство?

— Да при чём тут упрямство! — возмутился я. — Вы так говорите, будто это я совершил незаконный поступок!

— А вы никогда таких не совершали? — урезонила меня начмед.

Эта женщина была хороша! Мудрая, цепкая, проницательная, дальновидная. Я был счастлив, что мы с ней играем в одной команде.

— Поймите, Пётр Иванович, вы сейчас стали символом этой больницы. — Руководитель развернулась ко мне лицом. — Люди идут к вам! Идут, потому что вы доказали свою самоотверженную преданность делу…

Женщина вернулась на своё место и, соединив ладони, как в молитве, продолжила:

— Неужели вы думаете, что во всей поликлинике вы единственный честно выполняете свою работу? Если так, то я должна буду вас разочаровать — таких больше половины. Неужели вы думаете, что вы единственный перерабатываете? Опять-таки — нет! — Проницательные глаза начальницы сверлили во мне дырку. — Но идут к вам. Любят вас! Знаете почему?

Я было открыл рот, чтобы ответить. Мой ответ был бы полон обвинений и критических замечаний. Понимая это, начмед продолжила: