Читаем Осколки будущего (СИ) онлайн бесплатно

И не волнуйтесь - Излом судьбы в процессе и 12 глава скоро выйдет в свет

— Усаги, ты меня вообще слушаешь? — подруга махала рукой перед потерянным за окном взглядом девушки.

— Угу, — отозвалась та и продолжила смотреть вдаль.

— Я понимаю, ты скучаешь по нему. Но, милая, почти три года прошло. Он не вернется.

— Минако, ты меня пытаешься успокоить, или саму себя? — блондинка все так же стояла перед окном. На улице шел дождь, словно отражая ненастье в ее промокшей от слез душе.

— Усаги, прошу тебя, не начинай. Иначе обе будем сидеть и реветь. Через две недели твоя свадьба. Сконцентрируйся на этом.

— Свадьба, — повторила она холодно. Это слово последние месяцы тяжелым обухом било по сознанию девушки.

***

Три года назад он ворвался в ее жизнь и перевернул сознание, всколыхнув все чувства разом и вывернув привычный мир наизнанку, показав, какой бывает настоящая любовь. А потом, не найдя себе места в ее жизни, улетел на свою родную планету, оставив Усаги с тем, кто был предначертан ей свыше еще задолго до их рождения, пообещав помнить ее всегда.

Тогда на крыше Усаги стояла, провожая его с улыбкой, боясь дать слабину и сорваться в его объятия. Она знала, что он улетает от нее навсегда, но не могла себе позволить остановить его, несмотря на все те чувства, что ярким пламенем полыхали в ее сердце, испепеляя до глубины души. В тот момент она впервые пожалела о том, что она не простая шестнадцатилетняя девушка, которая может наслаждаться жизнью сполна. Теперь Хрустальный Токио будущего не казался ей таким прекрасным и желанным, а чувство долга стало тяжелым грузом довлеть над ней.

Придя домой в тот вечер, Усаги молча поднялась в свою комнату и, закрыв за собой дверь, прижалась к ней спиной и сползла на пол, вся в слезах. Они лились из ее глаз нескончаемым потоком, обжигая кожу щек и падая на сжатые в кулак руки. Ни одна атака демонов не причинила ей столько боли за все время их сражений, как чувство собственной беспомощности перед сложившейся ситуацией. Она отказалась от своего счастья сама, в который раз жертвуя собой ради блага окружающих. А так хотелось вновь ощутить тепло его рук на своей спине, услышать, как бьется его горячее мятежное сердце. Вновь смотреть в эти полные света звезд на ночном небе глаза и вкусить сладость его желанных губ.

С тех пор ни один их с Мамору поцелуй не вызывал в ней столько эмоций, как кроткий и полный чувств поцелуй в щеку, что подарил ей Сейя перед последним концертом. Каждый день, приходя на учёбу, она ждала, что он привычно будет сидеть позади нее, слегка тянуть за хвост и называть её «Оданго», прекрасно зная, что его там нет.

Больше держать все в себе она не могла и поделилась с единственным человеком, кто мог её понять, потому что переживал все те же чувства, что и она сама. С Минако она могла говорить открыто, зная, что все сказанное не уйдёт дальше её ушей. Подруга стала для Усаги островком спасения в этом море отчаяния.

Каждый раз, когда блондинка вспоминала о Сейе, и в душе бушевал тайфун, она шла к Минако. Та уже по привычке ставила чайник и доставала что-нибудь вкусное, коего в ее доме теперь было сполна для таких вот случаев.

***

— Две недели… и всё. — сказала Усаги с таким холодом в голосе, что по коже пробежали мурашки.

— Эй! Ты чего, Усаги? — обеспокоилась Мина: раньше ее подруга так не разговаривала. Лишь нотки грусти и боли содрогали прежде ее голос.

— Минако, зачем я это делаю? Я ведь не люблю его. — Девушка цеплялась за последнюю возможность найти выход, а не идти бесконечно вдоль стены, заточившей ее в рамки, не оставляющие права на выбор.

— Ах, подруга. Хотела бы я не знать, что нас ждет в будущем. Тогда я не видела бы сейчас этот пустой взгляд. Что ты хочешь там увидеть? — спросила она Усаги, прожигающую ночное небо потухшими глазами.

Ладонь девушки легла на стекло, и, горько вздохнув, Усаги ответила:

— Его… Когда я вот так долго всматриваюсь в бескрайнюю небесную высь, то там, среди сотен тысяч звезд, я почти вижу далекую Кинмоку. — Слеза скатилась по ее щеке и упала на подоконник. — Мы оба страдаем… Скажи, Минако, скажи, как мне перестать думать о нем? Как вырвать его из своего сердца, если он забрал его с собой? Как мне жить с будущим мужем, если меня тянет к Сейе? Почему? Почему все должно быть так сложно? — слезы вновь душили ее, плотно застилая взгляд, а тело содрогалось, пробиваемое дрожью отчаяния. — Почему я дала ему улететь?..

Вернувшись следующим утром домой, Усаги с порога встретилась с Икуко. Та вся сияла, не замечая измотанного вида дочери.

— Усаги, вчера привезли твое свадебное платье! Оно такое красивое! Я повесила его на шкаф у тебя в комнате. Иди полюбуйся, милая. Ты будешь самой прекрасной невестой, доченька.

— Спасибо, мам. — Натянув на лицо притворную улыбку, ответила девушка. Она прекрасно помнила, как выглядит ее платье, поэтому, поднявшись в комнату и увидев, как мама повесила его, вынув из чехла, тут же спрятала его его туда вновь, не желая и секунды смотреть на него. А потом и вовсе повесила в самый дальний угол шкафа, словно это помогло бы отсрочить неизбежное.

Оставшиеся дни до часа икс, как теперь Усаги называла предстоящую свадьбу, суматоха подготовки и радостные лица окружающих просто сводили ее с ума. Ей казалось, будто она бьется птицей в клетке, моля выпустить на волю, но не находит понимания в лицах родных и близких…

========== II. День “икс” - часть 1. ==========

Комментарий к II. День “икс” - часть 1.

Привет!

Вот вам прода, дорогие мои читатели.

Надеюсь вам понравится.

Жду ваших комментов.

Солнечный свет, проникавший в окна этим утром, словно обжигал кожу. Усаги открыла глаза и тут же зажмурилась от рези, причиненной этой раздражающей яркостью. Она натянула одеяло, укрыв себя с головой. Через узкую щель она уставилась на календарь, висевший на стене — шестнадцатое июля было обведено красным маркером, а дни перед ним уже все перечеркнуты черным.

— - Что ж… Значит, сегодня! — совершенно безрадостным тоном сказала она самой себе. — Неужели я, самый сильный воин во вселенной, не могу все изменить?

— Усаги, ты проснулась? — прервав ее мысль, в комнату вошла Икуко. — Сегодня самый важный день в твоей жизни, милая! А где твое платье?! — удивленно спросила она, стаскивая с дочери одеяло.

— Мам, ну перестань. Оно в шкафу, я боялась, что Луна запустит в него свои когти и порвет, — соврала она матери, прекрасно помня, что такой привычки у Луны никогда не было — просто сам его вид вызывал у Усаги отвращение к собственной жизни. Она так устала. Устала жить с чувством опустошенности. Устала слушать о будущем и своем долге. Конечно, Икуко не знала всего, и ее нельзя было винить в чувстве бесконечной радости, что ее девочка выходит замуж за надежного и хорошего во всех отношениях человека, коим он себя проявил за все это время.

— Мам, скажи, вот вы с папой поженились по любви? — спросила Усаги, нехотя принимая сидячую позу и потирая глаза.

— Усаги, ну что за вопросы?! — слегка покраснела женщина, вспомнив их отношения с Кенджи. — Конечно, по любви! Как и ты сегодня. Хоть твой дедушка и был против вначале. Но потом он увидел, как сильно меня любит твой отец, и дал свое благословение, поняв что в жизни главнее всего — любовь и счастье, а остальное приложится. — Икуко мило улыбнулась дочери и направилась к выходу, услышав дверной звонок. — Наверно, твои подруги пришли тебе помочь.

— Спасибо тебе, мам! — кивнула Усаги, натягивая одеяло на плечи. Слова матери раскаленной иглой пронзили ее сердце. Сомнения одолевали ее все сильнее.

Дверь открылась, и в комнату вошли Мако и Минако.

— Привет, Усаги! — в один голос проговорили подруги.

— Привет. — Сухо ответила она, понимая, что сейчас они начнут делать ей макияж и прическу и все же натянут на ее фигуру это ненавистное платье, усыпанное искусно сделанными красными розами, почти неотличимыми от настоящих, разве что вблизи.

— Ты чего кислая такая? Не спала — волновалась? — понимающим голосом поинтересовалась Мако. Ах, если бы она только знала.

Усаги было собралась что-то сказать, объяснить причину. Ее ладони сжались в кулаки, и она уже набрала воздух в легкие. Но заметив это, Минако отрицательно покачала головой, глядя прямо в глаза подруге.

— Да… Как ты догадалась? — наигранно смущенно в итоге ответив шатенке, она встала с кровати. — Минако, поможешь мне с лицом? — взяв подругу за руку, она направилась в ванну.

— Минако, я… Я так больше не могу! Прошу, скажи что мне делать? Ты ведь богиня любви. Как мне выйти за одного, любя всем сердцем другого? Это несправедливо!!!

Минако хотела что-то сказать, но в дверь постучали.

— Девочки, вы там уснули что ли? Усаги! Мне еще прическу тебе делать, это много времени займет. — сокрушалась Мако.

— Уже идем. Одну минуту.

— Усаги. Я хочу видеть тебя счастливой. — сказала тихонько Минако, — Но ведь Сейи сейчас тут нет. А ты просто знай — что бы ты ни решила, я буду с тобой и поддержу. — и вышла из ванной. А Усаги обрела в пару к первой раскаленной игле в сердце вторую.

Невыносимо…

Через два с половиной часа перед подругами блистала ослепительной красоты девушка. Мако постаралась на славу, собрав ее волосы римскими косами и украсив стразами и цветами. Минако сделала потрясающий макияж, еще больше выделив васильковые глаза Усаги. Вот только одной детали они добавить не могли — радостный блеск в глазах был им недоступен как аксессуар.

Девушки тоже привели себя в порядок и надели платья подружек невесты, как раз вовремя к подаче лимузина.

Гости и родственники уже собрались в церкви и обсуждали жениха и невесту, попутно занимая свои места. Мамору с Мотоки уже прибыли на место и ожидали начала в комнате, отведенной для жениха. Мотоки постоянно шагал из угла в угол, переживая так, словно это была его собственная свадьба, и постоянно проверял время на часах. Он не переставал удивляться тому, как спокоен его друг, расслабленно сидевший в кресле за книгой.

— Мамору, ты что, совсем не нервничаешь?

— Я в себе уверен, — сказал брюнет, не отводя глаз от книги. — Как и в ней. Чего мне нервничать?

— Ну, мало ли. Вдруг она передумает и не приедет?!

Мамору лишь ухмыльнулся, давая понять другу, что уже сказал все, что думает.

Чем ближе лимузин подъезжал к церкви, тем больше Усаги разбивала дрожь. Выйдя из авто, она шла словно на казнь. Каждый шаг давался с таким трудом, будто к ногам были прикованы гири.

В церкви их встретили Рей и Ами, которые занимались организационными вопросами. Они проводили Усаги в комнату невесты для последних приготовлений.

— Усаги, — Ами подошла к подруге с каким-то списком, — тебе нужно взять что-то старое, что-то новое, взятое взаймы и что-то синее.

— Усаги? — вклинилась Рей. — У тебя все это есть?

— Что? — отозвалась наконец девушка, — Я… Да. — она открыла перед подругами расшитую бисером и стеклярусом маленькую сумочку невесты. — Вот платок, совсем новый. Из старого… хм-м-м. Вот, — она показала брелок в виде розового мишки на ключах, неизменно сопровождавший ее с того самого дня, проведенного с Сейей, — подойдет? Рей, одолжи мне тысячу йен, будь добра.

— Что? Почему сразу Рей? — стала возмущаться брюнетка.

— Потому, что ты взялась за организацию. А поскольку Ами предоставила информацию, то с тебя исполнение. — Сказала ей Усаги совершенно спокойно, и подруга, не видя смысла спорить, отдала ей деньги.

— Теперь самое трудное. Ничего синего у меня нет.

Подруги переглянулись и пожали плечами.

— У нас тоже. Извини.

В этот момент пришла Икуко с холщовым мешочком в руках, на ходу доставая из него что-то.

— Усаги, милая. Эти серьги принадлежали твоей бабушке. Я их надевала в день своей свадьбы с твоим отцом. Теперь наступила твоя очередь.

Блондинка взглянула на украшение в руке матери. В изящных объятиях серебристого металла покоились два топаза «Лондон» насыщенного и глубокого синего цвета, окруженные россыпью аккуратных маленьких бриллиантов.

Когда они подошли к окну, чтобы дневной свет позволил Икуко самой надеть украшение на дочь, лучи солнца услужливо попали на грани камней, заставляя их блестеть во всем своем великолепии, многократно отражаясь и сверкая.

Усаги всеми силами старалась не плакать: перед глазами застыл образ его глаз, таких прекрасных и манящих за собой в самые глубины бескрайнего космоса. И вновь эта острая боль, нещадно пронзающая жаром раскаленного железа ее израненное разлукой сердце. Один раз и снова, пока Икуко бережно надевала ей серьги.

— Вы готовы? — в двери показалась голова Мако. — Пора! Усаги, твой выход.

Идя по церковному проходу к алтарю, держа под руку отца, Усаги не могла замедлить или растянуть эти мгновения, как бы сильно ей этого ни хотелось.

И вот она стоит лицом к лицу с человеком, который станет ее мужем через несколько минут, и чувствует, как летит в пропасть, темную и холодную, не имеющую дна. Усаги слышала, как священник спрашивал у гостей о том, возражает ли кто-нибудь, и надеялась услышать хоть одного человека —но все хранили гробовое молчание. А священник продолжил свою речь, неизменно ведущую Усаги к моменту, когда ей придется положить свою жизнь на этот, теперь жертвенный для нее алтарь. И вот уже Мамору, спокойный и непоколебимый, говорит свое «да», бывшее когда-то давно таким желанным.

Священник стал для нее палачом, и, словно занося над Усаги орудие казни, обратил свою речь к ней.

Пропасть, казалось, уже готова поглотить в себе ее свет. Пронзенное и истерзанное муками выбора сердце сжалось и не хотело биться. Лицо побледнело. Руки держали букет неуверенно и тряслись, словно в треморе. В воздухе повисло напряжение. Весь зал церкви замер в гнетущем ожидании ее ответа…

========== III. Прости, прощай ==========

Комментарий к III. Прости, прощай

Привет, солнышки!

Вот и прода))

Читаем и пишем отзывы. Мне важно знать ваше мнение))

Стук каблуков разносился эхом по коридору дворца принцессы Какью и прекратился возле двери в покои Воина. Легонько ее толкнув, шатенка вдохнула спертый воздух, пропитанный грустью и одиночеством, и вошла в помещение. Шторы плотным покровом застилали оконный проем, не впуская в комнату дневной свет.

— Зачем ты пришла? — послышался тихий, отрешенный мужской голос.

— Сейя, сколько ты еще намерен себя терзать? Ты как будто избегаешь нас. Так нельзя!

— Хм, с каких пор ты вновь стала меня так называть? — удивился Сейя, свесив ноги с кровати и приняв сидячее положение. — Не ты ли совсем недавно была на стороне Какью и Целителя в их стремлении, как они выражались, вернуть мне рассудок?

***