Читаем Осколки онлайн бесплатно

И правили боги Темером в мире и согласии,

обучая своему искусству верных своих последователей.

Покуда не совершилось Великое Предательство,

и не наделила Мятежная Рошанна самых

слабых из людей своим незримым искусством,

и не обучила их невидимым чарам.

Но люди оказались неблагодарны своей покровительнице,

и обернули незримое колдовство против нее и остальных богов,

обрекая их всех на вечный сон.

С той поры мир погрузился в хаос, но, читая Писание, мы еще можем выйти на путь истинный и спасти себя от гнева Дремлющих богов, что рано или позно проснутся.

— Раскаяться никогда не поздно, а вот согрешить можно и не успеть, — с этим нехитрым тостом Элоиза прильнула к бокалу пива под одобрительный гул барной стойки.

В «Колодце» девушку уже знали и по-своему любили, как любят младших братьев и сестер, которые только научились ходить и говорить, но еще не могут принести больших проблем движениями своих маленьких ручек, ножек и извилин. Хоть Элоиза и наведывалась сюда, как на вторую работу, постоянные гости все еще относились к ней со снисхождением, как будто она только постигала азы искусства поглощения алкоголя. Вот и сейчас Барри, старый заклинатель огня, подвинул к ней свою тарелку жареной картошки.

— Закусывай, мелкая, — прокряхтел он.

— Эй!

— Не «эйкай» мне тут. Унесет — глазом моргнуть не успеешь. А вдруг сегодня в этот бар зайдет любовь всей твоей жизни, а ты в слюни? И как ты будешь его потом искать?

— Заберу ботинок и буду примерять каждому встречному, — съязвила Элоиза и положила локти на барную стойку. Совершенно неизящно, но и «Колодец» не был местом сбора великосветской публики. Основной массой гостей тут были старожилы района Ливней, трудяги из ближайшей канцелярии — неизменно уставшие и непонятно чем занимающиеся, а еще несколько сотрудников министерства иностранных дел, лишь недавно возобновившего работу. Ну и Элоиза собственной персоной. Все без исключения собирались с одной целью — расслабиться, выдохнуть и выпить пива после напряженной работы. Расслабиться в первую очередь — расстегнуть бессчетные пуговицы на кафтанах в цветах своих коллегий, ослабить галстуки и шейные платки, снять головные уборы и распустить волосы. Все это было нужно на улице, чтобы — не дай боги — не перепутать, кто перед тобой: заклинатель, алхимик, целитель или еще кто. А в «Колодце» все были просто гостями, и это было одной из причин, почему Элоиза уже год не изменяла этой «блеводерне», как сказала бы матушка. Хотя бывали в их жизни места и похуже.

Несмотря на относительно либеральный уклад внутри бара, Элоиза все равно чувствовала особое отношение, но — чуть ли не единственный раз в жизни — в хорошем смысле. Она была самой молодой постоянной гостьей и, что уж сказать, самой симпатичной в их компании, собиравшейся раз в два дня за барной стойкой и прозвавшей себя «Алколлегией». Среди участников этих спиртозных собраний был Барри — заклинатель огня, Лейла — заклинательница ветра, Харольд — целитель, Фатих — алхимик по твердым субстанциям. Главным правилом их собрания было: «Не говорить о работе», поэтому они обсуждали все на свете, от любви до наилучшего способа выращивания острых перчиков. И Элоизе это нравилось до тех пор, пока ее, как самую младшую, не начинали учить жизни.

— Ты, когда того самого встретишь, обязательно приводи сюда, — пробубнила Лейла. — Мы его проверим и скажем, пара он тебе или кто.

— И как скоро начнет лысеть, — поддакнул Харольд.

Элоиза глянула в отражение в зеркале напротив барной стойки в надежде, что вот-вот в дверях появится Фатих, своими историями всегда отвлекавший местную публику, но дверной проем предательски пустел. На двери висела то ли афиша, то ли предупреждение, что вот-вот должен был начаться любительский концерт очень перспективной певицы и заклинательницы воздуха, и Элль в глубине души надеялась, что голосистая девица оттянет внимание Барри, Лейлы и Харольда на себя.

А до тех пор нужно было выкручиваться самостоятельно.

— Коллеги, вы и сами знаете, мне это пока неинтересно, — со всей важностью в голосе сказала Элоиза, делая еще глоток пива, темного и вязкого, как мазут. Достаточно мужественный напиток, но Элоиза научилась пить его также, как научилась шутить сальные шуточки. В «Колодце», как и везде, действовало простое правило — бей первой. Покажи, что тебя не проймешь ни откровенной пошлятиной, ни пойлом, от которого печень попытается съехать на собственную квартиру. И только тогда к тебе перестанут относиться, как к нежной барышне, на уши которой можно навесить тонны отменно вываренной лапши.

— Ну, на будущее, — моментально смягчилась Лейла.

— Кстати, тот парень уже минут пять с тебя глаз не сводит, Элли, — подмигнул Том, бармен. Он был из малоодаренных — тех, кому боги отстегнули весьма скромные магические способности. Он мог движением руки удерживать стакан в воздухе, да и пиво у него никогда не проливалось и не пенило, но на этом его дар заканчивался.

Порой Элли даже раздражал интерес, который вызывала ее личная жизнь, но не в этот раз. Парень за дальним столиком был хорош собой: высокий, с коротко постриженными каштановыми кудрями и широкими скулами, об которые, при желании, можно было сыр натереть. Он перехватил взгляд Элоизы через зеркало и улыбнулся. Не как эти милые мальчики и юноши, которые приходят в бар, чтобы выпить пива, чинно побеседовать и разойтись. Нет, в глазах, голубых, как талая вода, плескалась насмешка, готовность принять вызов. Какое еще желание может вызвать такая, как Элоиза со своим поведением, ну правда? Мятежная Рошанна, покровительница красоток и плутов, видимо, решила сделать Элль своим личным экспериментом, поэтому отвесила ей рост чуть ниже среднего, зато с лихвой компенсировала это фигурой. Лицо было широким, с тяжелыми бровями, широкой челюстью и высоким лбом, зато губы удались на славу. А еще волосы — тяжелые черные кудри, от веса которых казалось, что шея вот-вот сломается, но Элль принципиально их не стригла. Хватило детства, когда из-за эпидемии вшей ее безжалостно обрили, а как только ежик волос только начал отрастать, повторили процедуру — для профилактики. Элль прекрасно знала, что была, как минимум, симпатичной, и не брезговала пользоваться этим. Особенно, когда ее внешность примечал кто-то вроде того парня за дальним столиком. Может, еще и счет оплатит?

Обладатель голубых глаз был не один — спиной к Элоизе сидел еще один, рыжий и щуплый. Он взглянул на Элль поверх плеча — этого было достаточно, чтобы девушка разглядела его острый профиль и утратила всякий интерес. Уж что-что, а к своим годам она успела вырастить вкус к мужчинам и пиву. Рыжий обернулся к другу, пожал плечами, и тот мгновенно поднялся из-за стола и направился к барной стойке.

— Мы курить! — скомандовала Лейла и, схватив Барри и Харольда под локти, поволокла мужчин к выходу. Напоследок она подмигнула Элоизе. Это уже стало их личной традицией — помогать друг другу в таком нелегком деле, как создание первого впечатления.

Элоиза ухмыльнулась и натянула на лицо скучающее выражение. Она уже знала, что будет дальше — малознакомый молодой человек поставит свой почти опустевший бокал, закажет еще один у Тома и как бы невзначай обернется, чтобы спросить:

— Тяжелый день?

И выразительно посмотрит на остатки темного пива в стакане Элль. Так и случилось в этот раз. Девушка улыбнулась и подперла щеку рукой, будто читала давно знакомый роман — старый, как мир, но неизменно любимый в своей предсказуемости.

— Каждый день — тяжелый. Просто сегодня у меня были силы доползти сюда.

Оп! Крючок! Так сразу и не понять, то ли она нежная дева в ловушке серой рутины, то ли любительница попасть в криминальные сводки. Элль прищурилась, внимательно наблюдая за реакцией своего собеседника. Тот лишь прикрыл глаза и выдал бархатистый смешок — самое то, чтобы заполнить молчание. А потом протянул руку:

— Ирвин.

— Элоиза.

— Заклинатель воды.

— Видно по шевронам, — хмыкнула девушка. — Я алхимик.

— Надо же! А я думал… — но шутка так и повисла в воздухе. Будто он первым решил сложить оружие и уступить ей победу в этом ритуальном танце под названием: «У кого здесь нервы крепче, а шутки острее». И все же Элль наклонила голову, вопросительно вскинув брови.

— На секунду мне показалось, что мы уже встречались, — выкрутился Ирвин. — Но, признаюсь честно, у меня не много знакомых алхимиков.

И снова этот рокочущий смех. Ирвин уже начинал ей нравиться. Том поставил перед ним стакан, но заклинатель не спешил уходить.

— Неудивительно, «бесполезные» предпочитают держаться особняком от заклинателей, — небрежно бросила девушка.

Так называли всех, кто не мог достойно служить Реджису — прошлому правителю Темера, решившему, что им нужен новый порядок, построенный на военном господстве, примерно как у соседствовавшей с ними через пролив Галстерры. Металлическое государство как раз оправилось от разгромной Десятилетней войны и после долгого затишья вновь ударило по соседям — Северной Пустыне — на этот раз не катапультами, мечами и сложными ружьями, а пушками, выставленными на бортах железных кораблей. В этом увидели опасность, мол, Галстерра снова попытается посягнуть на Зелёный континент, вновь попытается наложить руку на священные леса. По этой — и многим другим причинам — все и закрутилось. Заклинатели стихий и целители были тогда в почете. А мало-одаренных, вроде Тома, убирали. От алхимиков тоже старались избавиться. В своем манифесте пришедший к власти бывший богослов Реджис утверждал, что незримое искусство алхимии погубит устойчивый порядок вещей, а алхимики, вслед за Мятежной Рошанной, что привела предателей в Дом Богов, околдуют всех людей в мире и сделают их своими рабами. Так начались Чистки.

Элль повезло, родители вывезли ее на Стеклянный Архипелаг, прямо в Галстерру, где никто и не думал о нападении. Отец получил неплохую должность в лаборатории среди таких же беженцев, как и он сам. И хоть правительство Реджиса рухнуло десять лет назад, призраки его идей еще блуждали из уст в уста. И это был еще один способ проверить, а не надменная ли тварина посасывала пивко поблизости.

— Ой, да ладно, — нахмурился Ирвин, будто слова Элль вызвали у него приступ зубной боли. Несильной, но все-таки неприятной. — Если ты смешаешь полынь с мятой, у тебя получится зелье, а у меня — в лучшем случае коктейль.

«Хорош», — подумала Элль, позволяя себе как следует рассмотреть заклинателя уже вблизи. Да, зрение в очередной раз не подвело ее, Ирвин был, мягко говоря, привлекательным. А если уж совсем начистоту, то складывалось впечатление, будто все боги дружно очнулись от своего вечного сна и взяли выходной, чтобы в свободное от божественных дел время сотворить его. К счастью, Элоиза уже достаточно выпила, чтобы этот молодой человек не казался ей недосягаемым.

Она повернулась так, чтобы скудный свет лампы лился ровнехонько в декольте, выглядывавшее из расстегнутого ворота рубашки. Наклонила голову сначала к одному плечу, потом к другому, позволяя волосам рассыпаться по плечам. И, конечно, Ирвин сделал следующий шаг в этом простецком танце.

— Могу я тебя угостить?

— А твой друг не будет против, если ты его бросишь?

— Приятно, что хоть кто-то здесь думает обо мне, — «друг» нарисовался тут как тут и выглянул из-за плеча Ирвина. Улыбнулся Элоизе своим тонким ртом и бесцеремонно протянул руку, задевая Ирвина за бок. — Я Шон.

— Мог бы просто подойти, — процедил заклинатель воды, оказавшийся зажатым между Шоном и Элоизой.

— Да я тут и так третий лишний, — беззлобно ответил рыжий. Элль скосила глаза на его шевроны и хмыкнула. Как она и ожидала, Шон оказался заклинателем огня. У них всегда пламя пробивалось то в волосах, то в глазах, то в россыпи веснушек. — Я пойду, а то еще за тебя отчет писать.

— Ну извини, что я меня перевели, — хохотнул Ирвин.

— Да мы просто всем отделом тебе завидуем. Госпожа, — он обернулся к Элоизе и чуть склонил голову. — Приятного вечера.

Не успел он выйти из «Колодца», как Ирвин тут же повторил предложение об угощении. Элоиза согласилась с довольной улыбкой. Танец флирта продолжился. Раз — они берут оплаченные Ирвином бокалы и под одобрительные взгляды старожилов барной стойки перемещаются за столик на двоих, уютно укутанный полумраком. Два — выходят на задний двор «подышать», и Элль снова шутит первой, когда Ирвин видит, как она собирает волосы и заталкивает сигарету в мундштук. «Да-да, слишком изящно для такой забегаловки. Просто ненавижу, когда руки воняют», — бормочет она, пока Ирвин подносит зажигалку и сетует на Шона, что тот ушел слишком рано. Затем следуют несколько комплиментов, тут тоже все предсказуемо. Ирвина, как и любого заклинателя-мужчину, впечатляет, что молодая девушка-алхимик ходит в брюках. Элль отвечает, что под мантией все равно не видно, и Ирвин снова выдает бархатистый смешок. Пару минут они разговаривают ни о чем: как в это время года воняет река Солари, что добираться на работу просто невыносимо, и что во всем городе давно нужно объявить нижние этажи нежилыми. Сумерки поглотили последние отблески заката, а из-за густых тяжелых облаков начала выглядывать Феррис — покровительница ночных проделок, вполглаза наблюдавшая за теми, кто остался топтать бренную землю. В эту ночь ее серп особенно ярко сверкал на небосклоне, пробиваясь через смесь туч и смога. Идеальный момент, чтобы сказать:

— Поздно уже, а завтра на работу.

Элоиза обернулась к Ирвину. Тот с улыбкой рассматривал ее залитое серебристым светом лицо.

— Позволишь проводить тебя? — почти шутливо поинтересовался он. Девушка благосклонно кивнула, застегивая мантию.

— Лучше я провожу тебя, а то красивому молодому человеку опасно ходить в таких районах одному.