Читаем Ошибка онлайн бесплатно
Галина Панизовская
Ошибка
НОВЕЛЛА
- Владимир Александрович! Вы?
Она была в сером платье, в котором ходила прежде на лекции. Теперь оно, наверно, было домашним.
- По-моему, мы на "ты",- напомнил Володя.
- На работе-нет. Ведь вы ко мне как начальник?
Надя училась на четыре курса младше, и, когда после распределения появилась в его лаборатории, они оба приняли вдруг официальный тон.
- Начальников я на порог бы не пускал,-ответил он теперь.
- Тогда входи. Я сейчас...
Пропустив его в комнату, она поспешно удалилась, Было слышно, как в ванной льется вода.
Володя не был здесь года три. Или больше?.. Диван стоял, как раньше-у окна. И мир крыш за окном, как раньше, влезал вовнутрь, раздвигал стены, звал к себе... Статья Откинса валялась раскрытая под подоконником.
"Итак, мы показали, что выводы Надежды Веселовой содержат ошибку, и открытие русских, касающееся дискретности времени, оказалось, к сожалению, всего лишь дешевой сенсацией. Впрочем, за автором остается возможность нам ответить..." - в сотый раз прочел Володя.
Последние четыре слова были подчеркнуты. И оттого, что она подчеркнула их неровной синей чертой, ему сделалось как-то легче.
"Ну кто, в конце концов, этот Откинс? - спросил он себя.- Видный американский ученый, математик? Да.
Но ведь не господь же он бог, в самом деле!" Статья Откинса пришла только вчера, а Надина дискретность времени касалась совсем новых областей математики, так что даже крупные специалисты не могли пока судить, кто прав. Это знала пока только сама Надя.
"Вот сейчас она войдет и скажет, что все это чушь, что американец просто врет",- говорил себе Володя,
Но она не входила, а в ванной что-то булькало. И он со смутной неловкостью вспомнил, что ведь, кажется, неприлично врываться вот так после десяти... Однако Надина работа наделала в прошлом году столько шума... Он должен был узнать, прав ли Откинс. Ждать до утра он не мог. И потому стоял теперь в Надиной комнате в одиннадцатом часу вечера и слушал, как она, наконец, закрывает в ванной воду...
Пять минут назад она впустила его и сказала: "Входи..." Она сказала: "Входи", а ей бы надо было сказать просто: "Все в порядке!" или уж выложить сразу: "Ох, знаешь, американец прав!" Неужели он прав? Сейчас она войдет и скажет...
- Я долго? Извини!-сказала Надя.
Она вошла, держась рукой за косяк. Рука была влажная, с закатанным рукавом. И это почему-то вселило надежду. "В конце концов, с чего я взял, что Откинс непременно прав?"-удивился он. Кисть ее руки была розовая, а локоть белый и, наверное, теплый...
- Знаешь,- произнесла она,- я решила бросить математику.
Комната, свет лампы, Надя у дверного косяка - все это постепенно возвращалось откуда-то издали. "Что? хотел переспросить Володя.-Что?" Но слова ее висели в воздухе, становились невыносимо реальными: "Я решила бросить математику". Так. Значит, Откинс все-таки прав...
Володя нагнулся. Поднял статью. Сунул ее в карман.
И ему казалось, он слышит, как Откинс там торжествует.
Значит, она согласилась с Откинсом. Или, может быть, нашла ошибку сама, еще до статьи. Вот почему она была в последнее время такая нервная...
- Это решено. Я собиралась сказать тебе раньше, - услышал он.
Значит, ошибку нашла она сама. Значит там действительно была ошибка...
Володя сделал в Надиной работе один раздел по теории вероятности-это была его специальность. Остальные расчеты она делала сама. И это была очень новая область... Он помнил все сорок конечных уравнений. Но, значит, там все-таки была ошибка, раз она так...
Сегодня утром он сидел в своем кабинете перед двумя молчащими телефонами, Сидел и представлял себе Надю со статьей Откинса: как она достает статью из конверта, проглядывает...
- Владимир Александрович, я хотела сказать вам...услышал он.
Как жаль, что не принято закрываться в кабинете на ключ.
- Слушаю вас, Станислава Мстиславовна.
- Мне говорили, что в связи с делом Надежды Андреевны у лаборатории будут крупные неприятности.
- С делом? Что вы имеете в виду?
- Разумеется, это ее пресловутое открытие... Сенсационные выводы, поспешная публикация. И когда после этого доказано, что это всего лишь простая, чуть ни арифметическая ошибка...
- Это не доказано.
- Да?
- Уверяю вас.
- Владимир Александрович! Я так рада!.. А я не спала всю ночь, все думала: "Бедная Надюша! Понятно, почему она стала такая нервная..." Я просто больна была от огорчения. Вы меня вылечили, Владимир Александрович... И у дирекции не будет причин к недовольству... Я так рада... В самом деле...
- Извините, Станислава Мстиславовна,-сказал Володя.- Я спешу.
Спешить ему было некуда. Просто осточертела уже эта комяата с легко открывающейся дверью и молчащими телефонами...
А ведь статья Откинса пришла только вчера. И в институте она имелась как будто только в двух экземплярах. Один он запер в стол, в самый, нижний ящик. А другой послал Наде.
- Доброго здоровья, Владимир Александрович!
"Ну вот, опять не успел выскочить",-подумал Володя.
- Здравствуйте, Евгений Петрович.
- Извините, что задержу. Я хотел поинтересоваться насчет Надежды Андреевны.
- Да?
- Надежда Андреевна, как вы знаете, позволила себе всенародно объявить, что я вот уже двадцать лет жую одну и ту же жвачку... одну и ту же, видите ли, жвачку прописных истин... Ей, видите ли...
- Это очень неприятная история,- перебил Володя.- Но ведь это было так давно. Мы все принесли вам тогда свои извинения. Но я еще раз прошу вас извинить Надежду Андреевну, она сожалеет...
- Не стоит труда. Она сказала, видите ли, что не любит дураков...
- Она сказала это вам?
- Не мне. То есть не прямо мне. Но я...
- Вы хотите, чтоб я переговорил с ней?
- Уже не хочу. Я понял причину ее повышенной нервозности. Я только хотел получить от вас подтверждения. Это правда?
- Что именно?
- То, что она опубликовала неверные выводы и поставила всех нас в пренеприятнейшее положение. Видите ли, ложный результат-и все это ради минутной славы!.. Подумать только!
- Между прочим, Евгений Петрович, работу Веселовой подписал к публикации именно я, как начальник лаборатории, так что...
- Ради бога, дорогой Владимир Александрович!.. Вы так еще молоды. Вы были введены в заблуждение... Я далек от мысли...
- А перед этим работу одобрил Ученый совет, членом которого являетесь и вы, Евгений Петрович.
- Лично я на этом заседании не присутствовал. Сие отмечено в протоколе.
Теперь Володя мог наконец сбежать. Но он мало выиграл от бегства. Потому что ведь в кабинете на столе остались стоять два телефона. И по любому из них могла позвонить Надя... В общем-то это было удачно, что она как раз взяла свои отгулы. Статью Откинса она должна была получить сегодня с первой почтой. И теперь вотвот позвонит... Он прогуливался мимо своей двери... Коридор был пуст. Вдруг в нем возник сам собой Смирнов заместитель начальника отдела кадров. Он приближался странными, неслышными шагами.
- Владим Санычу большой привет!
Он подошел вплотную. На правой стороне его лба белела шишка. Странная шишка. Он пришел в институт уже год назад, а Володя все никак не мог привыкнуть.
- Я слыхал, у вас в лаборатории нервная обстановочка? поинтересовался Смирнов полушепотом.
Шишка на лбу шевелилась при каждом слове. Володя с трудом оторвал глаза.
- Да? - удивился он.- Интересно. А я что-то пока не слыхал.
- А вы зря обижаетесь, Владим Саныч. У вас в общем-то-, здоровый коллектив, но...
- Но?..
- Мне говорили, ваша Веселова человек нервный, болезненный... Скажите, когда вы узнали, что у нее шизофрения? А?
- Что?.. Вы, извините, шутите?
Шишка на лбу раздулась и вдруг стала лиловой. Смирнов погладил ее толстым указательным пальцем.
- Шучу, шучу, Владим Саныч... Но тетка ее уж действительно того... Говорят, тетушка-то в больнице и это у них у всех-семейное... А что это ваша Веселова напутала там в, как их, расчетах?..
- Кто вам говорил?
- Да вы не волнуйтесь. Вы...
- Я и не волнуюсь. Но хотелось бы узнать, Федор .Викторович, кто сообщил вам все эти мерзости?
- Я бы на вашем месте, дорогой Владим Саныч, не выражался так уж неосторожно. Мне говорили честные люди. Те, что болеют за институт... Да! А то что-то многовато развелось у нас этих, как их, теоретиков...
- Спасибо за совет,- сказал Володя отходя.
Телефоны молчали. Он представил себе Надю, как она сидит со статьей Откинса на коленях. Ей пора бы позвонить. Вот сейчас.
Звонок!
- Пегин... Пегин слушает!
- Владимир Саныч! Я из машбюро.
- Кто?
Это была всего лишь Мартова. Голова у Володи как-то отяжелела.
- Слушаю вас, Тамара Сергеевна.
- Сдали в печать месяц назад... не будет готово... срывается срок... не хочет для нас печатать...
- Простите, я не расслышал. Кто не хочет печатать?
- Я же говорю, начальник машбюро Харитонов. Это же просто безобразие, Владимир Саныч! Он говорит, что от теоретиков вообще нет никакого толку. И что он получил команду печатать для нас в последнюю очередь.
- Команду? От кого?
- Не говорит от кого. И еще, Владимир Саныч, он говорит, что все равно мы все путаем.
- Спасибо, Тамара Сергеевна,-сказал Володя.-Я займусь этим сам.
Было без трех минут шесть. Потом - без одной, потом - шесть минут седьмого. Володя медленно надел плащ. Повернул ключ в замке, последний раз прислушиваясь из-за двери-не позвонит ли... Собственно идти ему было некуда, потому что там, дома, тоже ведь телефон, такой же зеленый и- немой. А он не мог больше играть в эту телефонную молчанку.
Под дверью библиотеки желтела полоска света.
- Юля, можно?
Юля сидела, положив ногу на ногу, держа сигарету между пальцами. Каждый вечер, проводив читателей, она курила вот так на дорожку, одна в полутемном зале.
- Володя?.. Сигаретку?
- Ага. Спасибо.
- Курите-курите. Я оставлю форточку приоткрытой... Какая мерзкая погода на улице! Холод...
- Холод,- согласился Володя.- Юля, вы знаете Надежду Андреевну?
- Высокая шатенка, да? Мне говорили, что у нее не приятности с какой-то работой... Значительная женщина!.. Так, значит, Надежда Андреевна открыла, что мы можем посетить своих прабабушек?-удивлялась Юля.
- Теоретически возможность путешествий в прошлое доказана математикой еще в конце двадцатого века. Но речь идет не о практическом пикнике, а лишь в принципе...
- Все равно, Володя, это потрясающе! Я никогда не слышала... Но в чем же. тогда открытие Надежды Андреевны?
-.В правилах движения. Допустим, вы решили быть гостьей на свадьбе Наполеона и Жозефины...
- Наполеон мне несимпатичен,-грустно вздохнула Юля,-он, в общем-то, не был верен друзьям.
- Да? Но, предположим, вы все-таки побывали на его свадьбе. И забыли там свое кольцо. Вот это. Получить его обратно было бы трудно: Надежда Андреевна показала в своих уравнениях, что нельзя посетить одно и то же время дважды.
Юля вытянула палец с большим голубоватым камнем в тонких золотых лепестках, произнесла со вздохом:
- Жаль. А то мы могли бы всю жизнь возвращаться в дни, когда были счастливы.
- Это невозможно.
- Что ж. Этого и следовало ожидать... Но свое кольцо я бы все-таки вернула. Я очень люблю его: его подарил друг... В первый раз я побывала у них в день свадьбы, да? А за кольцом я явилась бы к следующему воскресенью. И с-вашей математикой все было бы в порядке,
- Нет. Надежда Андреевна показала, что нельзя появиться даже близко к тому времени, которое уже посетил. Это названо дискретностью времени...
- Дис-крет-ность? Знакомое слово. Означает, как будто, прерывистость. Да? Но если нельзя через неделю, то через сколько же можно?
- Вычислить абсолютно точно пока не удалось. Но приблизительно вы могли бы потребовать у Жозефины свое кольцо спустя двадцать пять лет с того времени, как вы его потеряли.
- Вы не помните, сколько прожила Жозефина?-задумалась Юля.-Но за двадцать пять лет она все равно бы меня забыла. И потом, у нее было за это время столько горя, что я сочла бы просто бестактным... Ну нет, кольцо надо забрать сразу! Ведь если это нельзя мне, я могла бы попросить кого-то другого? Например вас, Володя?..
- Если я не сопровождал вас на свадьбу. Тогда ваш запрет ко мне не относится. И я буду счастлив выполнить ваше поручение.
- Я вам очень признательна!-серьезно кивнула Юля, стряхивая пепел длинным розовым ногтем.- Все это очень любопытно, Володя. Но как это связано с неприятностями... Надежды Андреевны?
- Статья, которую я вчера у вас взял... Американцы пишут нам, что выводы Нади о дискретности неверны. Что допущена ошибка в расчете.
В зале было полутемно и тихо.
- Давайте еще по сигаретке,-предложила Юля.
...Холодно на улице не было. Шел мелкий ноябрьский дождь. И можно было шагать, ступая в черноту, спрятаться за летящие капли.
- Володя!-окликнули его сзади.
Меньше всего ему хотелось кого-нибудь встретить.
- Володя!
Он ускорил шаги.
- Володька же!
Он свернул за угол.
- Володька! Черт! Стой!
-- Ну стою,-сказал он. .
Это был Пашка Носик. Он учился с Володей на одном курсе. И он был чемпионом курса по бегу на короткие дистанции.
- Помни, что я- твой чемпион! - сказал он теперь.- Ну? Что у вас там с Надеждой? Выкладывай!
- Интимные подробности не касаются даже чемпионов, Паша.
- Интимные? Ах ты скотина!
- А ты пошляк. Узкий пошляк - кандидат Носик. Я же все-таки ее начлаб. А это уж интим от математики. Понял?
- Ни черта.
- Математик Носик, как вам удалось получить ваш диплом?
- Сам удивляюсь,-признался Пашка.-А как вы с Надеждой добились внимания американской прессы?
- За личные заслуги.
- Вы сможете дать опровержение?
- Пока неясно.
- Начальство уже выразило вам свое восхищение?
Володя пожал плечами.
- Ничего, за этим дело не станет,-успокоил Пашка.- Так вот, если вам нужен подручный кандидат... Или вам вдруг понадобится машинное время для вычислений...
- Что ты, Паша? У нас в институте свой вычислительный и...
- Еще бы!-сказал Пашка.-Еще бы! Но вы просто запомните, сэр, что если вдруг как-то понадобится...
Теперь был одиннадцатый час ночи, Володя стоял рядом с Надей и знал уже, что-опровержения они дать не смогут, что в работе есть ошибка...
"Но почему она так легко сдалась? - возмутился Володя.-Она не смеет так все бросить. Пашка прав, сделаем новый расчет, будем бороться. Даже если дирекция будет против..."
- Наверное, я не вернусь к математике,-сказала Надя.
"Размазня!-думал Володя.-Нужно доказать. Нужно драться... Впрочем, с кем драться? С кем, раз это действительно ошибка?.. А это ошибка, раз она так все бросает".
Надя стояла, глядя в окно, опершись плечом о стену. "Многие ученые допускали ошибки,-думал Володя,- но никто не знает, как они об этом забывали... И забывали ли об этом их ближние?"
- Я хочууйти из лаборатории,-сообщила Надя. "Так,-решил Володя.-С самого начала было ясно, что год для такой работы-подозрительно мало. А у нее не было даже года. Было фактически месяцев семь: я сам отрывал ее на срочные заказы. Я отрывал... Но все равно, если работа не закончена, ученый не должен публиковать результат. Особенно такой результат. Она обязана была сама отказаться..."
- Я уйду,-обещала Надя.
"Ее работа-это была сенсация, можно сказать, почти слава. И вот теперь... Как она могла решиться на публикацию? И как я мог подписать? И ведь знал, что год на такую работу-мало..."
- Я подам заявление об уходе.
