Читаем Осенний этюд онлайн бесплатно
Осенний этюд
Представляю свой сборник стихов, в который вошли стихотворения разных жанров: любовная и городская лирика, стихотворения о природе и животных, а также о жизни приграничных с Украиной городов в событиях последнего года.
Поэзия / Проза / Современная проза / Современная русская литератураЛетучие мыши? Нет, дроны
Мелькают и тают в ночи.
Каштанов зелёная крона
Луны бледной ловит лучи.
Лежит город русский под тенью
Тревожной, нет вновь тишины,
И нет голубых сновидений:
Забыты красивые сны.
Уснул город наш не спокойно.
Сейчас это роскошь — покой.
На фоне Москвы город скромный,
Увы, для мишени большой.
Враг пробует город на крепость.
Как пробовал ранее враг,
Когда, в дни прошедшие, предок
В боях защищал русский флаг.
О, как же важно для души –
Красу хранить весны,
Несть песню правды, а не лжи
В просторы тишины,
И добрые всегда, везде,
И всякому, дарить,
И в час веселья и в беде
Отечество любить!
Душа иная грязь в пути
Бездумно соберёт.
Ей станет тягостно идти,
Споткнётся, упадёт.
Я знаю, светлых душ не счесть –
Живут, не зная лжи,
Их кредо — радость людям несть,
И всю раздать спешить.
Я вижу даль, как будто близь,
Как бы теряюсь в расстояньях,
Гуляю в давности без виз -
Не наяву брожу — в мечтаньях.
Под небом осень. Тусклый день.
Льёт дождь, шумя, стекая с крыши.
А мне вдруг вспомнилась сирень –
Куст белый-белый ясно вижу.
Мне мнится майская гроза -
Далече будто грохот грома,
И видят молнию глаза,
А сердце чувствует истому.
Жизнь горожан такая — в страхе
Они встречают каждый день.
Не передаст перо бумаге,
Какая в душах канитель.
Ракеты ПВО сбивает –
Гром слышится над головой.
Осколки крыши пробивают,
Прохожих достают порой.
Война сюда пролезла боком,
Такая — будто не война.
Вдруг убивает мимоходом,
Убьёт — и снова тишина.
И детвора вновь на площадках,
Торгует мирно магазин.
Вдруг в небесах опять, нещадный,
Взрыв с блеском, вот ещё один…
Я в городе. Лучи полощут
Себя в глубокой синеве.
А я вдруг вспомнил реку, рощу,
Бардовые цветы в траве.
Там воздух сдобрен весь цветами!
Глотнул — как будто выпил чай!
Поля покрыты сплошь снегами,
Пока не разгорится май.
Смотрю в окошко — вкруг раздолье
Высоких зданий — блеск и рябь.
Закрыл глаза, увидел — поле
Ласкает алая заря.
Широкий в осень шаг
Уж сделала природа -
Шаг в сырость, шаг во мрак,
В прохладу, в непогоду.
К дождям привык октябрь,
Октябрь и дождь — как братья.
Повсюду говорят -
Прошло уж лето бабье,
Когда тепло рассвет
Нёс в осень молодую,
Когда писал поэт
Про рощу золотую.
Ни соринки везде, чистота.
И размерно положены плиты.
Но в округе ни звёзд, ни креста -
Россиянам привычного вида.
Текст начертан, он стёрт уже весь.
А вот свежая, вроде, нарезка.
Не сумею, конечно, прочесть:
В школах наших не учат еврейский.
Мысли смутные птицей парят.
Тётки-смерти мелькает виденье.
Бурно жили, а нынче лежат
Поколения, да, поколенья.
Ещё не отстала «корона»,
Но хмурая весть уж ползёт,
Что снова стоим в обороне,
А враг в наступленье идёт.
Посыпались листья с берёзы,
В их шелесте чёрная грусть.
Да это ж не листья, а слёзы -
О всех, кто погиб, плачет Русь.
И слышится где-то обида,
Что так и плывёт из души,
На неких чиновников сытых,
На эту жестокую жизнь.
Талант, как будто знамя!
В далёкие лета
Пришла в страну стихами
Марина навсегда.
От домика до дома
Прошлась, стуча с крыльца.
«Взглянул — так и знакомый!»
Нет хмурого лица
Там, где слышны Марины,
Стихи — чудесный слог!
Как в давности лучина,
Их светит огонёк.
Он учит — как бы нужно
Жить-быть в родном краю:
«Согреть Чужому ужин –
Жильё своё спалю!»
Дальняя дорога, чудные глаза.
Путь мой озарила, помню, их краса.
Жаль, что заросли уж к дивным дням следы,
Что давно завяли давних лет цветы…
Вроде бы, дорога ровной вся была,
В осень золотую, вроде, не вела.
Но настала осень — грустная краса,
Потерялись в жёлтом синие глаза.
Всё встречалось — плохое, хорошее.
Чтоб увидеть хотел я ещё?
Поля ширь, муравой не поросшую,
И грибы под июльским дождём.
Без мечты ожидать что-то нечего.
Не оставь меня, птица — мечта!
Много видел я душ покалеченных,
Им мерещится только беда.
В грустный час, под метельной порошею,
Осыпающей стужей до плеч,
Выручай меня, тяга к хорошему!
Постараюсь тебя я сберечь.
О, томные ночи! О, синие очи!
Я в память на миг заглянул.
И дума мелькнула, что путь не окончен,
Раз памятью юность вернул.
Я рад, что возможно вернуть в одночасье
Те годы, где жил не тужил,
Душе подарить бесподобное счастье
Тех лет, когда жарко любил!
Ночь близко-близко. Ты томишься.
Волнуют шорох, гул машин.
Ты будто темноты боишься.
Но никого нет, ты один.
Что, друг, произошло с тобою?
Не можешь думать, и дрожишь…
Понятно — грешное былое
Как гость, пришло в ночную тишь.
За дни, что пройдены нелепо,
Расплата грозная грядёт.
По меркам и Земли, и Неба
Ты прожил плохо. Суд идёт…
Течёт, не испаряясь, запах лип;
О, это будто ароматы рая,
Парящие, как птицы, у земли,
До облаков как будто доставая.
Высокие бутоны зацвели,
Поспорить могут красотою с розой.
А, запах! Он доходит до земли!
Не выразить мне восхищенье прозой.
Я чувствую поэзию весны.
Украшена аллея вся цветами.
Как будто бы цветные вижу сны,
Где радужны и думы и мечтанья.
Ночь. Тепло. Окно закрыто.
Даль небес темна.
Спи, сынок. Тепло, ты сытый -
Хорошо для сна.
Постою у изголовья.
Ты же спи, с тобой
Будем вместе годы, кровью
Связаны родной.
За окошком дождь. Пусть мочит
Почву и кусты,
Зло гремит пусть буря ночью,
Спи — в постельке ты.
Спи, родимый. Пусть ненастье
На реке, в лесу,
От любого зла, напастья
Я тебя спасу!
Быстро день прошёл с утра.
Виден в окнах свет.
Новый вечер — не вчера,
Но ведь дня-то нет.
Что есть? Это тяжесть век.
Впереди покой.
Каждой ночью человек
Не как днём — иной.
Озирается на день.
Ну, и коль не пьян,
Поборов усталость, лень,
Правит жизни план.
Яркий луч сверкнул в тумане.
Над рекой, близ брода,
В путь сбираются цыгане.
Лошади пьют воду.
А цыганка молодая,
Ой, печальна очень,
Тёмными глядит глазами
На остаток ночи.
В небесах заря сгустила
Алый цвет, как роза.
В памяти ж цыганки — милый
Расплетает косы.
Волосы её стекают
Тёмною волною,
Губы грудь её ласкают.
Не забыть такое.
Только ночь любви промчалась.
Что её короче?
От любви печаль осталась
До грядущей ночи.
Плачут рощи и дороги,
Беспрерывен стук дождя.
Солнце нынче на Востоке
Встало, сонно вниз светя.
День короче. Ну, так что же!
Привыкаем ко всему,
И к тому, что месяц может
Дольше лить свой свет на тьму.
Буду думать вечерами,
Как легко жилось вчера,
Под осенними ветрами
Вспомню майские ветра.
На душу груз тоски упал,
Лёг тяжестью на грудь.
Пустяк! Мечтаю, как мечтал –
И отступает грусть.
Кровь греет, словно жар огня,
Приятный свет надежд,
И утром и на тризне дня
Полезен он для вежд.
Я верю, свет сей навсегда.
Как свечка, не сгорит.
Пред ним жестокая беда
Отступит — не сразит.
Ох, больно кусает оса.
Страшнее — жестокое слово,
Когда ложью и за глаза.
Такое на свете не ново.
Не ново, когда изо рта
Слов подлых вдруг вылетит стая.
Увы, где весны красота,
Кусачие осы летают.
И всё же я очень жду май,
Где яркие краски цветные!
Прекрасен весной отчий край!
Там будто б и осы не злые.
Человек плутал в ночи,
Мгла его купала.
Зги не видно, хоть кричи,
В хмари даль пропала.
Хоть бы месяц и звезда
В небесах блеснули.
Помнит ли ходок, куда
В ночь идти тянуло?
Жизнь — сплошная канитель,
Днём и то плутаешь.
А когда в башке похмель,
Путь и днём теряешь.
Человек же шёл в ночи,
Ощупью, не резво.
Жуть такая, хоть кричи.
Хорошо, был трезвый.
Клином уток стая
Голубое небо,
Вдаль несясь, пронзает,
Мчится вдаль не слепо.
А под стаей поле,
Там места родные,
Но у крыльев доля
Мчать в места чужие.
Что вдали? Кто знает?
Дымкой скрыты дали.
В неизвестность стая
Клином улетает.
Любит? Иль не любит? Хочет иль не хочет?
Точит кто-то слёзы. А иной хохочет.
Главное — что нынче, или то, что будет?
И ещё — за что же умирают люди -
За мечту? За сытость? Не ответить дружно –
Двух спроси, обоим не одно ведь нужно.
Вот и возраст чей-то важен для вопроса,
Что важней — быть умным, иль цвести, как роза?
В морской равнине парус белый,
Как чаек тонкое крыло.
Волна уносит гребнем пену,
Вода прозрачна, как стекло.
Внезапно ветер налетает,
И пропадает без следа.
Его никто не провожает
Никто не встретит никогда.
Но это, знаю я, беда…
Уж лучей повяли лепестки,
Небеса — осенняя лужайка.
И черна, как ночь, вода реки,
От ледовой зимней тверди в шаге.
Часто в шаге и душа от зла,
И висит, качается над кручей,
Если в ней ни света, ни тепла,
И ошибки ничему не учат.
Привычно мы при гибели героя
Льём слёзы, переносим горе.
Когда ж иуда, наконец, умрёт,
Никто из нас слезинки не прольёт.
О, Божья мать, ужель ты б осудила
Плюющих на иуд и их могилы?
Цветочек цветёт полевой.
Мне чудится, верит он твёрдо,
Что мир весь его красотой
Любуется — люди, природа.
И вспомнил я юность свою,
Когда любовался собою
В далёком родимом краю,
Не тронут ни злом, ни тоскою.
Считал я — мне всё по плечу,
Все бури пройду и преграды.
И вот за наивность плачу
Безрадостных мыслей прохладой.
Но этот цветок полевой
Пахнул в мою душу весною,
Той самой, когда, молодой,
Гордился своей я красою.
Ветер бьёт и бьёт в окно,
Точно что-то ищет.
Жаль, торгуют не весной
В магазинах — пищей.
Вновь понюхать бы цветы
В роще на поляне,
К морю проводить бы льды
В голубом тумане,
Помечтать бы, как давно
Я мечтал — до дури,
Чтоб не слушать стук в окно
Ветра или бури.
Сильно угнетают всех
Снежные метели.
Хорошо, где звонкий смех,
Иль гармошки трели.
Людям этим повезло,
Им живётся легче.
Им всегда, везде тепло
В жизни скоротечной.
Думают они порой,
Вьюги пух вдыхая:
«Жить прекрасно и зимой,
И всё ж лучше в мае».
Падают листья, деревьев листы.
Близко декабрьская стужа.
Скоро лишится своей красоты
Осени пёстрой наружность.
Но ведь иная придёт красота,
Краски — для строгого вкуса:
Всё в них — изысканность и простота,
Жёлтый день станет вдруг русым.
Вот и снежинки кружатся уже.
Грянет пурга снеговая.
Только бы не было стужи в душе,
Нечто б осталось от мая.
Будет тогда и пурга хороша!
Лес весь иль зелен, иль снежен,
Краски живые найдёт в ней душа,
Если поищет прилежно.
Взял домой я Ваську -
Васька был бездомным,
Ни еды, ни ласки,
С бедами знакомый.
Был вначале скромным,
Вздрагивал от звуков,
Ведь пожить без дома -
Тяжкая наука.
Очень долго тёмным
Прошлым был, знать, битый.
Васенька, ты дома,
И в тепле и сытый.
Загляденье — юная!
Ноги будто крылья!
Тратит в пору лунную
Юный пыл обильно.
Ну а ветер в уши ей:
«Берегла бы ласки,
Чтоб с грядущим суженным
Жизнь прошла, как в сказке!»
Всё в сплошном тумане.
Смутный день грядёт.
Солнца луч в час ранний
Морось не пробьёт.
Сторона грибная!
Я схожу с тропы,
Потому что знаю
Место, где грибы.
Густо пахнет прелью.
Птиц певучих нет.
Шляпы перед елью
Вырос силуэт.
Поклониться просит
Гриб. Удачи раб,
Поклонюсь. Под осень
Здесь немало шляп.
Я вижу стаю птиц.
Красивая порода!
Гуляют речки близь,
Спустившись с небосвода.
Без устали кричат,
Привычно неспокойны.
Уж на воде торчат -
Плывут, ныряют в волны.
Конечно, чайки! Да.
Речные, не морские.
Для этих, тех вода
Любимая стихия.
Вот ходят по песку,
Вот в волны клюв толкают -
Галдят на берегу,
И рыбку добывают.
Атом упал, точно камень.
И жизни более нет,
Пепел вокруг лишь и пламя,
Общая быстрая смерть.
Не потушить. Всё сгорело.
Вздыбились реки, моря.
Пыль закружилась, взлетела,
Густо повисла, паря.
В пепел Земля превратилась,
В пепел — надежды, мечты.
Может, мы мало молились?
Боже, обиделся ты?
Плохо душе, если песнь -
Невыразительный лепет.
Плохо, коль мглистою ночью
Яркий погаснет костёр.
Это случилось со мной –
Сбился с пути я нелепо,
Лоб мой уткнулся внезапно
В тьмы беспроглядной забор.
Но изменилось всё вдруг –
Бросила мгла меня мучить:
Путь озарила мне ярко,
В небе открывшись, луна.
Это блеснула во мне
Вера, что путь мой — не тучи,
А озарение светом
Сердца, когда жизнь темна.
«В песчаных степях аравийской земли
Три гордые пальмы высоко росли…»
От вечной жары безутешно страдая,
Не вяла листва, а шуршала, живая:
Высокую крону поил каждый миг,
К корням сквозь песок пробиваясь, родник.
И много годин промелькнуло, как день.
Всегда освежала тут путников тень,
Когда наезжал караван их нежданно
На дивный оазис в равнине песчаной.
И славили небо и млад, и старик
За дар благодатный — холодный родник.
Прохожу, как по льду,
Хоть иду по асфальту.
Каждый день на счету –
Нынче думать так надо.
И о том не забыть,
Ведь грохочут ракеты.
Пройден день — буду жить,
И других мыслей нету.
Верю, смута пройдёт –
Злое время кошмаров,
Вдруг растает тот лёд -
Лёд и страха, и хмари.
Тишине послушен
И покою вечер.
Дома очень душно,
На дворе дождь хлещет.
Скучно. И я вспомнил
Давнее былое -
Женщин облик томный,
Время золотое.
Вспомнил их не пошло.
Нет плохого, если
Женщины, что в прошлом,
Для души, как песня.
Мне они, как свечи,
Тьму собой пронзают,
И дождливый вечер
Светом наполняют.
Я взобрался за рекою
На прибрежный косогор,
И завёл там сам с собою
Неприятный разговор.
Слышал меня только ветер.
Стал я сам себя ругать
За случившиеся беды,
За излишество мечтать,
За казённые улыбки,
За какие-то грехи.
Если все считать ошибки –
Пальцев мало у руки.
Поругался — стало легче.
По камням к реке сбежал,
И пошёл. Ужель навстречу
С тем, за что себя ругал?
Ветер любит парить над цветами,
Ищет клумбы, меняет маршрут.
Знать, забыл — коль земля под снегами,
Никакие цветы не цветут.
Чтоб стать яркою радугой красок,
И планете дарить аромат,
Им тепла нужна нежная ласка,
А не холода злобного яд.
Вот и женщина, если с любовью
Красота не живёт в унисон,
То душа вдруг теряет здоровье.
Кто спасёт? Кто ей скажет: «Влюблён».
За спасенье выдают медали,
За спасенье тела, ни души.
Я не помню, чтоб меня спасали
От беспечной жизни и тиши.
Я в те дни спасателей не видел.
Может, были очень далеки.
И теперь моя душа в обиде,
Что никто не подал ей руки.
Не могли спасти иль не хотели?
Чью-то душу, может быть, спасут.
Жаль, пока спасателям за тело,
Не за душу, премии дают.
Здесь недавно было тихо-тихо,
Путник проходил, зевая, тут.
Рытвины да грязь — колёсам лихо,
Все искали обходной маршрут.
А теперь ни рытвин и ни кочек,
Дождь пройдёт, водой блестит асфальт.
Да и путь, что выпрямлен, короче,
Этой новой трассе всякий рад.
Лучше бы ты так не говорила,
Девушка, пространно о любви.
Знать, не ведаешь, какая сила,
В очень краткой клятве на крови.
Не всегда понять влюблённых душу,
Что порой на подвиги зовёт,
А порой, измену обнаружив,
Холодно кого-нибудь убьёт.
Что за удивительное свойство -
То готовность жизнь за взор отдать,
То свершить вдруг подлость, не геройство -
Ради глаз любимых всех предать.
Всё ж прекрасно небо голубое,
Жизнь прекрасна, если Бог сберечь
Чувство даст великое, такое,
Что чудесней роз, грозней, чем меч.
Вот и снег. Метельная пора.
Воздух в полдень мягче, чем с утра.
Кажется, вдруг опьянели ноги,
Топая по ледяной дороге.
Вот на танец белый старика
Пригласила бойкая пурга,
Что хозяйкою пришла, не в гости.
И у старика хрустят уж кости.
Даль едва успеет дотемна
Отряхнуться от былого сна,
А уже закат свой кажет вид,
«И звезда с звездою говорит».
