Читаем Оружие онлайн бесплатно

by Jeffery W. Deaver THE WEAPON

© Jeffery W. Deaver , 2009

© Константин Хотимченко, перевод с англ., 2022

Понедельник

" Новое оружие".

Стройный мужчина в консервативном костюме подался вперед и понизил голос:

— Это будет что-то ужасное. И наши источники уверены, что оно будет использовано этим субботним утром. Это проверенная информация. Ошибки быть не может.

— Значит четыре дня, — сказал полковник в отставке Джеймс Дж. Петерсон, его голос был серьезным, под стать ситуации. — Четыре дня.

Было уже пять часов вечера понедельника.

Эти двое мужчин сидели в неприметном офисе Петерсона, в неприметном здании в пригородном городке Рестон, штат Вирджиния, примерно в двадцати пяти милях от Вашингтона, округ Колумбия.

Существует ошибочное мнение, что операции по обеспечению национальной безопасности проводятся в высокотехнологичных бункерах, заполненных кованной сталью и конструкционным бетоном, видеоэкранами высотой в десять футов и привлекательными парнями и девушками, одетыми от Armani, которые суетливо бегают от одного стола к другому. Помещение заполняют звонки телефонов и щелчки клавиатур.

На самом деле все не так. Иногда, жизнь проще и банальней, чем этого ожидают другие. Ничем непримечательный, серый офис, вполне могла бы занимать страховая компания или тур-агентство.

Худой мужчина, работавший на правительство, добавил:

— Мы не знаем, идет ли речь об обычных, ядерных бомбах или о чем-то совершенно новом. Биологическом оружие. Но аналитики пришли к выводу что речь идет о массовом уничтожении. Кто-то даже использовал термин — "непоправимый ущерб".

— И кто стоит за этим оружием? Аль-Каида? Корейцы? Иранцы? Может, не дай бог Русские?

— Один из наших врагов.

— Не очень сузился круг.

— Это все, что мы знаем на данный момент... Итак, нам нужно, чтобы вы узнали об этом первым.

— Есть зацепки?

— Да, хороший человек — алжирец, который знает, кто создал ЭТО оружие. Он встречался с ними на прошлой неделе в Тунисе. Он профессор и как бы это назвать... независимый журналист.

— Сумасшедший?

— Почти. Блогер.

— Террорист?

— Насколько нам известно, то нет. Его заметки в блоге носят умеренный характер. Он не является открытым боевиком. Не призывает к свержению власти, не использует религию или нецензурные слова. Не привлекает спонсоров, и даже не размещает рекламу и репосты.

— Но! Всегда есть но...

— Но наши местные источники уверены, что он контактировал с людьми, которые создали оружие и планируют его использовать.

— У тебя есть фотографии?

Как по волшебству, из портфеля стройного мужчины появилась фотография и, словно ящерица, скользнула по столу.

Полковник Петерсон остановил ее скольжение большой ладонью и склонился вперед.

Вторник

Из соседнего кафе доносилась музыка чабби, которая периодически терялась в звуках тяжелых грузовиков и юрких мотороллеров, бешено несущихся по этой торговой улице Алжира.

Водитель белого фургона, смуглый местный житель, скорчил кислую гримасу, когда музыка сменилась на американский поп. Не то чтобы он предпочитал старомодные, мелодраматические мелодии чабби или считал их более политически или религиозно корректными, чем западная музыка. Просто ему не нравилась Бритни Спирс. И то как она выглядела, и то что она пела.

Затем крупный мужчина напрягся и постучал по плечу сидящего рядом с ним американца. Их внимание тут же переключилось на кудрявого мужчину лет тридцати в светлом костюме, выходящего из главного входа школы культурной мысли "Аль-Джазир".

Мужчина на пассажирском сиденье удовлетворенно кивнул. Водитель произнес "Приготовиться!" на английском языке, а затем повторил команду на арабском языке с берберским акцентом. Двое мужчин на заднем сиденье мотнули головами, словно китайские болванчики. Разумеется, они все поняли и были готовы.

Фургон — потрепанный "Форд", на котором арабскими буквами было написано, что в городе предоставляются лучшие сантехнические услуги, — двинулся вперед, следуя за человеком в светлом костюме. Водителю не составляло труда двигаться медленно, не бросаясь при этом в глаза. Таков был характер движения в старой части города, недалеко от гавани. Здесь все было плавным, неспешным и умиротворенным. Когда они приблизились к хаотичному перекрестку, пассажир заговорил в мобильный телефон.

— Сейчас. Работаем!

Водитель почти поравнялся с человеком, за которым они ехали, как вдруг второй фургон, темно-синего цвета, ехавший по встречной полосе, внезапно перескочил бордюр и сопровождаемый страшным грохотом врезался прямо в стеклянную витрину пустого магазина, осыпав тротуар дождем из осколков стекла.

К тому времени, когда толпа на улице Ахмеда Бурзина помогла водителю синего фургона вытащить его машину из разбитой витрины, белого фургона уже не было видно.

Не было и человека в светлом костюме.

Среда

Полковник Джеймс Петерсон устал после ночного перелета из Далласа в Рим, и теперь держался исключительно на кофеине и собственных волевых качествах. Больше всего болели глаза. Поэтому, он частенько проводил по ним руками, надеясь смахнуть тяжесть.

Пока его водитель мчался из аэропорта Да Винчи на предприятие компании к югу от города, он читал обширное досье на человека, чье похищение он только что организовал. Жак Беннаби, журналист и по совместительству профессор, действительно поддерживал прямую связь с Тунисской группировкой, разработавшей "оружие", хотя Вашингтон до сих пор не был уверен, что это именно та самая группа, которую они ищут. В докладе значилось — "высокая степень вероятности". Губы полковника непроизвольно разошлись в улыбке. Интересно где обучают этому языку секретных операций?

Петерсон нетерпеливо посмотрел на часы. Он сожалел, что пришлось потратить целый день на транспортировку Беннаби из Алжира в Гаету, к югу от Рима, где его пересадили в фальшивую машину скорой помощи, чтобы доставить сюда. Но в наше время перелеты на самолетах слишком строго регулировались. Петерсон сказал своим людям, что они должны держаться в тени. Его предприятие здесь, к югу от Рима, официально, специализировалось на реабилитации людей, пострадавших в результате несчастных случаев на производстве. Итальянское правительство не догадывалось, что это была фикция, принадлежащая в конечном счете, главной компании Петерсона в Вирджинии: Intelligence Analysis Systems.

IAS была похожа на сотни малых предприятий по всему Вашингтонскому региону, которые поставляли все — от тонера для копировальных аппаратов до консалтинга и компьютерного программного обеспечения для огромного правительства США.

Однако IAS не занималась продажей канцелярских товаров.

Единственным продуктом компании была информация. Очень специфический продукт. Он должен быть всегда свежим, всегда проверенным и как можно больше полным. В конце концов — кто владеет информацией — владеет миром. И пока IAS справлялась безукоризненно. Опыт, стаж авторитет — вот три кита, на которых держалась эта маленькая с виду фирма. IAS получала информацию не с помощью высокотехнологичного наблюдения, промышленного шпионажа, или шантажа а, как любил говорить Петерсон, старым добрым способом:

Один подозреваемый, один дознаватель, одна запертая комната.

Все просто и очень эффективно. И совершенно незаконно.

Операции на "черном объекте" очень просты. Человек, обладающий знаниями, которые правительство хочет получить, похищается и доставляется на секретный и охраняемый объект (место) за пределами юрисдикции США. Похищение известно как "чрезвычайная выдача". На "черном объекте" человека допрашивают до тех пор, пока не будет получена желаемая заказчиком информация. А затем его возвращают домой — живым или мертвым — все зависит от обстоятельств. В большинстве случаев это работает именно так.

IAS была частной компанией, не имеющей официальной государственной принадлежности, хотя правительство, конечно, было ее крупнейшим клиентом. В распоряжении фирмы было три так называемых объекта (места) — один в Боготе, Колумбия, один в Таиланде и тот, к которому сейчас подъезжала машина Петерсона: самый крупный из объектов IAS, бежевый склад без надписи, на входной двери которого было написано Funzione Medica di Riabilitazione.

Ворота закрылись за ним, и он поспешил внутрь, чтобы свести к минимуму вероятность того, что его увидит случайный прохожий. Петерсон редко сам появлялся на "черных объектах". Поскольку он регулярно встречался с правительственными чиновниками, было бы катастрофой, если бы кто-нибудь связал его с подобной незаконной операцией. Тем не менее, надвигающаяся угроза "оружия" требовала, чтобы он лично проконтролировал допрос Жака Беннаби — журналиста, блогера, любителя помидоров и головоломок судоку.

Несмотря на общую усталость, он сразу же приступил к работе и встретился с человеком, ожидавшим его в главном офисе без окон наверху. Это был один из нескольких дознавателей, которых IAS регулярно использовала, один из лучших в своем деле. Слегка полноватый мужчина за сорок с уверенной улыбкой на лице и сединой в волосах.

— Эндрю.

Петерсон кивнул в знак приветствия, используя псевдоним, под которым был известен этот человек — настоящие имена никогда не использовались на "черных объектах". Эндрю был американским солдатом, находящимся во временном отпуске в Афганистане.

Петерсон объяснил, что Беннаби был тщательно обыскан и просканирован. В его теле не нашли ни GPS-чипов, ни подслушивающих устройств, ни следов яда либо взрывчатки. Полковник добавил, что источники в Северной Африке все еще пытаются выяснить, с кем Беннаби встречался в Тунисе, но пока безуспешно.

— Неважно, — сказал Эндрю с кислой улыбкой. — Я скоро расскажу тебе все, что тебе нужно знать.

Жак Беннаби поднял глаза на Эндрю.

Дознаватель отвел взгляд лишенный эмоций, оценивая собеседника и отмечая уровень его страха. Судя по мелкому дрожанию всего тела, и каплям пота на лбу, изрядный. Это его порадовало. Значит управимся быстро, и можно будет дальше заняться своими делами. Улыбка коснулась губ дознавателя. Не потому, что Эндрю был садистом — он им не был, — а потому, что страх — это индикатор сопротивления субъекта. Он оценил, что Беннаби расскажет ему все, что он хотел знать об оружии, в течение четырех часов.

Комната, в которой они сидели, представляла собой тусклый бетонный куб, по двадцать футов с каждой стороны. Беннаби сидел на металлическом стуле с руками за спиной, связанными пластиковыми ограничителями. Его ноги были голыми, что усиливало ощущение уязвимости, а пиджак и личные вещи отсутствовали — они создавали у испытуемых ощущение комфорта и ориентации. Эндрю пододвинул стул поближе к испытуемому и сел.

Эндрю не был физически внушительным человеком, но ему и не нужно было быть таким. Самый маленький человек в мире не должен даже повышать голос, если у него есть власть. А у Эндрю в данный момент была вся власть в мире над его объектом.

— Итак, — сказал он на английском языке, которым, как он знал, Беннаби владел свободно, — как вы знаете, Жак, вы находитесь за много миль от своего дома. Никто из вашей семьи или коллег не знает, что вы здесь. Власти Алжира уже узнали о вашем исчезновении — мы следим за этим, — но знаете ли вы, насколько это их волнует?

Никакого ответа. Темные глаза смотрели в ответ, без эмоций. Только сейчас, дознаватель заметил, что на подсознании смущало его в этом испуганном человеке — его глаза. Казалось в них была твердость и безразличие.

— Они не хотят ничего знать. Их это совершенно не волнует. Мы следим за сообщениями в СМИ и интернете. Еще один профессор университета пропал без вести. И что дальше? Инфоповод на ближайшие пару дней. Потом об этом посудачат на рынке и забудут. Тебя ограбили и застрелили. Или братья-джихадисты наконец-то поквитались с вами за то, что вы сказали в прошлом году на уроке про Алаха. А может, одна из ваших статей расстроила датских журналистов... и они похитили и убили вас. Я слышал, даже за карикатуры расстреливают людей.

Эндрю улыбнулся собственной сообразительности. Беннаби никак не отреагировал.

— Итак. Никто не придет тебе на помощь. Понимаешь? Никаких полуночных рейдов. Никаких ковбоев, скачущих на помощь. В этом большом мире — ты одинок.

Тишина.

Эндрю продолжал невозмутимо:

— Теперь я хочу знать об оружии, которое вы обсуждали со своими тунисскими друзьями.

Он внимательно смотрел в глаза мужчины. Мелькнула ли в них искорка узнавания? Дознаватель полагал, что да. Это было похоже на возглас признания. Хорошо.

— Нам нужно знать, кто его разработал, что это такое и против кого его собираются использовать. Если вы скажете мне, то вернетесь домой через двадцать четыре часа.

Он дал этому опуститься.

— Если не скажешь... ничего хорошего не выйдет. Помоги мне приятель, а я помогу тебе.

Объект продолжал сидеть пассивно. И молчать.

Эндрю это устраивало; он вряд ли ожидал немедленного признания. К счастью этот парень его не разочаровал. Да он и не хотел его (быстрого признания), по сути. Нельзя доверять тем, кто слишком быстро сдается.

Наконец он сказал:

— Жак, я знаю имена всех твоих коллег в университете и в газете, где ты работаешь.

Это был талант Эндрю — он годами изучал искусство ведения допросов и знал, что людям гораздо легче противостоять угрозам в свой адрес, чем в адрес своих друзей и близких. Последние два дня Эндрю потратил на то, чтобы узнать все возможные факты о людях, близких к Беннаби. Он составил списки слабых мест и страхов каждого человека. Это была огромная работа. И она всегда приносила плоды. Без труда — ничего не выйдет.

В течение следующих нескольких часов Эндрю ни разу не угрожал самому Беннаби; но он был безжалостен в угрозах своим коллегам. Разрушая карьеры, раскрывая возможные романы, ставя под сомнение усыновление ребенка... Даже предполагая, что некоторые из его друзей могут подвергнуться физической расправе. Дюжина конкретных угроз, две дюжины, предлагающих конкретные детали: имена, адреса, офисы, машины, на которых они ездили, рестораны, которые они посещали.

Но Жак Беннаби не сказал ни слова.

— Ты знаешь, как легко было тебя похитить, — пробормотал Эндрю. — Мы вырвали тебя с улицы, как цыпленка из клетки уличного торговца. Думаешь, твои друзья в большей безопасности? Люди, которые тебя похитили, вернулись в Алжир, ты знаешь. Они готовы сделать то, что я скажу.

Объект только уставился на него в ответ.