Читаем Оружейник онлайн бесплатно

Центральный мир, отголоски любых действий которого расходятся по всем параллельным мирам, как круги на воде. Вот и в этот мир пришла такая волна, вызвав коллапс в размеренной жизни человечества. Рухнули государства, появились кланы.Разломы времени, где по сути времени-то и нет. Куски чужой реальности, которыми пытаются завладеть все кому не лень.Это не наш мир. Но как же они похожи.

Файл скачан программой телеграмм канала @books_fine (https://t.me/books_fine). Узнать о программе вы можете на канале

Восемь лет назад, всего за полгода, погибло больше половины населения этого мира.

Спустя пару мгновений после появления первых разломов, привычная жизнь остановилась. Прокатившаяся по всей планете волна мощных электромагнитных импульсов убила все подключенные в сеть электроприборы.

Ни один из видов связи не работал: радиостанции, телевидение и интернет перестали существовать — все средства оповещения исчезли. Запасные генераторы не помогли: включать их для связи было бессмысленно — крупнейшие центральные узлы коммуникации не работали.

Аэропорты попытались перенаправить рейсы. На самолеты отсутствие электроэнергии никак не повлияло, но на земле все работало на резервных источниках питания. Находящиеся в воздухе лайнеры, с трудом смогли сесть — без связи быстро начался хаос и скоординировать посадки не получилось. Многие самолеты разбились, вынужденно совершая экстренную посадку вслепую, куда придется.

В больницах начали умирать пациенты — аппаратура в отделениях интенсивной терапии тоже перестала работать. Аварийные генераторы смогли проработать лишь короткое время. Врачи ничего не могли поделать — в кромешной тьме, нарушаемой только лучами пары фонариков и зыбким светом экранов смартфонов, медицинские работники беспомощно смотрели, как пациенты умирали у них на глазах.

Автомобили встали, в них выгорела вся электроника. Электричество требовалось и для бензонасосов на заправках, и для станций распределения газа, и для приборов управления ТЭЦ.

Мгновенно сдохли банковские системы и биржи. Электронные деньги пропали, кассовые аппараты не работали. В городах уже в первые дни началось мародерство: не сумевшие оплатить товар люди грабили супермаркеты, магазины и аптеки. Их никто не останавливал — службы экстренной помощи были парализованы. Возникающие тут и там пожары никто не тушил. Стало опасно появляться на улицах и большинство жителей заперлось в домах.

Уже на следующий день люди почувствовали запах канализации. Перестали работать очистные сооружения, а вода перестала течь из кранов — отключились насосы.

Еще через несколько дней вся еда в холодильниках начала гнить. Люди пытались спастись при помощи консервированных продуктов и того, что могли найти на природе.

Из-за непроходимости дорог умерла логистика: исчезла не только международная торговля, перевезти товары даже из ближайших регионов стало невозможно. Люди двинулись в более благоприятные районы, на юг.

И как вишенка на торте — АЭС. Ядерные реакторы нагреваются очень быстро, а для их охлаждения необходимо электричество. У станций были запасные источники питания, которые должны мгновенно перехватить нагрузку на себя. Но мощные электромагнитные импульсы, исходящие от разломов, сначала отключили основное питание, а потом и резервное. В результате на нескольких станциях произошли пожары и местность там резко обезлюдела.

Через полгода все государства исчезли — без денег, света и ресурсов они просто не смогли существовать. Но мир не погрузился в полную темноту, остался проверенный временем дизель. Со временем по дорогам снова побежали машины, а в небо поднялись дирижабли. Вместо государств возникли новые формы социума — Дома.

Они возникли на второй год после возникновения разломов - росли быстро, как грибы, питающиеся трупами умерших государств. Сначала среди местного населения появились разрозненные группы бандитов, которые захватили остатки прежних запасов и грабили всех подряд. Бандиты нередко делились награбленным с родственниками и земляками, чем постепенно снискали их поддержку и содействие. Постепенно в среде местного населения отношение к бандитам становилось терпимым. Нередко преступные группировки давали бедным крестьянам ссуды в рассрочку, улаживали конфликты между торговцами и т. п. Таким образом, сформировалась социальная база для будущего возникновения системы Домов.

Все изменилось, когда к власти в новых образованиях пришли сильные личности - бывшие военные, полицейские и прочие силовики. Появились кланы — объединения нескольких Домов с целью расширения зон влияния и совместной защиты или нападения.

На территории бывшей Империи пошли еще дальше - для координации действий кланов в общих интересах, на пять лет прямым голосованием выбирался князь. Им мог стать любой глава клана или Дома, входящего в клан. Кланы подчинялись князю только при ведении боевых действий против общего врага. Князь имел право назначать начальников ополчения, которое создавалось из свободных людей, не входящих в какой либо Дом. А свободные безклановые Дома князю и вовсе не подчинялись.

В княжество могли вступать кланы, если за них проголосовало две трети глав кланов княжества, и давшие князю присягу. Дома платили клановые налоги, кланы отчисляли налог князю.

Дальнейшее развитие кланов происходило во время расцвета бизнеса, связанного с оружием. Хотя цивилизация и сделала шаг назад, но у нее осталось вполне большие запасы современного вооружения, которое никуда не делось — сразу после катаклизма его растащили практически моментально.

Новое оружие массово никто не производил, не хватало мощностей. Его остатки можно было найти только на старых, забытых богом, засекреченных складах. Бывшее на руках оружие чинилось спецами в оборудованных при каждом Доме мастерских.

Люди ищущие сведения о местах хранения и поисковики складов назывались Пилигримами, а продавцы оружия, его ремонтники или создатели новых моделей — Оружейниками.

***

А еще никуда не делись разломы, посылающие в мир спонтанные мощные электромагнитные импульсы с завидной регулярностью. Люди пытались составить графики выбросов, но их периодичность не поддавалась никаким расчетам.

"Дело не в дороге, которую мы выбираем, – то, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу."

О. Генри

До реки Швед так и не дошел. Его надежда быстро обнаружить следы промышлявших в этой местности волкодавов исчезла, как осенняя дымка, а потом и вовсе улетучилась вместе с мечтой выйти сегодня из леса.

Попытавшись отогнать страх, появившийся с наступлением сумерек, он в очередной раз достал карту, и уставился в нее пустым невидящим взглядом. Постояв так несколько секунд, он все же сфокусировал глаза, и трясущимся грязным пальцем прочертил путь между склоном холма, с которого сошел почти в полдень, и изгибом реки, куда намеревался выйти еще час назад. Утром, выбирая дорогу на карте, путник еще не знал, что на этом пути ему встретится столько оврагов и непроходимого бурелома. И винить кроме себя было некого; мелких подробностей на карте, вырванной из старого атласа, не было.

— Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, — пробурчал он себе под нос, и внезапно выругался непонятно на кого, — Какой же ты же идиот, Ульф!

Теперь Швед даже приблизительно не знал нужного направления — чувство, что он двигается к нужной точке, покинуло его еще пару часов назад. Ему была оставлена возможность продвигаться лишь через редкие разрывы в густых непролазных зарослях и там, где между толстыми деревьями открывалось некое подобие прохода. Получалось будто сам лес уводил его в сторону, гоня в какое-то неведомое место.

— Может вернуться обратно? — вслух спросил Швед сам себя, и тут же мысленно возразил:

"Нет. К тому времени совсем стемнеет. Даже если найду дорогу, все равно придется ночевать в лесу, где сам черт ногу сломит."

Когда он восемь лет назад попал в этот мир, и по неизвестным причинам утратил способность контролировать свои способности, то неожиданно для себя приобрел сравнительно легкую форму никтофобии*. Поэтому этот лес напугал его с самого начала. С тех пор, как Оружейник углубился в чащу, он постоянно озирался, вздрагивая от малейшего шума листвы или треснувшей под ногой сухой ветки. Швед понял это, как только заметил, что разговаривает сам с собой.

"Очень плохой знак, не хватало мне еще паранойи."

Скользя по мокрым листьям, он еще несколько километров пробирался через поваленные деревья, сломанные сухие ветки, высоченный папоротник и непролазные колючие кусты.

"Зря торопился… Обошел бы лес с востока по грунтовке и завтра к обеду был бы на месте."

Привычный порядок смены времен года был нарушен с самого начала катаклизма. На смену дождливой весне сразу приходила поздняя осень. Только недавно зазеленевший лес уже начал избавляться от отмирающих листьев. Но солнечный свет пока еще с трудом проникал под занавес плотной листвы. Чувство, что лес сжимается вокруг него, постепенно усиливалось. В поисках света и открытого пространства он все больше и больше отклонялся от намеченного маршрута.

Через час, когда из-за дикой усталости Швед мог лишь брести, ругаясь на хлеставшие по лицу ветки, лес стал таким плотным, что двигаться в выбранном направлении можно было всего несколько десятков шагов. Ему приходилось метаться из стороны в сторону, чтобы обойти покрытые скользким коричневым лишайником толстые стволы, поваленные много лет назад неведомой силой.

Когда уже почти стемнело он внезапно наткнулся на то, что уже и не ожидал увидеть. Он вышел на поляну.

"Ну слава местным богам, хоть что-то хорошее за весь день."

Полянка была небольшой, но ее размеров вполне хватало, чтобы наваждение темной, душащей лесной глуши наконец-то его отпустило. Сбросив ненавистный рюкзак на траву, горе-путешественник уснул сразу же, как только положил на него голову.

***

Проснулся он от резкой боли в боку; заорав и широко распахнув глаза, схватился руками за печень. И не сразу заметил, что рядом с ним стояли три одетых в камуфляжную форму человека. Точнее стояли двое, третий сидел перед ним на корточках, положив автомат на колени, и невозмутимо смотрел, как он корчится на траве.

— Ты кто такой? — негромко спросил его сидящий, глухим, словно прокуренным голосом.

— Оружейник, — просипел он сквозь сжатые от боли зубы.

— И какого дьявола в этой глуши забыл Оружейник? Тут складов нет и никогда не было, — таким же спокойным и размеренным голосом поинтересовался один из стоявших.

Смотрел он в сторону леса, и задавая вопрос даже не повернул головы. Глаза второго стоящего тоже цепко ощупывали окружавшую их чащобу.

— Решай быстрее, Михалыч, не ровен час нарвемся на местных. Лично мне этот хрен не особо нравится, прикопаем тушку в ложбинке и вся недолга.

— Погоди, Алекс. Ты же слышал — он Оружейник. Много нам Оружейников попадалось?

— Хмм… Ни одного на моей памяти. Оба Оружейника с нами с самого начала.

— Вот то-то и оно. Обыщи и свяжи ему руки, пойдет с нами, — тот, которого назвали Михалычем, резко распрямив ноги встал, — Если не понадобится, то вывесим его труп на границе с росомахами, будет еще одна метка. Куба, проверь пока его рюкзак.

— Зачем бить-то надо было? Да еще и по печени… — спросил Оружейник, медленно вставая на карачки.

— Лучше сразу нейтрализовать, чтобы потом самому не валяться с дыркой в животе, — ответил ему Алекс, ухватившись за воротник его ветровки, и рывком поднимая на ноги, — Ручонки растопырь и ноги расставь пошире. Оружие есть?

— Нет. Только разве что нож, но он в рюкзаке лежит.

Алекс закончил охлопывать его туловище и начал связывать запястья веревкой, заведя руки Шведа назад.

Куба вытряхнул содержимое рюкзака на траву, и поленившись даже нагнуться, разбросал кучку вещей носком грубого армейского ботинка.

— Вот это недоразумение ты ножом назвал? — он пнул ногой складной нож.

— Откуда я знаю, что вы оружием называете? Вы спросили, я ответил.

— Ладно, запихивай все обратно. Я не носильщик, свое барахло понесешь сам.

— Я не то что нести, я и собрать ничего уже не смогу, — ухмыльнулся в ответ Оружейник, — Руки-то связаны.

— Черт, Алекс, вечно ты торопишься! Не мог подождать?! — Куба с раздражением пнул пустой рюкзак.

— Зато ты у нас вечно занятой не пойми чем. Вот и понесешь вещички, хоть какая-то от тебя польза будет, — громко заржал Алекс в ответ.

— Хорош трепаться, — остановил перепалку Михалыч, — Алекс вперед, Куба замыкает. Потопали.

***

Швед крутил головой вокруг, и периодически делая удивленное лицо, мысленно ругал себя распоследними словами — сейчас густая чаща свободно пропускала их небольшой отряд сквозь себя.

— А вы кто будете, господа? — негромко спросил он минут через пять, — А то знакомство какое-то скомканное вышло.

— Охотники мы, — меланхолично отозвался Михалыч, и неожиданно поинтересовался, — А ты куда шел-то… Оружейник?

— Да вот к бункеру решил сходить, — хихикнул тот, — Да заплутал немного.

— Стоять!

Бойцы моментально застыли на месте, и Швед, сделавший пару шагов по инерции, больно стукнулся носом о лоток саперной лопатки, пристегнутой к рюкзаку Кубы.

— Какой такой бункер, мил человек? — обойдя замершего Шведа, ласково спросил Михалыч, оторвал его от своего бойца, и развернув к себе, уставился на него полным нежности взглядом.

— По архивным документам — имперский, сто второй бригады.

Охотники быстро переглянулись между собой.

— Сто вторая. Это… та самая, что ли? — удивленно протянул Куба.

— Какой еще, на хрен, архив? — командир группы схватил Шведа за горло, — Ты кому беса гонишь, гондон! Сто второй вообще никогда не было ни в каких бумагах, только слухи ходили.

— Закрытый имперский архив, не армейский… — просипел в ответ Швед, — Я за ним шесть лет охотился… Пусти, задушишь ведь…

— Так ты значит Пилигрим, а не Оружейник?

— Оружейник я, потому и заблудился. Решил сам склад найти, чтобы не делиться с пилигримами.

Михалыч оттолкнул его прямо на Алекса. Тот на рефлексе ударил берцем под сгиб ноги, и Оружейник рухнул на одно колено. Но голову не уронил, а нагло смотрел прямо в лицо взбешенному охотнику.

— Бункер вообще-то за рекой… — начал он говорить.