Читаем Орнамент с черепами (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Меотию, разоренную несколько столетий назад кочевниками, без боя заняли племена воинственных пришельцев. И если в столице их ассимиляция с коренными жителями проходит мирно, то на границе со степью отношения накалены. Сумеет ли присланный из столицы начальник гарнизона пришельцев организовать оборону города от близящегося нашествия кочевников, если его единственной союзницей среди коренных жителей становится та, которую его соотечественники свысока называют Суеверием Древнего города?

Иванова Татьяна Всеволодовна

Татьяна Иванова

Орнамент с черепами

Иванова Татьяна Всеволодовна

Орнамент с черепами

Татьяна Иванова

Орнамент с черепами

Рукопись принадлежит Университету

Долины-между-Мирами

ЧАСТЬ ПЕРВАЯГлава первая

 В тот день, камнем упавший в застойные воды провинциального города Меары, с утра лил мелкий нудный дождик. На мостовых к вечеру плескался раствор конского навоза, взвесь глины и чернозема, смытого с проезжающих через городок телег, повозок и прочих транспортных средств. Эситея добиралась до своего маленького домика, приподняв выше щиколоток длинные юбки и подол плотного плаща. Настроение от такой прогулки не улучшилось. Она поднялась по выщербленным каменным ступенькам в свое одинокое жилье, зажгла тусклый фонарик над входом - уже почти стемнело - открыла дверь и оказалась в маленькой прихожей, где и сняла грязные калоши и промокший плащ.

 Мерзкое настроение, в котором девушка сейчас пребывала, вполне характеризовалось изречением: кругом подлость, трусость, обман. А также беспросветная эгоистичная корысть. В общем, каждый человек когда-нибудь в таком настроении пребывает. А если нет - то, значит, он сам такой. В смысле, беспросветный, эгоистичный и корыстный. Поскольку Эситея была не такая, то она прошла из прихожей не куда-нибудь, а прямо на кухню, с целью напиться перед сном. Зажгла лампу, с нижней полки огромного деревянного шкафа достала бутылку наливки и мерный стаканчик, поставила это добро на массивный, под стать шкафу, деревянный стол, удобно устроилась на скамье, вытянув ноги, и опрокинула в рот первый мерный стаканчик наливки. Аромат летних трав и ягод наполнил душу теплом, а крепкий спирт согрел горло. Надо было встать, достать что-нибудь на закуску, но у Эситеи внезапно кончились силы.

 Сколько она выпила этих стаканчиков, она не знала, считать было некому, но вдруг в дверях возник расплывчатый глюк в виде мужчины, который внимательно на нее смотрел. Масляная лампа, слабо освещавшая кухню, вспыхнула ярче. Глюк исчез. Но во входную дверь настойчиво постучали.

 - Ну что за свиньи там еще приперлись?! - возмутилась Эситея, с трудом сползая с лавки. Кое-как, держась за стенку, она снова добралась до прихожей и потянула незапертую тяжелую дверь на себя. За дверью, под ветвями мощной, но чахлой и мокрой по зимнему времени смоковницы, озаряемые светом маленького фонарика над входом и синевато-белым сиянием факелов, политых какой-то дрянью, явственно возникли черты капитана городской стражи.

 - Э-э-э, госпожа дикеофора, мы обыскиваем все дома на этой улице, ищем преступника.

 - У меня в доме? - удивилась Эситея. - Сдурели? Я и в хорошем настроении к себе домой преступника не пущу, а сегодня у меня настроение плохое.

 Слова подбирались с трудом.

 Капитан откинул мокрый капюшон, в руках у него ярко сверкнул какой-то артефакт, с помощью которого наивные стражники определяли, врут им или нет. Иначе эти грубые мужланы отличить правду от лжи не могли.

 - Вроде и вправду никого не прячет, - неуверенно сказал капитан.

 - А разве определитель лжи на дикеофорах срабатывает? - с сомнением поинтересовался один из стражников.

 - Срабатывает.

 - А на пьяных дикеофорах? - с неверием в голосе переспросил стражник.

 - На всех срабатывает! Или ты сомневаешься в моих словах? Ты прямо скажи.

 Эситея уцепилась за косяк двери. Свежий прохладный воздух, который ее поначалу протрезвил, утратил свое благотворное воздействие.

 - Мало мне было старостихи и ее наглого сынка, - пьяно пожаловалась она, - еще и стража приперлась.

 - Не обращайте на них внимания, госпожа дикеофора, - с отеческими нотками в голосе сказал капитан. - Не все люди такие.

 - По-моему, все.

 - Ладно, пойдемте дальше, парни. Оставим госпожу дикеофору. У нее сегодня был трудный день.

 Эситея отступила назад, задвинула мощный засов на двери, вернулась в полумрак кухни и снова устроилась на лавке, завернувшись в теплый платок. Налила очередной мерный стаканчик настоянной на летних травах наливки.

 И тут в кухне снова возник недавний глюк.

 - Можно присоединиться? - вежливо спросил он. - У меня закусь есть.

 Эситея критически осмотрела бутылку с наливкой.

 - Ну не настолько уж и много я выпила, чтобы мне собственные глюки закусить предлагали.

 - С непривычки много и не надо, - просветил ее опытный глюк красивым низким голосом.

 - Ну давайте, давайте, что у вас есть, - покладисто согласилась хозяйка кухни.

 Глюк пододвинул к ней поближе раскромсанную на толстые куски вареную телятину и ломоть хлеба. Эситея откусила кусок мяса и внезапно поняла, что очень хочет есть.

 - Там у меня в шкафу где-то окорок еще лежит. И горшочек с кашей стоит в печке, - сообщила она глюку. Тот мгновенно отыскал упомянутые ею продукты.

 - А кто такие дикеофоры? - спросил он, прикладываясь в свою очередь к ее наливке.

 - Дикеофоры? - удивилась Эситея. - А кто ж их знает. Считается, что они, вообще-то, хорошие, но обижать их нельзя. Дурная примета. Обидишь, говорят, городскую дикеофору, и жизни тебе не будет. Интересно, это действительно так, или люди все сочиняют?

 - За счет суеверий, значит, выживаете? - усмехнулся глюк.

 - Дожила, - расстроилась Эситея, доев кусок мяса. - Еще меня собственные глюки в суеверии упрекать будут. Пойду лучше спать. Кажется, я уже готова.

 Она снова соскреблась со скамьи и, придерживаясь за стол, распрямилась. Глюк одной рукой взял лампу со стола, другой поддержал шатающуюся хозяйку. Через минуту они добрались до спальни, светлой от лунного света, лившегося через окно. В большом зеркале, стоявшем наискосок от двери, отразилась невысокая, миловидная, если бы не красное от наливки лицо, девушка. Светло-каштановые, несколько растрепанные волосы неровными прядями падали на высокий лоб и на темные брови вразлет с изящным изломом. Большие серые глаза блестели неестественным блеском из-под пушистых длинных ресниц. Изящный прямой нос немного покраснел. Небольшой рот полуоткрылся.

 - Ну и ну, - пробормотала девушка, вглядываясь в собственное отражение. - На этот раз я точно хватанула лишнего.

 Глюк в зеркале не отразился.

 - Вот это правильно, - обрадовалась Эситея его отсутствию, - когда глюки заявляются в спальню, то это уже не глюки, а ночные кошмары.

 Исчезающий в темноте коридора глюк издал короткий смешок.

 На следующее утро Эситея проснулась одетая, в своей постели, завернутая в шерстяное клетчатое одеяло, со всех сторон подоткнутое под ее привольно раскинувшееся по кровати тело. Окно было приоткрыто, и свежий влажный воздух давным-давно выветрил из спальни все спиртные пары. Девушка села, с наслаждением потянулась, не спеша спустилась с массивной кровати и подошла к окну. Мелкий дождик усердно мочил почти отвесный трещиноватый каменный склон под окном. Дом Эситеи, последний на улице, точно вырастал из каменной породы. Внизу, под обрывом тускло блестело озерцо, окруженное кустами и деревьями, из которого мелкими водопадами стекали вниз две маленькие речки. Вдоль них стояли дома следующих улиц города, спуститься к которым можно было по узкой каменной лестнице, начинавшейся недалеко от дома дикеофоры.

 Под дождем выходить в город не хотелось ни ей, ни ее возможным посетителям, в ясную погоду непрерывным потоком ходившим к дверям приемной дикеофоры за помощью. Эситея решила заняться домашними делами. К ее удивлению обе печки были теплыми. И когда это она успела их растопить? Память о вчерашнем вечере назвать ясной было нельзя. За печкой на кухне у нее была устроена баня-помывочная, со сливом воды на все тот же склон скалы, служивший основанием ее дому. Помывшись и с удовольствием переодевшись в чистую нижнюю рубаху и два традиционных платья, одно поверх другого, она занялась хозяйством.

 И тут во входную дверь постучали. Так это странно, неровно постучали.

 Девушка двумя руками отодвинула задвижку на двери. На пороге стоял, шатаясь, высоченный окровавленный мужчина. Струи дождя смывали кровь со ступенек ее дома.

 - Спаси, дикеофора, заклинаю памятью матери, спаси. Пусти к себе в дом и спрячь от преследователей.

 Ничего не скажешь, изложено было коротко, грамотно, хотя как-то архаично, что ли.

 Эситея открыла дверь нараспашку, давая возможность раненому упереться руками в стену прихожей после того, как он туда ввалился.

 - Тебе нужно дойти до моей приемной по коридору. Я тебя не дотащу.

 Мужчина скрипнул зубами. Это был чужак. Типичный светловолосый, светлокожий здоровенный пришелец. Стало понятно, что преследователи себя ждать не заставят. Раненый собрал все силы и, опираясь на плечо хозяйки, поднялся по коридору ко входу в комнату, в которой Эситея принимала посетителей. Там был отдельный выход на центральную улицу города, сейчас, естественно, закрытый. Эситея отодвинула человеческий скелет на колесиках, за ним обрелся высокий, выкрашенный белой краской стол.

 - Ложись сюда. Выдам тебя за труп для исследований, - хладнокровно сообщила девушка.

 - Еще чуть-чуть, и это будет правдой, - еле слышно усмехнулся раненый, сползая на стол. Эситея отстегнула меч, ножом срезала с чужака верхнюю и нижнюю туники, штаны. Теряя сознание, мужчина ухватился руками за набедренную повязку.

 Множество мелких порезов. Проникающее ранение в грудь. Неглубокая рана на животе. Сильная потеря крови.

 Дикеофора закатала рукава, подняла бортики стола и залила лежащее тело необходимыми жидкостями в нужном порядке. Кровь шипела, пузырилась, останавливалась. Струи разбавленной крови стекали по желобкам в столе в отведенные для них емкости. Несколько кровящих ран пришлось туго затянуть. Только потом лекарка вымыла собственные окровавленные руки.

 Все также, хладнокровно, не спеша и потому не теряя времени, Эситея вымазала темной мазью яркие светлые волосы чужака, чуть окрасила ему лицо, шею, грудь, руки и ноги. Накрыла тело серой грубой тканью, собрала одежду незнакомца, вытерла ею кровь на полу, вышла в коридор и бросила тряпки в печь. Вернулась обратно, огляделась, проверила, нет ли чего, выдающего наличие раненного пришельца в ее доме.

 - Будешь стонать или скрипеть зубами, я ничего исправить не смогу, - сказала она напоследок чужаку, открывшему невероятно синие глаза. Он кивнул. Дикеофора набросила уголок серой ткани ему на лицо, так чтобы не затруднить дыхание.

 Затем она вернула на место человеческий скелет, пододвинула поближе скелет собаки, еще раз окинула взглядом свою приемную комнату, осмотрела себя в зеркало на наличие следов крови на одежде. Естественно, пятна крови исчертили ее светлое платье. Придется переодеться. Эситея вышла в коридор. Там оставались следы, которые тоже надо было вытереть.

 И только она успела управиться, как во входную дверь снова постучали. На этот раз стражники, нормальные жители Древнего города, темноволосые, темноглазые со смуглой кожей.

 - Э-э-э, госпожа дикеофора, мы снова к вам.

 - Снова?

 - Э-э-э, мы вчера к вам заходили, но вы были сильно расстроимшись поведением сынка госпожи Леждены.

 - Да, я вчера и вправду немного выпила наливки от бессонницы, - согласилась Эситея, внимательно разглядывая стражей порядка.

 - Конечно, конечно, с кем не бывает... Э-э-э, мы второй день ищем опасного преступника. Вы никого не видели?

 - Я сегодня весь день была дома. А что за преступник? Высокий или низкий? Здоровый или больной? Сами понимаете, он же не кричит направо и налево, что он преступник. Как выглядит, спрашиваю?

 - Понимаете ли, госпожа дикеофора, - понизив голос, сказал капитан стражи, - мы ищем начальника гарнизона Нового города.

 Эситея прислонилась к косяку двери и изумленно присвистнула. Такой дурости от сограждан даже она не ожидала.

 - Тут с ним наши Отцы не сошлись во мнениях, немножко повздорили. Если он доберется до своих, никому из наших не выжить.

 - В моем доме никого нет, - размеренно сказала дикеофора города. - Но вам придется обыскать дом. Если ваши Отцы повздорили с ним до крови, он вполне мог обратиться к дикеофоре за помощью, и я бы тогда его не выдала. Будете заходить?

 - Э-э-э, Маурин, помнишь, он вчера у Отцов расспрашивал, кто такие дикеофоры? Придется и вправду заглянуть к вам, госпожа дикеофора, не сочтите за обиду.

 - Не сочту.

 - Но, кап, артефакт-то не сработал. Она говорила правду, что нет у нее в дом никого.

 На лице капитана стражи внезапно отразилось недоверие к возможностям служебного прибора. Стражники колебались.

 - Куда-то же он подевался. Мы улицы оцепили, дома обыскали. Ваш дом, госпожа дикеофора, последний.

 - Может, он в озере утоп? - с надеждой спросил Маурин. - Дождь. Скользко. А он непривычный к улочкам Древнего города.

 - И все же заходите. Не хочу, чтобы мой дом был исключением.

 Стражники дружной командой в пять промокших парней осторожно втянулись в ее теплый домик. Эситея по очереди открыла двери в две насквозь просматриваемые комнатки ее дома. Стражники производили обыск добросовестно. Они заглянули в подпол, на печки, за печки, открыли дверцы всех стенных шкафов. Подошли ко входу в приемную, которую Эситея вполне искренне не считала частью своего дома. Даже вход в нее был с другой стороны, по другому адресу, то есть.

 Парни вздрогнули, увидев скелет с кривой ухмылкой из-за неровно прицепленной нижней челюсти. Отвели взгляды в сторону. Но там, в стороне, их ждали красочные картины, изображающие человеческие тела совсем без кожи и частично без мышц. Некоторым картинам было лет по сто пятьдесят, или двести, некоторым еще больше. Эситея сняла с вешалки старый плащ и накинула его на скелет, чтобы не смущать стражей порядка. Немного сдвинулась ткань со стола на высоких ножках, выкрашенного белой краской, обнажились смуглые стопы. Хозяйка дома аккуратно вернула ткань на место.

 - Извините, у меня рабочая обстановка.

 - А чьи косточки, то? - осторожно спросил Маурин. - Плохо, что не в могиле, а?

 - Еще матушке моей один человек завещал свое тело в благодарность за помощь сыну. Нужная вещь. Иногда так кости переломаны, что, не взглянув на нормальные, и не сообразишь, как выправлять. О чем вы только думаете, когда их друг другу ломаете?

 - А собачку-то за что? - с сентиментальной грустью оглядев песий скелет, спросил Верассин, самый высокий и мускулистый из стражей порядка.

 - Собакам тоже кости ломают, и нередко. Мне этот скелетик, не помню, сколько раз помогал. Да и матушке моей тоже.

 - Ладненько, мы пошли, госпожа дикеофора, извиняйте, если что не так.