Читаем Орден Превыше Всего онлайн бесплатно

9 января 1905 года

Зимнее утро в Петербурге, холодное и безрадостное. Солнце скрыто за густыми серыми облаками, сильные порывы ледяного ветра обмораживают лицо. В такие дни совсем не хочется выходить из дома. Но именно сегодняшний день должен ознаменовать серьёзные изменения в стране и стать роковым для Российской Империи. Потомки назовут этот день «Кровавым воскресеньем».

Ещё накануне вечером в Петербург начали прибывать войска. Город разделился на восемь районов, в каждый из которых были назначены отряды войск из пеших и конных частей во главе с начальником отряда. Им в помощь приставлены полицейские приставы с младшими офицерами, околичными надзирателями и отрядами городовых. Основные контингенты войск расположились на мостах через Неву и Обводный канал, а общий резерв сосредоточился на Дворцовой площади. Перед солдатами поставлена задача, не допускать рабочие массы из пригородных участков в центр города и оказывать содействие местной полиции.

К утру город представлял из себя огромный военный лагерь. По всем улицам расположились воинские части, разъезжали конные отряды, горели костры и дымились походные кухни. Около сорока тысяч человек стояли в ожидании колонны рабочих, которые шли с обращением к царю. Те и не знали, что императора Николая II нет в городе и их никто слушать не будет.

Пока около ста пятидесяти тысяч рабочих, во главе со священником Гапоном, только начинали свой путь к Зимнему дворцу, на Дворцовой площади, с самого раннего утра, верхом на коне, сидел восьмилетний мальчик, укутанный в тёплое синее пальто, отлично сочетающееся с его добрыми голубыми глазами. Он не знал, что происходит и что должно произойти. Да и вообще, здесь его не должно было быть сегодня.

Мальчик прибыл сюда вместе со своим отцом, генерал-майором Императорский армии. Высокий статный мужчина с шикарными гусарскими усами сидел позади него, аккуратно придерживая его за талию правой рукой, а левую положив на эфес серебряной сабли, подаренной ему лично императором Николаем II, на головке рукояти которой находилось изображения феникса. Точно такое же изображение нанесено и на генеральские погоны, рядом с двумя золотыми звёздочками. Такая эмблема говорила о том, что этот человек состоит в древнем Ордене охотников, что защищают землю от разных тварей.

Однако сегодня отец мальчика вынужден заниматься своими прямыми обязанностями – служить империи. Несколько дней назад он только вернулся из поездки в Сибирь, а вчера, забрав своего сына, что гостил у его брата под Петербургом, вместе с ним вернулся в столицу. Но не успел он переступить порог собственного дома, как получил срочный приказ, оказать содействие командующему войсками на Адмиралтейской части. Сына пришлось взять с собой.

Мальчику было не в первой видеть вооружённых людей, но в таком количестве он видел их впервые. Он совсем замёрз на холодном ветру и ему очень хотелось домой.

– Папа, ну чего мы ждём? – капризно спросил он.

– Я сам не знаю… – с грустью ответил отец, пожимая плечами. – Я лишь подчиняюсь приказу, оказать содействие генерал-майору Щербачёву. Он мне сообщил, что у него всё под контролем и моя помощь ему не требуется. Вот только к нашему с тобой сожалению, я не могу просто взять и уйти. Я человек служивый…

– Ты говорил мне, что служишь не Империи, а Ордену! Орден Превыше Всего!

– Всё так! Но я всё-таки солдат русской армии, верный своему Отечеству, а значит и Империи.

Мальчик больше ничего не сказал, он вздохнул, посильнее укутался в пальто и стал ждать, что произойдёт дальше. Он любил и уважал своего отца и доверял каждому его слову.

Постепенно Дворцовая площадь напротив Зимнего дворца стала заполняться народ. В основном это были рабочие заводов, что пробирались к центру площади мелкими группами, но были и довольно большие группы людей, которым удалось прорваться через заставы. Многие шли с семьями, неся портреты царя, иконы, кресты, пели молитвы. На протяжении всего пути они видели вооруженных солдат, но никто не хотел верить, что те могут стрелять. К двум часам дня площадь гудела, собралось уже несколько тысяч человек, толпа сгустилась и у решётки Александровского сада, и у ближайшего крыла Генеральского штаба.

На площади, кроме рабочих и солдат, собралось довольно много и простых зевак, жителей Петербурга. День выходной и люди просто отправились к дворцу посмотреть, как царь выйдет к народу и примет их обращение.

Рабочие, пришедшие с застав рассказывали, как их встретили солдаты. Говорили о стрельбе, об убитых и раненных. Ходили слухи, что Гапон убит. Эти вести волновали толпу, напряжение нарастало.

Солдаты на постах тоже нервничали, всё крепче и крепче сжимая винтовки.

Демонстранты угрожали, что не уйдут, даже если в них будут стрелять. Солдатам кричали упрёки, что они воюют не с японцами, а со своим народом.

Толпа собравшихся с каждой минутой всё росла и росла, а напротив толпы уже выстраивалась рота Преображенского полка. Солдаты взяли винтовки на изготовку.

К толпе вышел офицер средних лет.

– Прошу, услышьте меня! – прокричал он, хриплым голосом. – Если вы не уйдёте, мы будем вынуждены открыть огонь!

– Стреляйте! Стреляйте! Стреляйте! – заорали в толпе.

Офицер ещё дважды повторил свой приказ, но люди не хотели его слышать, орали и свистели. Раздался сигнальный рожок, офицер вздохнул и отошёл в сторону, Солдаты вскинули оружие, но толпа продолжала стоять, старики сняли шапки и стали креститься. Мальчик с отцом на коне внимательно наблюдал за обезумевшей толпой. Несмотря на свой юный возраст он уже понял, что сейчас произойдёт и в страхе прижался к отцу. Дальнейшие события пройдут для него как в тумане.

Раздался залп, и конь под мальчиком дрогнул. Дикий крик пронёсся над площадью и на землю стали валиться раненые и убитые. Кровь брызнула на снег. Рота повернулась вполоборота и дала второй залп. Толпа взывала и побежала, а вслед за ней бросилась погоня. Кавалерия и конные жандармы рубили рабочих шашками, добивали раненных. Кругом были слышны стоны раненых, вопли, люди проклинали солдат. На кровавом снегу, среди брошенных икон, растоптанных портретов царя и потерянных шапок, лежали десятки убитых.

Дворцовая площадь и Адмиралтейский проспект были полностью очищены от демонстрантов, но какой ценой. Официальные данные будут говорить о девяноста шести убитых и около трёхсот тридцати раненных, но по не официальным данным, число убитых и раненых возрастёт почти до пяти тысяч.

В этот день добрые голубые глаза мальчика впервые увидели боль и страдания, жесткость и ненависть. Тогда он ещё не осознавал, что эти чувства будут с ним на протяжении всей его жизни!

Девять лет спустя

Февраль, последняя беззаботная зима в Петербурге. Поздний вечер, лёгкий мороз, тусклый свет уличных фонарей. В воздухе, в тихом медленном танце кружились крупные снежные хлопья. Снег падает, укрывая городские улицы, мостовые, крыши домов и фонарные столбы пушистым белым одеялом. Прекрасная пора! Скоро наступит масленичная неделя, а уже потом, в марте, начнётся Великий пост.

Сегодняшний день знаковый для Петербурга. Вдовствующая Императрица Мария Федоровна, после двадцатилетнего перерыва решила устроить бал в Аничковом дворце, что расположился на Невском проспекте. Она посвящала его своим внучкам: Великим княжнам Ольге и Татьяне. Девушки только начали выезжать в свет, но в светской жизни Петербурга принимали участие нечасто. Вместе со своим отцом, императором Николаем II, семья жила в Царском Селе и его Императорское Величество не всегда мог выкроить время, чтобы вывезти дочерей в большое общество.

Бал был интересен ещё и тем, что он в точности должен был повторить последний бал, что давали ещё при жизни императора Александра III. По задумке, приглашённые танцевали те же танцы, за ужином подавались те же блюда, а к котильону подготавливались те же букеты. Участники бала тысяча восемьсот девяносто четвёртого года, если они были живы, получили приглашение и на бал года нынешнего девятьсот четырнадцатого.

По завершению торжества Мария Фёдоровна в своём дневнике писала: «Я впервые за последние 20 лет сегодня устроила бал!». Обычная сухая фраза, но в ней скрывался целый образ ушедшей эпохи. Тогда вдовствующая императрица и подумать не могла, что этот бальный сезон последний. Впереди Империю будет поджидать Первая Мировая война, потом Февральская и Октябрьская Революции, а там и окончательное падение Империи.

Но данные события произойдут после, сегодня же, на балу, никто из приглашённых гостей и не собирался думать о дурном. Они пришли веселиться и ничто не должно омрачить их вечер. В тот день в Белой комнате играла замечательная музыка, сама комната, устроенная в стиле ампир, сияла яркими огнями, в воздухе витал аромат цветов. По центру высокого потолка, покрытого штукатурной с живописью, позолотой и рельефными элементами, висела большая хрустальная люстра. Фриз был украшен позолоченными арабесками и изящными женскими головами, изображенными в профиль. Все три двери в Белой гостиной были «полированными под мат», резными с позолотой с пробелью и бронзовыми золочеными приборами. Оконные рамы были покрыты масляной белой краской. Оконные откосы украшены мрамором с бронзовыми украшениями. В комнате находилось два мраморных камина, украшенных бронзой, один из которых был оборудован печной топкой. Также на них стояли жирандоли в виде женских фигур, изготовленных из патинированной бронзы, держащих в руках канделябры, о шести свечах каждый. Пол выложен из цветного дерева.

На балу нашлось место и симпатичному черноволосому, голубоглазому, среднего роста юноше, в шикарном чёрном фраке. Он не любил подобные вечера, его не прельщало находиться среди русской аристократии, кружиться в танцах и обсуждать «глубокие вопросы», однако его отец, что занимал высокую генеральскую должность и был приближённым императора, думал иначе. Он полагал, что Александр, его сын, должен приобщаться к высокой культуре. Он в глубине души надеялся, что тот найдёт в себе смелости пригласить одну из дочерей императора сегодня на танец и, быть может, мечта стать частью императорской семьи станет реальностью. Но Александр считал иначе, в толпе он уже увидел ту, ради которой поборет робость и решится пригласить на танец. Осталось дождаться лишь открытие бала.

Он начался в девять вечера. Из Царского села прибыл сам император вместе со своей семьёй. По традиции русского двора бал открывался торжественным полонезом. Церемониймейстер, постукивая тростью по сияющему, словно водная гладь в лучах солнца, зеркальному паркету, громким басом объявил:

– Его Величество император Всероссийский!

Александр был лично знаком с императором Николаем, не раз его видел и неоднократно пожимал тому его крепкую руку. Многие ожидали увидеть «Короля», но вместо этого к гостям вышел невысокий, скромный человек, одетый по своему обычаю в форму полковника, поглаживая бороду и добрым взглядом осматривающий своих подданных. За ним следовали две Великие княжны, Татьяна и Ольга. Они были высоки, стройны и очаровательны, одеты в простые классические белые платья. Впрочем, Александра в тот вечер, они не интересовали, он постоянно выискивал в толпе ту, которую увидел, как только ступил на порог Аничкового дворца. Она была не менее прекрасна, невысокого роста, овальное лицо, тонкие брови, яркие красные губы, длинные ресницы и большие карие глаза, одетая в малиновое платье, с золотой вышивкой на подоле. Дополняла её образ красивая причёска, локоны её каштановых волос были подняты вверх, а несколько прядей спадало у лица. Александр не мог ей налюбоваться.

Настало время открыть бал. Открыл его полонезом сам Николай со старшей дочерью Ольгой. После, на торжественную процессию проследовали и остальные гости. Александр не отставал, он, как и намеревался, подошёл к прекрасной даме, с каштановыми волосами, дабы пригласить её.

– Вы разрешите пригласить вас на танец? – спросил Александр, в его голосе прозвучала лёгкая нервозность, но он старался вести себя как можно увереннее.

Дама молча слегка наклонила голову. Александр подал даме правую, она вложили в неё свои пальчики левой руки и пара заняла место среди танцоров. Кавалер поклонился, дама ответила ему реверансом. Смотря ей в глаза, Александр положил правую руку на её тонкую талию, а левую убрал за спину, дама положила свою правую руку ему на плечо, левой держалась за подол платья. Под звуки полонеза все закружились в танце.

– Как вас зовут? – спросил Александр.

– Ксения! – сдержано ответила дама.

– Александр! Вы прекрасны, Ксения! Только ради вас, я бы снова согласился прийти на бал!

– Вы говорите это каждой даме, Александр? – с лёгким недоверием спросила дама.

– Вы первая! – уверенно ответил кавалер. – Мне уже доводилось бывать на балах, но сейчас я впервые не жалею о своём присутствии.