Читаем Опричное царство онлайн бесплатно

ИВАН IV ВАСИЛЬЕВИЧ – царь и великий князь всея Руси

его сыновья: царевич Иван, царевич Федор

ЮРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ – князь угличский, брат Ивана IV

ВЛАДИМИР АНДРЕЕВИЧ – князь старицкий, двоюродный брат Ивана IV

его дети: Василий, Евфимия (от первого брака)

Мария, Евдокия, Анастасия, Юрий, Иван (от второго брака)

Прочие представители царской семьи:

МАРИЯ ТЕМРЮКОВНА ЧЕРКАССКАЯ – вторая жена Ивана IV, кабардинская княжна

МАРФА ВАСИЛЬЕВНА СОБАКИНА – третья жена Ивана IV

АННА АЛЕКСЕЕВНА КОЛТОВСКАЯ – четвертая жена Ивана IV

ЕВДОКИЯ БОГДАНОВНА САБУРОВА – первая жена царевича Ивана

ЕФРОСИНЬЯ АНДРЕЕВНА ХОВАНСКАЯ – мать старицкого князя Владимира

ИУЛИАНИЯ ДМИТРИЕВНА ПАЛЕЦКАЯ – жена угличского князя Юрия

ЕВДОКИЯ РОМАНОВНА ОДОЕВСКАЯ – вторая жена старицкого князя Владимира

Старшая ветвь:

ПЕТР ИВАНОВИЧ – боярин, воевода, герой казанских походов и Ливонской войны

его сыновья:

ИВАН ПЕТРОВИЧ – боярин, воевода

НИКИТА ПЕТРОВИЧ

МАРИЯ ВАСИЛЬЕВНА – двоюродная сестра П. И., жена князя И. Д. Бельского

Младшая ветвь:

ИВАН АНДРЕЕВИЧ – боярин, воевода, опричник

Ветвь Горбатых-Шуйских:

АЛЕКСАНДР БОРИСОВИЧ – глава Боярской думы

его дети:

ПЕТР АЛЕКСАНДРОВИЧ

ИРИНА АЛЕКСАНДРОВНА – супруга князя И. Ф. Мстиславского

ЕВДОКИЯ АЛЕКСАНДРОВНА – супруга боярина Н. Р. Захарьина

ИВАН ДМИТРИЕВИЧ БЕЛЬСКИЙ – глава Земской боярской думы, воевода

его сестры:

АНАСТАСИЯ ДМИТРИЕВНА – жена боярина В. М. Захарьина

ЕВДОКИЯ ДМИТРИЕВНА – жена боярина М. Я. Морозова

ВАСИЛИЙ АНДРЕЕВИЧ – воевода, опричник

его дети: Юрий, Конон, Василий, Федор – опричники

ВАРВАРА ВАСИЛЬЕВНА – жена опричника Ф. А. Басманова

ДАНИИЛ РОМАНОВИЧ – боярин, воевода, советник царя

жена: Анна; дети: Федор, Анна, Иван

НИКИТА РОМАНОВИЧ – земский боярин, воевода, брат Д. Р. Захарьина

его сын: Федор

АННА РОМАНОВНА – сестра Н. Р., Д. Р. Захарьиных, жена В. А. Сицкого

ВАСИЛИЙ МИХАЙЛОВИЧ – опричный боярин, двоюродный брат Н. Р., Д. Р. Захарьиных

его дети: Протасий, Федор, Иван – опричники

МАРИЯ ВАСИЛЬЕВНА – жена Михаила Темрюковича Черкасского

Ветвь Яковлевых:

ИВАН ПЕТРОВИЧ – окольничий, опричный боярин, воевода

ВАСИЛИЙ ПЕТРОВИЧ – опричный боярин, воевода

АЛЕКСЕЙ ДАНИЛОВИЧ – глава опричнины, боярин, воевода, советник царя

его сын:

ФЕДОР АЛЕКСЕЕВИЧ – опричник, воевода, фаворит царя

Братья:

ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ БОЛЬШОЙ

ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ МЕНЬШОЙ

НИКИТА ВАСИЛЬЕВИЧ

ФЕДОР ВАСИЛЬЕВИЧ

МАКАРИЙ – митрополит (1542–1563)

АФАНАСИЙ – митрополит (1564–1566), бывший духовник царя

ФИЛИПП – игумен Соловецкого монастыря, митрополит (1566–1568)

КИРИЛЛ – митрополит (1568–1572)

ПИМЕН – архиепископ Новгородский, союзник Басмановых

ГЕРМАН – архиепископ Казанский

ИОВ – игумен Старицкого Успенского монастыря, ученик и последователь Германа

ПАИСИЙ – игумен Соловецкого монастыря, ученик и последователь Филиппа

КОРНИЛИЙ – игумен Псково-Печерского монастыря

ВАССИАН (МУРОМЦЕВ) – монах, помощник Корнилия

ПАФНУТИЙ – епископ Суздальский

ЕВСТАФИЙ – духовник царя

ИВАН ФЕДОРОВИЧ МСТИСЛАВСКИЙ – князь, глава Думы, земский боярин

ИВАН ПЕТРОВИЧ ЧЕЛЯДНИН – глава Думы, земский боярин

АНДРЕЙ МИХАЙЛОВИЧ КУРБСКИЙ – князь, воевода, боярин (бежал в 1564 г.)

МАЛЮТА СКУРАТОВ-БЕЛЬСКИЙ – опричник, палач, любимец государя

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ ХВОРОСТИНИН – князь, воевода, опричник

МИХАИЛ ИВАНОВИЧ ВОРОТЫНСКИЙ – князь, глава Думы, земский боярин

ПЕТР ИВАНОВИЧ ЩЕНЯТЕВ – князь, герой казанских походов и Ливонской войны

ИВАН ИВАНОВИЧ ПРОНСКИЙ – князь, земский боярин

БОРИС ХЛЫЗНЕВ-КОЛЫЧЕВ – воевода (бежал в 1562 г.)

МИХАИЛ ЯКОВЛЕВИЧ МОРОЗОВ – земский боярин, воевода

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ ХИЛКОВ – князь, воевода, герой казанских походов

МИХАИЛ ПЕТРОВИЧ РЕПНИН – князь, боярин, воевода, герой Ливонской войны

ВАСИЛИЙ ЮРЬЕВИЧ ГОЛИЦЫН – князь, воевода

АФАНАСИЙ ИВАНОВИЧ ВЯЗЕМСКИЙ – князь, советник царя, союзник Басмановых

МАЛЮТА СКУРАТОВ (Г. Л. Бельский) – палач, фаворит и советник царя

БОРИС ФЕДОРОВИЧ ГОДУНОВ – придворный, приближенный царя

МИХАИЛ ТЕМРЮКОВИЧ ЧЕРКАССКИЙ – князь, боярин, воевода, шурин царя

ВАСИЛИЙ ГРЯЗНОЙ – опричный голова, любимец царя

ДЕВЛЕТ-ГИРЕЙ – крымский хан

МАГНУС – датский принц, герцог Эзельских островов

НИКОЛАЙ РАДЗИВИЛЛ – канцлер великий литовский

ГРИГОРИЙ ХОДКЕВИЧ – великий гетман литовский

САИН-БУЛАТ – касимовский хан на службе у царя

ИВАН МИХАЙЛОВИЧ ВИСКОВАТЫЙ – дьяк, глава Посольского приказа

АНДРЕЙ ЯКОВЛЕВИЧ ЩЕЛКАЛОВ – дьяк, глава Посольского приказа

АРНУЛЬФ – иностранец, царский лекарь

БОМЕЛИУС – иностранец, царский лекарь

МИХАИЛ ЧЕРКАШЕНИН – атаман донских казаков

ВАСИЛИЙ ШИБАНОВ – слуга князя А. М. Курбского

НИКИТА ФУНИКОВ – казначей

В богатом тереме боярина Александра Горбатого-Шуйского с самого утра была суматоха – ожидали знатных гостей. Бабы уже подмели и вымыли дом, протерли от пыли всю утварь, а в светлице стоял длинный широкий стол, укрытый цветной узорчатой скатертью. Стол пока пустовал, как и четыре резных кресла рядом. Ждала своего часа серебряная посуда, хранящаяся в металлических ларцах, ждали приготовленные и оттертые до блеска чарки, ковши, двузубые вилки и ножи с эмалированными черенками.

В задумчивости боярин Александр Борисович хаживал по своему терему, подметая ковры полами длинного домашнего кафтана. С тех пор, как выдал замуж всех дочерей, как умерла жена, дом опустел, будто ушла сама жизнь, полная красок, оставив лишь тишину горниц в тереме старого князя. Молодая девка с длинной русой косой, пряча глаза, выпорхнула из светлицы, где стоял стол – видать, посуду доставала из ларцов. Боярин уже давно ощущал, что перестал заглядываться на женщин. В былые годы ни одну мимо себя не мог пропустить, бедная супруга знала о том, но смиренно молчала. Прости, голубушка!

Над столом в красном углу стояли старинные семейные иконы в серебряных и золотых окладах. Тускло поблескивала лампадка. Вглядываясь в лики святых, князь трижды широко перекрестился. Какие-то иконы он помнил с детства, другие уже принес в этот угол он сам. Одна из икон, как говорила матушка, принадлежала прадеду. Когда-то, более века назад, он поддержал Василия Темного в борьбе за московский стол и был в почете. Ныне правнук Василия Темного, нынешний государь, всеми силами борется с боярскими семьями, помогавшими его дедам удержать за собой Москву – справедливо ли это? Боярин унял всколыхнувшуюся было внутри ярость и стал осматривать разложенную на столе богатую посуду. Почти вся подписана и напоминает о заслугах и военных победах князя и его семьи. Да только что с того, коли у власти другие, недостойные ее ни по происхождению, ни по заслугам!

Перед приездом гостей князь переоделся в парадный кафтан, отороченный соболем, шитый серебром и золотом, обул остроносые червленые сапоги с каменьями, расчесал и уложил пышную пепельную бороду. Не менее пышно и богато был одет и его молодой сын Петр, также вышедший встречать гостей.

Первым прибыл Иван Дмитриевич Бельский, один из самых знатных людей в государстве. Темно-красного бархата кафтан, распахнутый опашень из соболя, пояс с рубинами и жемчугами, тяжелая сабля в богатых ножнах, шитые шелками сапоги – так был одет этот зрелый, крепкий муж, сын Дмитрия Федоровича Бельского, долгие годы возглавлявшего Боярскую думу, троюродный племянник царя, потомок знатного рода Гедиминовичей. Слуга поймал сброшенный с его плеч опашень. Александр Борисович и его сын троекратно поцеловались с гостем и пригласили в дом.

Следом, чуть задержавшись, прибыл еще один могущественный и знатный князь – Иван Мстиславский, в великолепном лисьем опашне, с серебряными наручами на рукавах зеленого бархата ферязи. Пояс и сафьяновые сапоги также переливались блеском различных бесценных камней…

Иван Федорович был женат на дочери Горбатого-Шуйского, потому Александр Борисович с особой теплотой поприветствовал зятя, спросил, как поживает Ирина и внуки, в частности интересовался Федюшкой, старшим из детей Мстиславского. После приветствия князья уселись за пышно накрытый стол. Рядом с отцом сидел и отрок Петр, последний мужчина в роду Горбатых-Шуйских. Александр Борисович с недавних пор всюду берет его с собой, готовя к грядущей службе.

Стол и вправду был богат – тут и щучьи супы, и лебеди запеченные, и осетры с икрой, фаршированные капустой и яблоками зайцы, различный мед, вина. Но застолье не было праздничным – собрались именитые бояре, дабы обсудить сложившуюся в государстве ситуацию.

Недавно Иван Дмитриевич пережил опалу и с тех пор лишился своего могущества. Дело в том, что польский король звал Бельского на его «отчину», напомнив, что дед князя был выходцем из Литвы, да еще и потомком Гедимина, а значит, был в родстве с королем Сигизмундом. Иван Дмитриевич, расценив обстановку при дворе, решился ехать, но царю стало известно об этом раньше. От смерти князя спасли заступничество митрополита и боярская порука – за него внесли десять тысяч рублей, немыслимую сумму. Знатные вельможи с помощью денег спасали друг друга, ибо все они меж собой повязаны, а теперь, в силу обстоятельств, сплотились еще больше, и государю было все сложнее бороться с ними, знать это понимала, но воспринимала как должное. И думали они все, что так будет всегда.

– Дурные вести, – начал Мстиславский, – князя Курлятева с его семьей постригли в монахи. Никто и вступиться не смог.

– Всей семьей? Сроду не было такого на русской земле, чтобы разом весь род под корень! – оторопел возмущенно Горбатый-Шуйский. – Бывало, стригли главу рода со старшим сыном, преемником, но чтобы вот так, и дочерей, и жену… Беззаконие!

– Что нам с того? – вопрошал Бельский. – Покровитель Сильвестра…

– Пущай так, – согласился Иван Федорович, – токмо в борьбе с Захарьиными он был бы полезен.

– Захарьины от врагов мигом избавляются! Данила Захарьин теперь всех, кто на его пути стоит, втаптывает безжалостно, силясь изничтожить! – недовольно протянул Александр Борисович, разрывая пальцами утку. Гнев переполнял его. После он затих, переводя шумное и частое дыхание.

Захарьины! Вот кому принадлежит истинная власть после отставки Сильвестра и Адашева! Вот кто стоит за великой кровью и расправами, учиненными над многими дворянскими родами, имеющими отношение к Адашеву! Вот кто посадил на места управленцев своих людей! Казначей Фуников – их человек! Дьяка Посольского приказа Висковатого купили, назначив его хранителем царской печати! Наследники, дети государя, полностью в их власти. В ближней думе у государя они и их родичи. Быстро, словно чумовое поветрие, оказались они всюду и уже без малого два года правят страной! Доколе будет сие?

– Князья Воротынские в опале, – продолжал Мстиславский. – Ну, их-то государь никогда не жаловал, остерегался. Вот и теперь, стоило Михаилу Воротынскому заявить о правах на свои наделы, тут же опала…

– Ничего, найдем тех, кто поруку за них заплатит, – сказал Бельский как о давно решенном деле.

– Суть не в том, что поручимся за них, – подался вперед старый князь, – а в том, что Михаил Воротынский, как только скончалась вдова его старшего брата, заявил о своих законных правах на эти земли, которые, по недавнему земельному уложению[1], проведенному государем, перешли в казну, а не разделились меж братьями.

Мстиславский и Бельский не пострадали от этого нового уложения, в отличие от Одоевских, Трубецких, Воротынских и многих других семей, указанных в уложении, но это было началом значительного ограничения боярства. Одной из причин попытки измены Бельского было как раз это уложение – никто не собирался мириться с этим.

– Государь затеял со знатью войну. Напрасно! Кто, кроме нас, способен поддержать его в столь трудное время? – с усмешкой проговорил князь Горбатый.

– Те, кем он себя окружает, – ответил Мстиславский, – Захарьины очень могущественны сейчас.

Александр Борисович с отвращением сплюнул. Бельский усмехнулся, поглядев на него.

– А ведь ты, Александр Борисович, родня им, дочь свою за Никиту Романовича выдал! – с ехидностью заметил Бельский. – Стало быть, незазорно тебе, Рюриковичу, с ними родниться, стало быть, величие их и значимость признаешь!

– А Петр Шуйский, сродный брат супруги твоей, – искоса взглянул Александр Борисович на Бельского (Мстиславский, насторожившись, застыл – речь шла о его родной сестре), – исправно служит, видный воевода, государь жалует его, хотя и не любит наш род, но все же он крепко стоит!

– В Думе влияния все одно у него нет! – В ответе Ивана Дмитриевича было слышно, что высказывание сие задело его за живое.

– Я тебе не о том! – раздраженно выговорил Горбатый-Шуйский. – Я толкую, что в грядущем походе на Литву тебе надобно проявить себя, дабы государь уверовал в тебя сызнова!

– Ведаю, – буркнул, опустив глаза, Бельский.

Александр Борисович откинулся в кресле, взглянул куда-то наверх перед собой, задумался, губы его чуть тронула грустная улыбка.

– Походы, – проговорил он будто о давней мечте, – стены Казани, резвый конь, степной ветер, горький запах травы… – И вдруг словно опомнился, опустил глаза: – Не годен я ни на что ныне…

– Горевать некогда, – вытирая пальцы о рушник, проговорил Бельский, – а тебе, Александр Борисович, и вовсе не к месту. Благодаря заслугам былым и имени своему можешь ты не на ратном поле против недругов бороться, но в Думе. А недруг у нас один – Данила Захарьин. Другие не страшны, ибо без него – никто. Не станет Данилки, не станет и Захарьиных. При Адашеве и Сильвестре много дворянских родов ко власти пробилось, скоро начнут считать себя подобными нам, родовитым князьям. Тому не бывать!

Мстиславский сидел, молчал, двигая челюстями. И ведь верно, иного выхода, кроме как бороться, нет. Ибо незаконно, как они считали, отбирали у них то, что принадлежало им по праву рождения – власть.

Холопы с раннего утра расчищали двор от снега. Ефросинья Андреевна, мать старицкого князя Владимира, ждала в гости сродного брата, Василия Федоровича Бороздина. Для этого она приказала накрыть стол в маленькой горнице, дабы ни одна душа не услышала их разговор. Даже невестке и внукам запретила выходить из своих покоев. Боялась ее вторая супруга сына, равно как и первая. Вскоре после того, как в Смутное время болезни государя не удалось Владимиру престол московский занять, отправила она его прежнюю жену, Евдокию Нагую, в монастырь. Вскоре женила сына на другой Евдокии, а об ушедшей в монастырь супруге велела забыть, хотя и оставила она Владимиру двоих детей – сына Василия и дочь Евфимию. Крепко полюбил Владимир новую супругу, благо уже четверых детей родила ему, теперь, видно, снова беременна.