Читаем Опилки онлайн бесплатно

наевшись буковсковского хлеба с ветчиной, я надеюсь, что бумага

(и не только) на самом деле всё стерпит и не сгорит.

всем недетям,

а также родной,

хоть и не биологической маме

посвящается

Спасибо Мармеладине за то, что такая.

Спасибо Д. П. / Д. М. за то, что вдарил.

Благодарю Д.Д. за самую положительную дотошность.

мини-предисловие

Всё это можно было бы назвать жалобой или отчаянным криком. Но уже не сейчас. Мне захотелось создать антибиографичность по своей сути, ведь такой жизни, хоть она и была у миллионов детишек раньше – и в наше время тоже есть, – не хочется желать никому. Бывало, конечно, и хуже. А ведь ничего подобного не должно быть вообще, досточтимая госпожа Психология гласит, что если брать в расчёт недостатки человека в период взрослости, то всему виной так или иначе может быть детство, непокорённое, рано закончившееся или не так сбывшееся, заглушённое воплем взрослых. За всё ответственны родители или хотя бы один из них, иначе – коллапс. Произведение достаточно винегретно и может содержать знакомые образы, также угадываются ярко выдающиеся прототипы. Однако стоит огласить непременно: герои выдуманы. Их невысказанность и смыслообразуемость разухабисто и неумело постараются осесть в чьём-то понимании хотя бы на секунду. Этого хватит. В конце концов, следуйте самому известному правилу: автор – не герой, а совпаденьица случайны. Приятного.

На чём это мы там остановились, а?

Точно: до его рождения происходило немало презамечательных и даже замечтательных событий и историй, которые, вероятно, уже могли бы чему-то научить. А зачем учить? И кого? Тьфу ты, учебник какой-то! Пособие по самообразованию Создайсебясамначужихошибкахиблаблабла. Кто автор? Ладно, следует постараться все факты и происшествия расформировать в голове по удобным папкам с почти перфекционистскими названиями. Без этого никуда на ноутбуке фирмы Zhizn ®. Этому научился в своё время он сам.

Что же такое память? Это великая вещь. Из чего она состоит? В джулианобарнсовском понимании это всего лишь жизненные нагромождения, которые тем и хороши, что являются документальным источником. Пожалуй, можно с таким согласиться. А что думал обо всём этом он? Наверно, такое свойство человеческого мозга – это вываленные и отчасти нужные опилки на пилораме жизни. Как хорошо, что по частичкам каждую из щепочек можно разложить почти компьютерно в виде маленьких и не очень рассказов, поместить в запаянные мультифоры. Вроде и части целой древесины, а вроде и смешанная временная шелуха, которая сможет намокнуть под дождями рябиновой ночи или развеяться от гранд-каньонных ветров. Что же получится?

когда о нём ещё и не вспоминали.zip

В голову никому не придёт в настоящее время думать о своих ближайших и недоближайших родственниках хотя бы – подчёркиваю: хотя бы – до десятого колена, как это следовало бы делать в незапамятно-незапятнанные времена. Вспомнил бы сейчас кто и скомпоновал хотя бы три. Даже четвёртое немного запомнилось. Ему эти упражнения в генеалогии как нельзя лучше удавались. Вот это сам он, свежий и молодой росток неизвестного древа из многомиллиардной рощи человечества. Имя его до непозволительности простое и вместе с тем имеет что-то величаво-раскрепощённое: Павел. Все в основном зовут его Пашей, а его любимая форма обращения – Паш. Дальше уже идут его колени: отец Владимир, чаще всего улыбчивый, хоть и немного странный. После его нагоняет дедушка, тоже Владимир (немного банально, соглашусь), человек уже храброго, высокопарно говоря, ума и потрясающей силы воли. А уж совсем отдаляющимся пятном памяти остаётся на асфальте времени прадедушка Антон, о котором, по сути, мало что можно сказать.

Наверно, только то, что он был поляком.

Всех людей, не совсем имеющих даже косвенное отношение к рождению и жизни Паши, было бы бесконечно грешно не упомянуть. А вот добрым или недобрым словом – дело уже немного другое.

Дед Володя и бабушка Маша создали такую наисплочённейшую и уникальнейшую семью, какую только был в состоянии вообразить Паша. Очень запоминающимся выскакивает из чёрного омута, конечно, то, что дед был самым что ни на есть бабником. Дедником. Дедовником: прицепится так прицепится! Здесь уже не стоит упражняться в каком-то выдумывании более смешного названия для ближнего родственника: всё давно сделали сами люди. Осуждать тем более не нужно. Только вот в сознательном возрасте Пашеньке уже было страшно от неизвестности: вокруг могли сновать его неизвестные части пазла: братики, сестрички, тёти, дяди, – но в упор никто из них не заметил бы мальчугана Павлика. Да и зачем? От этого вряд ли родился бы какой-то смысл. Бабушка всегда будет помниться тихой и уравновешенной женщиной, примером терпеливости в воспоминаниях мальчика, юноши, мужчины. Вспомнить хотя бы такую историю.

потому шо ты хозяйка.msi

Бабушка следовала такому правилу: тебе, хозяюшка моя, вызывать мою ревность никоим образом нельзя. Установка деда откладывалась в под/сознании бабы Маши с помощью грубой силы слововбивавших и убеждавших кулаков. Стоило какому-то мужику зайти домой насчёт одного дела, а деревня уже чихнула и будьздоровкнула о том, что Машка, поди, ужо Володьке изменяет. Полуседой и вожделеющий явно не любви вихрь с лающим чувством собственника нёсся в двóру. Хорошо, что тогда ещё Паша даже не планировался ни в каких списках новорождённых, а то его мигом снесло бы в местную прыткую речушку. Вот тогда и поняла ещё раз женщина суровую правду о мужниных изменах и возбранительности потех в отношении своей женской сущности. Хватит, мол, Марька, накрасовалась, получи ишо тумака и смотри за детьми, пока я буду периодически выпивать и побивать тебя, такую многодетную! Иногда ложки и тарелки в лоб запускать.

Вот это была любовь…

построение опьяняющего счастья.accdb

До невозможности больно представлять Паше летящую в лоб тогда уже немолодой женщины тарелку, которую пустила в уфологический пляс авторитарная рука деда. Перечить ему нельзя. Слово было за ним и только, даже если он приходил домой пьяным вусмерть и начинал гонять домочадцев. Какое к чёрту спокойствие? Лучше всего для жены и детей перед сном, в его полушатком понимании, было перемещение из дома под покровом ночи куда придётся. Обычно такое великолепное путешествие сопровождалось слезами и дрожанием из-за стыдливо подбиравшегося на цыпочках холода. Паша и это познает, но позже.

Нельзя сказать, что дед слыл и плохим хозяином. Все механизмы, рождённые от его рук, были налажены до предельности продуманно; каждый знал своё дело и не хотел стать испорченным винтиком, навлекая на себя бескрайний гнев отца. Именно дед Володя построил и крепкий кирпичный дом на берегу плотинного недоморя, который вроде по наследству и мог достаться потом одному из его внуков, но не судьба-судьбинушка. Настоящая база данных. Каждый вложился в эту двухэтажную громадину, любой имел право на кусочек этого нескончаемого Молоха. Однако бабушка и впоследствии вдова, подождав несколько лет, распорядилась иначе: полученные от проданного жилища деньги, вероятно, мысленно скрепили суперклейно детские содранные ногти Пашиных дядей и тёть, восполнили утраты их устрашённых душонок и привели мысли в чудесное спокойствие. Как хорошо, если всем вместе.

в нетесноте и полуобиде.rar

Все вместе компактно и жили, хватало места формирующимся анклавным семьям. Зарождающаяся экономика ещё не могла обеспечить всё население кирпичного царства отдельными землями с удобными жилплощадями, но к семейной автономности время неумолимо вело. Каждый был до боли доволен: немного суровый дядя Анатоля с тётей Нонной, чуточку чеховский дядя Ваня и его несравненная тётя Аня, полный тёзка дядя Паша, тётя Аля, ещё одна тётя Аня (окажется несравненней!) и Павликовы папа с мамой Виолеттой.

Много ли, дружно ли, но разрасталось древо-то, раскоренивалось! Чего же только на листьях и ветвях не происходило! Нужно было бы упомянуть и растущий в самом углу участка могущественный и немного войно-мировский дуб, нежели только древо этой стандартной по постсоветским меркам семьи.

угловой наблюдатель.bmp

Не сожгла этот дуб пугавшая Пашу по ночам молния. Мальчик боялся проглотить слюну, лежал полностью под непременно защищавшим от всех бед-монстров одеялом, а гигант знай себе впитывал нескончаемую влагу плакавшего неба-девицы. Если бы этого великана задумали спилить, даже самая маленькая опилочка в глазу вызвала бы точно такие же запятые дождинок-слёз и у этого подвижного черноволосого парнишки, одетого иногда кое-как и беспредельно замурзанного. Но пока что он не кривился от плача, а был рад играться с желудями около наполненного здоровьем дерева, рассматривать замысловатой красоты листочки и не раздумывать над тем, на каком круге дантовского ада остановились в росте корни коричневоствольного богатыря.

Всё плайдёт, а дуп долга ищо будит тут, – думал мальчик. Неправильной формы, мощнейший, неохватный дуб согласно кивал мыслям, воплощая собой мировое спокойствие и безмятежность, не выползая за границы забора Пашкиного дома, что было бы не по правилам. Только маленьким человеческим ребяткам и его деткам-желудям можно немножко нарушать правила.

свардьба (VHS)

Какие ещё правила можно было нарушить на свадьбе будущих родителей Паши? Наверно, первое нарушение состояло в том, что бракосочетание вообще состоялось. Кто как не все твердили скоро-уже-папе Володе, что с этой девкой ему счастья не будет. Она была грубоговорившей и наипугавшей, уже носила в брюхе главногероя, маленький зародыш уже неподъёмным грузом тянул вниз всё светлое существование своего создателя. Тут, конечно, любой аппарат УЗИ с этим не согласился бы: на снимках отчётливо виделся безобидный плод, но именно он, грядущий Павлик, совершенно безвинно топил своего папку в водах испорченной болотной жизни. Неосчастливившая инфернальная женщина, вероятнее всего, была из категории НБ. Такие расшифровываются как неисправимое быдло с самого начала.

Началась бы видеозапись старых времён с того, что обнаружилось бы отсутствие всяческих материальных средств для проведения мероприятия-соединения каких-то там любящих сердец. Паника, замешательство, страх. От чего, казалось бы? Денег и так раньше водилось мало, а свадьбу надо было провести не абы как. Вот и уехали машинные накопления той самой тёти Ани, которая была несравненней.

Только один крик мог бы, пожалуй, разорвать старую видеоплёнку:

Папочка, ну зачем?! Я не стóю твоей заранее загубленной жизни. Пусть аборты не так широко распространены в девяностых, лупцани эту Виолетту пару раз, чтоб я выпал недосформированным комком, надоедливым беспомощно-мощным котёнком, которого ты швырнул когда-то на пол, чтобы он не визжал. Я прошу! Хочу так же развалиться тушкой и немного опростаться на прощание.

Чуда не произошло, хорошая папина подруга медленно и песочно уплывала, а вместе с ней сникали и вероятные детишки, которые при скрещивании более благоприятных генов принесли бы миру что-то полезнее.

Ладно, к чёрту евгенику.

На место идеальной, казалось бы, женщины вставала непьедестальная биологическая мать Паши, которая только потом и заслужит вечный и не смываемый никакой грязью титул. В кадры ностальгической видеокамеры попадает невероятно тёплый снимок папки и белокурой красавицы. Фото угодило в засаду – ему остаётся только покрыться брюнетной пылью.