Читаем Опьяненные зноем онлайн бесплатно

Дункан Толливер глядел на старый заброшенный дом из окошка своего темно-зеленого "лотоса", и ему казалось невероятным, что он приехал сюда из-за него и из-за того, что с ним связано. Некогда величественная постройка в стиле греческого Возрождения, возведенная одним из его предков, сейчас отнюдь не радовала глаз. Шиферная крыша и портик на втором этаже провалились, могучие колонны накренились: две налево, две направо, а одна — сразу на обе стороны. Сам дом был кирпичным, но деревянная обшивка и колонны давно уже нуждались в покраске.

Дункан подумал, что богатые соседи по Бэлмонту, одному из самых фешенебельных районов Нашвилла, должно быть, проклинают это место. Дом был явно необитаем: лужайку не подстригали лет тридцать, деревья выросли там, где им вовсе не положено было расти, каменную ограду облепил ползучий кустарник, сад одичал и сейчас, поздней осенью, выглядел особенно печальным.

"Значит, вот он какой — Толливер-хаус", — разочарованно подумал Дункан. Дом да еще почти разорившаяся газета, которую основала его семья сто лет назад, — вот ради чего он покинул Сан-Франциско и приехал в Нашвилл, отказавшись от насыщенной жизни, полной приключений. Неужели кроме этих развалин тут ничего нет?

А потом он заметил машину. Ярко-синий жук-"фольксваген" с помятой дверцей стоял на обсаженной кедрами подъездной дорожке в тени огромной переросшей глицинии. "Неужели здесь все-таки кто-то живет? — изумленно подумал Дункан. — Быть не может, чтобы эта машина принадлежала Тельме!" Он хотел постучать в дверь, но не решился: ведь если Тельма дома, она едва ли пригласит его войти. Назваться чужим именем ему не удастся — слишком уж он похож на своего прапрадедушку, бригадного генерала конфедератов [1], чей портрет висит, скорее всего, в библиотеке и чей призрак тревожит Толливер-хаус… Насколько ему известно, его дальняя родственница Тельма до сих пор имеет зуб на генерала и всех его потомков.

Лучше вести себя поосмотрительней.

Но неужели же женщина, которой давно перевалило за девяносто, водит машину?

Дункан заехал в ресторан, заказал чашечку кофе и сделал то, что давно следовало сделать: нашел фамилию Толливер в нашвиллском телефонном справочнике. Он отыскал в списке Тельму, набрал ее номер и выяснил, что в Бэлмонте она давно не живет, а переехала в недорогой дом для престарелых возле Сентэниел [2]-парка.

Условившись о встрече с директором дома, Дункан через час был уже там. Оказалось, все очень просто: Тельме исполнилось девяносто пять, у нее отличное здоровье и полное отсутствие денег. Материальное положение вынудило ее с сестрой Руби, которая умерла в 1979 году, покинуть Толливер-хаус больше десяти лет назад.

Единственный сын Руби погиб во Вьетнаме, ее невестка вторично вышла замуж и уехала из города. Мэри-Джо, внучка Руби, живет в Монт-Джулиетт, где и преподает в шестом классе. Она и Тельма — последние Толливеры по женской линии.

Очень осторожно Дункан спросил директора о Толливер-хаусе и синем "фольксвагене", который он заметил под глицинией. О том, что он Толливер из Сан-Франциско и миллионер, Дункан предпочел умолчать.

— Это, скорее всего, машина Шарлотты Баттерфилд, — объяснил Оранд Смит и хотел ограничиться этим, но Дункан сумел выведать у него еще кое-что.

— Шарлотта замечательная женщина, уверяю вас. Уже много лет мы пытались убедить Тельму заняться домом. Продавать его она отказывается: считает, что он должен перейти к Мэри-Джо, которая, между прочим, тоже не может, да и не хочет содержать его. Налоги и страховка почти разорили Тельму, но пока дом принадлежит ей, помощи от правительства не дождешься. А Толливер-хаус тем временем разваливается. Это ужасно огорчительно! И вдруг появилась Шарлотта Баттерфилд, которую бедная старушка полюбила как родную. За две недели Шарлотта уговорила Тельму сдать ей дом. Я никак не думал, что Тельма согласится!

— Деньги за аренду, наверное, дадут возможность что-то сделать, — сказал Дункан, подумав мимоходом, что Смит не вполне доверяет ему, а он как раз хотел бы узнать побольше.

— Конечно, — согласился Смит. — Тельма довольна и… собственно, это и есть самое главное. По-моему, Шарлотта пока не переехала. Вы говорите, что видели ее машину?

— Да, но невозможно ведь себе представить, что кто-то живет в одиночестве в доме, который находится в таком ужасном состоянии.

— Полагаю, снаружи Толливер-хаус выглядит хуже, чем он есть на самом деле. И потом, вы же не знаете мисс Баттерфилд…

Дункан действительно не знал эту особу, но намеревался с ней встретиться.

— А как она познакомилась с Тельмой? — спросил он.

— Шарлотта ищет рецепты для кулинарной книги, которую сейчас готовит к изданию, и расспрашивала кое о чем Тельму, — секунду поколебавшись, ответил Смит. — Насколько мне известно, у нее договор с крупным нью-йоркским издательством, и они собираются на этом хорошо заработать. Шарлотта ездит по всему Югу и узнает у пожилых людей старинные рецепты, записывает предания, собирает картинки, отображающие давние времена… По-моему, то, чем она занимается, — дань уважения старикам. То есть я имею в виду… что мисс Баттерфилд не делает ничего предосудительного. Не могу сказать, чтобы я совсем не беспокоился, но все же она мне кажется порядочной женщиной.

— А что же заставляет вас беспокоиться, мистер Смит? — удивился Дункан. — На что, по-вашему, может рассчитывать мисс Баттерфилд?

На этот раз Смит без колебаний выложил все, что думал.

— Дом битком набит старинными вещами, вот что! И Тельма настояла на том, чтобы Шарлотта пользовалась всем, что находится в Толливер-хаусе, от мебели до превосходного фарфора и скатертей ручной работы.

Поблагодарив директора, Дункан ушел. Через несколько часов с помощью деловых людей, способных за соответствующую плату выяснить абсолютно все, что касается прошлого, настоящего и будущего любого человека, он получил сведения, которые были ему необходимы для понимания того, кто такая Шарлотта Баттерфилд. Оказалось, что выросла он в Чаттануге, но последние десять лет провела в Нашвилле; ей двадцать восемь лет. В итоге крупной сделки, заключенной ею с издателем из Нью-Йорка, на ее единственном банковском счету имеются четыреста восемь долларов. Но хуже всего было то, что Шарлотта Баттерфилд отнюдь не являлась специалистом в области кулинарии, никогда в жизни не написала ни одной кулинарной книги и, очень похоже, не собиралась их писать. Судя по ее университетскому образованию и предыдущим местам работы, она специализировалась на истории искусств Юга Америки восемнадцатого — девятнадцатого столетий.

Что-то подсказывало Дункану, что Шарлотту заставило поселиться в обветшалом доме не только желание помочь Тельме. Узнав, какова ценность находящихся там вещей, она быстро сообразит, каким образом их повыгоднее продать. Но как он скажет об этом Тельме? Он для нее чужой… и, кроме того, потомок ненавистного ей генерала Дункана Толливера. Если Шарлотта хорошая артистка, а это скорее всего так и есть, то Тельма ему ни за что не поверит. Но если он станет ждать, пока Шарлотта что-нибудь украдет, то будет уже поздно! Тельма отказалась продать хотя бы часть наследства, выбрав бедную старость, — ради того, чтобы завещать дом и все сокровища будущим поколениям Толливеров.

Так неужели он допустит, чтобы она потеряла все из-за какой-то мошенницы?!

Прав он или нет, но идти к Тельме рискованно. Иметь дело с Шарлоттой тоже рискованно… но все же гораздо менее. И потом, разве он не привык к риску? Сколько раз приходилось ему, преодолевая опасности, играть с огнем!

Он не намерен мириться с тем, что кто-то станет красть достояние их семьи! Пусть генерал и дед Тельмы поссорились когда-то, но сейчас он, Дункан Толливер, должен помочь обедневшей родственнице. И он выведет мисс Шарлотту Баттерфилд на чистую воду: без шума, но ловко, а главное — быстро.

Дамы настаивали на том, чтобы подняться наверх. Они сказали, что хотят осмотреть весь Толливер-хаус. О, это совершенно неважно, что мебель едва успели раскрыть и она еще не вычищена и не отполирована! Ковры и безделушки до сих пор в чуланах? Ничего страшного. Ковры они увидят в следующий раз. А сейчас им не терпится заглянуть на верхний этаж красивейшего, хотя и обветшалого дома, который в 1832 году построил в бурно растущем приграничном городке Нашвилле Эфраим Толливер.

Но Шарлотту нельзя было обмануть. Она вполне допускала, что две особы — одна из Нью-Йорка, другая из Мичигана — могли никогда и не слышать легенды о библиотеке Толливеров, но зато не сомневалась, что ее слышали все женщины из Нашвилла. Скорее всего их интересует не архитектура греческого Возрождения и не чудесная мебель верхних комнат, а призрак бригадного генерала конфедератов Дункана Толливера.

Но женщины надоели ей, и она подняла руки, сдаваясь, но предупредила, что сама не верит в привидения, а затем повела их по изящной винтовой лестнице на второй этаж.

В верхней гостиной было темно и очень тихо. Шарлотта быстро показала посетительницам очень необычные подсвечники, столы и стулья в стиле шератон, диван и мягкие стулья в стиле чиппендель [3]и своеобразный каминный орнамент в стиле английской неоклассики. Стоя у двери, она рассказала о китайском и английском фарфоре, а также об обюссонском [4]ковре, пока еще не вынутых из чуланов.

Однако три дамы из Нашвилла прошли на середину комнаты, а дамы из Нью-Йорка и Мичигана последовали за ними. У Шарлотты не оставалось выбора. Дамы были ее ученицами и ее гостьями. Но разве могла она им рассказать о загадочных звуках, которые не раз слышала с тех пор, как переехала в Толливер-хаус? Шесть ночей кряду шум будил ее и не давал уснуть. Шарлотта дрожала, лежа под одеялом, прислушивалась и убеждала себя, что всему виной ее необузданное воображение. Вполне возможно, что обычные для старого дома ночные звуки ее фантазия превращала в устрашающие.

Лучше уж летучие мыши на чердаке, чем привидения в библиотеке! Тем не менее ее спальня находится как раз под библиотекой Толливеров — явным источником всех этих необъяснимых шумов…

— До чего же красивые двери! — восхитилась первая дама из Нашвилла. Шарлотта не запомнила имен посетительниц и потому пронумеровала их: первая, вторая и третья из Нашвилла. — Они ведь раздвижные, правда?

Шарлотта кивнула, но не сдвинулась с места.

— Обратите внимание на первосортное розовое дерево и петли из серебра, — сказала она, весело улыбнулась и разок хлопнула в ладоши. — Итак, вы все видели. Теперь мы спустимся вниз и приступим к занятию…

— О, ну как же так, Шарлотта, вы должны показать нам библиотеку! — воскликнула вторая дама из Нашвилла. — Ведь она же наверху, правда?

— Да, но дело в том, что я пока туда ни разу не заходила. — Она собиралась зайти в библиотеку, но ее спугнули ночные звуки, и ей не хотелось признаваться в этом своим не склонным к фантазиям гостьям. Уж они-то наверняка летучую мышь ни с чем не спутают! И все же Шарлотте было трудно поверить в то, что летучая мышь сможет поднять такой шум, от которого по всему дому эхом прокатится громоподобный смех.

— Я еще не раскрывала мебель, — слабо сопротивлялась она, — может быть, в другой раз…

Теперь уже и третья дама из Нашвилла примкнула к хору разочарованных подруг.

— Шарлотта, нам всем совершенно безразлично, что комнаты не убраны! Мы очень хотим увидеть библиотеку.

— А что там особенного, в библиотеке? — спросила дама из Нью-Йорка.

— Там должно быть привидение… — прошептали все три дамы из Нашвилла.

— Привидение?! — пискнула дама из Мичигана, а затем приложила руку ко рту и захихикала. — Южный дом с привидением! Восхитительно!

— И чей же призрак тут обитает? — полюбопытствовала дама из Нью-Йорка.

Шарлотта натянуто улыбнулась.

— Бригадного генерала конфедератов Дункана Толливера.

— Ой-ой-ой! — с улыбкой воскликнула дама из Нью-Йорка. — Я уже падаю в обморок!

Шарлотта вздохнула.

— Если верить семейной легенде, библиотеку часто посещает призрак генерала, — объяснила она, чувствуя, что голос ее звучит не так уверенно, как обычно. — Считается, что он является по ночам в полном военном обмундировании, чтобы попугать потомков своего брата, Бэрда, с которым он жестоко враждовал во время и после Гражданской войны Юга и Севера.

"Что, впрочем, не отвечает на вопрос, — подумала при этом Шарлотта, — почему именно я, носящая фамилию Баттерфилд, а не Толливер, каждую ночь слышу шум". Ее фамилия Баттерфилд. Она твердила себе это ночью, спрятавшись под одеялом, когда генерал — или кто там еще — топал у нее над головой. Тельма Толливер — одна из последних Толливеров — предупредила Шарлотту: "Генерал — ужасно упрямый старый черт и к тому же злобный негодяй".

Шарлотта надеялась, что ее слова отобьют у женщин всякую охоту соваться в библиотеку, но у тех только разыгралось воображение. "А почему бы, собственно, и не зайти?" — стала убеждать она себя. Ей-то так или иначе придется туда зайти, так, может быть, лучше сделать это в компании? Сейчас к тому же всего половина восьмого. Конечно, она предпочла бы нанести свой первый визит в библиотеку при дневном свете, хотя и не слышала странных звуков раньше одиннадцати вечера…

Со свойственной Баттерфилдам решительностью она дернула дверь, влетела в комнату… и едва не лишилась чувств. Пять женщин за ее спиной охнули и затихли.

Библиотека сияла. Серые стены, черный мраморный камин, громадный голландский ореховый стол, светлые английские стулья, вишневые камчатные шторы — все безукоризненно чистое, не запыленное, отполированное. На столе — бумага, конверты, письма, на полках — старые книги. В камине зола. Французские часы времен Империи [5]тикают на каминной полке. Возле часов с двух сторон — английские фарфоровые чайники без единого пятнышка. Над камином — знаменитейший портрет бригадного генерала Дункана Толливера в военной форме.

Комната выглядела так, будто генерал только что вышел, причем на минутку. Вторая дама из Нашвилла подала голос:

— Ну и ну, Шарлотта! Какая же вы умница!

— Я тут ничего не делала, — мотая головой, ответила Шарлотта. — Вероятно, Тельма Толливер не накрыла мебель в библиотеке, когда уезжала. Она говорила, что все тут осталось точно так, как было… при генерале… Он умер в 1871 году…

Дама из Нью-Йорка недоверчиво хмыкнула:

— А кто заводит часы, а?

— Генерал… — драматически прошептала в ответ дама из Мичигана.

Шарлотта взяла себя в руки.