Читаем Операция «Пророк» онлайн бесплатно

Тайная война разведок, длящаяся более трёх тысяч лет, никогда не прекращалась. Бои ведутся и сегодня по всей линии незримых фронтов, а офицеры-вербовщики и солдаты-агенты ни на один день не покидали своих окопов. Они гибнут не за металл — за информацию, ибо кто ею владеет — властвует.

Усилия спецслужб мира окупаются сторицей: под знамена Ордена секретных агентов рекрутированы наследные принцы и политические деятели, священники и проститутки, учёные с мировым именем и домохозяйки — все они азартно похищают стратегические секреты в пользу своих работодателей.

Автор далёк от намерения сгустить краски, но по прочтении этой книги Вы обязательно зададитесь вопросом:

«А кто у нас сегодня не агент?»

Нелегко найти ответ, даже посмотрев на себя в зеркало. Не спешите сказать «нет». Не обольщайтесь: Вас могут использовать «втёмную». Спецслужбы это умеют.

История тайной войны не знает различия между «благородной разведкой» и «низменным шпионажем» — всё зависит от Вашей точки зрения.

Прочитав эту книгу, Вы сможете объективно судить о мотивах, которые подвигают людей к секретному сотрудничеству со спецслужбами, о правомерности проникновения в иностранные посольства и в квартиры Ваших соседей для проведения негласных обысков.

Вы имеете уникальный шанс удовлетворить своё любопытство и, заглянув в замочную скважину сановных кабинетов, собственными глазами увидеть иностранных агентов влияния, которые разваливали Советский Союз.

Вы узнаете, как советские контрразведчики добыли стратегические секреты НАТО и нейтрализавали в Москве агентурную сеть противника, которая собирала информацию о чиновниках из высших эшелонов власти.

Вы станете свидетелем того, как профессионалы уходят от слежки и сколько головокружительных кульбитов — куда там циркачам! — надо проделать «наружке», чтобы удержаться на «хвосте» у ведомого объекта.

Вам представится возможность увидеть людей нетрадиционной сексуальной ориентации в неожиданном ракурсе и несвойственном им амплуа — похитителей сведений особой важности.

Всё, что сегодня в деятельности секретных служб Вам кажется невероятным и фантастичным, станет очевидным по прочтении этого, без преувеличения, сенсационного романа!

Никакого вымысла — сугубо документальный материал и только из первых рук!

В 1990 году в Москву необычно рано пришла дружная весна. В воздухе витал аромат распускающейся листвы и молодых трав. Далеко за полночь  ОН возвращался домой с затянувшейся допоздна Коллегии. В начале Гоголевского бульвара попросил водителя остановить машину.

«Не грех и прогуляться при такой погоде… Завтра — как обычно, Саша… Спокойной ночи!»

Не дожидаясь ответа,  ОН резко выбросил свое грузное тело на кромку тротуара и через Арбатский лабиринт дворов и переулков направился в сторону своего дома.

«Вот оно в чём дело, — отметил  ОН, увидев выглянувший из облаков желтый таз луны, — проклятое полнолуние!»

Тяжесть в затылке, безразличие и отрешенность — всё, о чём предупреждали врачи, — усиливалось именно в такие ночи.

Чтобы быстрее покинуть больничную койку,  ОН искусно внушил врачам мысль о своём полном восстановлении, и так глубоко вошел в роль здорового человека, что и сам порой забывал о полученных в автокатастрофе увечьях. Природе приходилось одергивать его, напоминая, кто — хозяин. Вот и сейчас…

ОН потер затылок и полез в карман за таблетками — рядом ни коллег, ни жены, можно не притворяться здоровым. Через десять минут боль уйдет. Хотя… Ладно бы только головная боль и астения — посттравматический упадок сил и безразличие ко всему — с ними  ОН справился бы и сам — на то и воля. Хуже другое — вот уже год любимая жена не вызывала в нем естественных для здоровой мужской плоти желаний. Если бы только жена! Со времени выписки из больницы ни одна женщина не заставила проснуться его мужское начало. Влечение к противоположному полу атрофировалось. Мысль, что это конец половой активности, не раз будила его среди ночи, бросала в холодный пот, а наблюдать в зеркало свою бессильную причинную плоть — всё равно, что созерцать надгробие на собственной могиле. Ведь ему нет и пятидесяти!

Первые три месяца  Енотик — так ласково называл жену  ОН — делала вид, что всё идет, как шло, без изменений. Давалось ей это огромным усилием воли, так как за двадцать лет супружеской жизни  ОНА успела привыкнуть к сексуальной неуемности своего  Муравейчика,  — так ласково называла его  ОНА, — который все эти годы с нетерпением жениха переносил даже вынужденную ежемесячную паузу в их интимных отношениях.

По прошествии полугода посттравматической абстиненции  ОН стал регулярно присутствовать на эротическом шоу. И ни где-нибудь — в собственной спальне!  Енотик вдруг взяла за правило перед сном примерять привезенное им из-за рубежа роскошное нижнее белье, кружевные чулки, слишком смелые для женщины ее возраста купальники.

О, это было нечто!  ОНА то принимала непристойные позы, то невзначай задирала подол ночной сорочки до уровня пупка, то норовила ткнуть его обнаженной ногой, да так, что ее промежность обязательно нависала над его лицом.  ОНА кружилась вокруг себя, повизгивала, смеялась, вслух хвалила свои бедра, ноги, грудь. Войдя в роль, она, казалось, не замечала его присутствия.  ОН же безучастно наблюдал за ее экзерсисами, каждый раз отводя глаза в сторону, чтобы не встретить ее влекущий взор, который весело, без намека на укор, приговаривал:

«Ну,  Муравейчик, давай, давай же! Воспрянь! Я хочу тебя… Возьми меня всю. Я готова отдаться! Ты ведь знаешь: женщина в сорок пять — хочет и опять, и опять…»

«Надомный стриптиз» — так окрестил  ОН потуги жены спровоцировать его на сексуальный поединок — неизменно заканчивался его надуманными просьбами то проветрить спальню, то принести воды и снотворное. Оно помогало ему за завтраком не испытывать угрызений совести ни перед собой, ни перед женой из-за своей мужской несостоятельности.

В то же время, оставаясь наедине с самим собой, лежа с закрытыми глазами в ванне, наполненной теплой водой,  ОН воскрешал в памяти подробности постельных баталий с женщинами, которыми обладал. Пытался руками и струей душа добиться восстания плоти. Безуспешно.

Через некоторое время  ОН настоял, чтобы в медсанчасти ему провели курс витаминотерапии группой «Б». Безрезультатно. Желание обладать женщиной — не только  Енотиком, но и плодами запретными — молоденькими секретаршами, — отсутствовало напрочь!

По выходным дням под предлогом ремонта своего потрепанного «трабандта», подаренного коллегами из ГДР, он запирался в гараже и часами листал журналы с фотографиями порнодив. Какое там! — «машинка» не заводилась…

Наконец,  ОН смирился. Выжидал. А вдруг! Памятуя высказывание Фрейда о том, что работа, курение, наркотики — суть замена первой в жизни пагубной привычки — мастурбации —  ОН начал работать на износ, чтобы выместить мысли о своей половой немощности.

В редкие часы досуга  ОН с сожалением думал о неутоленных желаниях своего  Енотика,  чьи попытки наладить прежнюю интимную жизнь уступили место молчаливой покорности.

ОН был благодарен жене за ее такт и терпение. Ни малейшего упрека. Только тихая грусть.  ОНИ, казалось, заключили немой пакт:  ОНА — не домогается;  ОН — не оправдывается.

В поведении и настроении  Енотика произошла резкая смена с появлением в их доме кобеля по кличке Султан, восточноевропейской овчарки пяти месяцев от роду.

Однажды подруга семьи Лана — женщина, знавшая толк в мужчинах и сексе, — привела к ним в дом щенка. Просила присмотреть за ним полгода — год, так как хозяева Султана якобы собираются уехать в заграничную командировку.

ОН стоял насмерть: «Нет и всё!»  Енотик робко оказывала ему поддержку. Лана метала громы и молнии:

«Я же пообещала друзьям — хозяивам Султана, — что передам его в надежные руки… Что ж вы меня подводите?! Ну и что, как не держали живность в доме? Считайте, что теперь завели. Кроме прочего, через пару месяцев будете стройными, как топольки… Ведь Султанчика надо дважды в день выгуливать… А хозяева еще и оплачивают пансион своего пса, — с этими словами подруга открыла сумочку, — вот, целую тысячу дали…»

Ему тогда показалось, что  Енотик поддалась на последние доводы подруги: «похудание» и «самоокупаемость».

Месяца через три после увеличения семьи на четвероногого члена,  ОН обратил внимание на некоторые, мягко говоря, странности в поведении Султана, ставшего к тому времени заматеревшим кобелем.

Стоило  Енотику прилечь с книгой на тахту и немного раздвинуть согнутые в коленях ноги, как пес, будто по команде, оказывался тут как тут, норовя уткнуться женщине мордой в лобок.

Каждый раз при этом  Енотик вскакивала, запахивала халат, махала руками перед пастью Султана, командуя «Фу! Фу!» Неизменно поворачивалась к наблюдавшему эти сцены мужу, пожимала плечами и смущенно говорила: «Скоро суку ему надо будет искать…»

Для него эти слова с каждым разом звучали всё менее убедительно.  ОН решил поэкспериментировать.

Однажды в воскресенье, сославшись на недомогание,  ОН неоднократно устраивался на тахте и раздвигал согнутые в коленях ноги. Негромко, чтобы не услышала с кухни жена, подзывал кобеля и при его приближении пытался засунуть его морду себе в пах. Безрезультатно! Пес вырывался, игриво рычал, но всякий раз убегал на кухню к хозяйке. На эксперименты были потрачены несколько выходных дней. Никакой реакции. Псина реагировал только на раздвинутые ноги  Енотика.

Спустя некоторое время  ОН, озадаченный избирательной активностью пса, затребовал из служебной библиотеки всю имеющуюся литературу о женской сексопатологии. Через двадцать минут беглого чтения всё стало на свои места. Подтвердились его смутные подозрения о сексуальной природе поведения Султана,  ОН понял, каково его основное предназначение.

«Кунилингвус — вот почему кобель появился в нашем доме, а не потому, что его хозяева уехали за рубеж. Не было у него никаких хозяев! Эти чертовки — Лана и мой  Енотик — мастерски разыграли передо мной спектакль передачи Султана “в надежные руки”. А всё из-за моей половой несостоятельности. —  ОН был искренне восхищен находчивостью женщин. — Уж лучше домашний Султан о четырех ногах, чем заезжий кавказский князь о двух… Молодцы бабы!»

Случайно  ОН задел ногой лежащий на тротуаре спичечный коробок. Треск рассыпающихся в ночной тиши спичек прервал его размышления.

«Ну вот, я уже дома… Сейчас женское общежитие… Спасибо Султану… Вечерние прогулки с ним помогли изучить окрест… Ба, да здесь тоже не спят…»

Из настежь распахнутого светящегося окна душевой комнаты в погруженный в ночную дрему переулок выплескивались шум воды, девичий визг и смех, звуки шлепков по телу.

«Ой, девочки, хорошо-то как, ой, хорошо!» — резанул ухо срывающийся вопль одной из купальщиц.

Как вкопанный,  ОН замер напротив окна. Кровь застучала в висках, во рту стало сухо. Брюки у гульфика зашевелились, наполняясь ожившей плотью. Ничего подобного  ОН не испытывал более сорока лет с тех пор, как первоклашкой подглядывал за своей бабушкой, купающейся в пруду.

ОН лихорадочно огляделся. Никого… Только желторотая луна ухмылялась в разрывах облаков… Неведомая сила толкнула через дорогу. Повинуясь ей, он сделал несколько шагов, приблизился вплотную к манящему окну… Возбужденное сознание подсказало, что без помоста до подоконника не дотянуться.

«Быстро за угол! — скомандовал внутренний голос, — там пивная, возьми пару ящиков!»

В полузабытьи  ОН бесшумно поставил ящик на ящик, по-кошачьи вспрыгнул на верхний. Сердце уже колотилось не в груди — в горле.

Купальщицы, судя по голосам, были так близко, что  ОН вдруг ощутил себя среди них. Смех вдруг смолк. Теперь из окна горячими волнами выкатывались сладострастные стоны разной тональности. Девочки, похоже, были чем-то очень заняты. «Чем?!» —  ОН заглянул внутрь.

На банном мраморном столике, раздвинув ноги, лежала на спине крупная девица, будто сошедшая с кустодиевского полотна. Две другие, миниатюрные, расположились над нею друг за другом, паровозиком. Каждая из участниц скульптурной группы собственным языком, губами и пальцами остервенело терзала клитор подруги, одновременно получая в ответ свою сладкую порцию чужой ярости.

«Закольцованный непрерывный цикл, — с удовлетворением отметил  ОН, — чем более активно действует составное звено цепи — каждая участница этого лесбийского круга — тем большей сторицей возвращается к ней затраченное усилие. Цепная реакция. Слаженно работает трио!»

Только и успел подумать  ОН, как вдруг горячая волна оргазма, окатив низ живота, поднялась вровень груди.

Казаченко шагнул в открытую кабину лифта, не подозревая, что перешел Рубикон.

В углу стоял молодой человек в форме капитана милиции. Олегу, три года проработавшему в странах Восточной Африки, было достаточно одного взгляда, чтобы определить: незнакомец состоит в родстве с уроженцами Черного континента. Впрочем, африканская кровь была основательно разбавлена европейской — цвет кожи почти белый, нет ни расплющенного носа, ни вывернутых огромных губ. Только черные курчавые волосы и карие, чуть навыкате, глаза могли подсказать, в каком направлении искать генеалогические корни незнакомца.

«AРАП» — так мысленно окрестил Олег попутчика — держался с достоинством, тактично вперив взгляд в несуществующую точку на потолке.

«Не хилого сложения мальчик, — подумал Олег, исподволь разглядывая попутчика, — при моих 182 см, он почти на полголовы выше. Ба! Да у него кроме юбилейных и “песочных” орденских планок, одна “Отвага” и одна “За отличие при охране госграницы СССР”. Негр — орденоносец?! — Олег даже головой тряхнул от неожиданного открытия. — Три месяца, как я в Москве, а у меня всё времени нет заняться изучением окружения, черт! Всё! “АРАП” — последняя капля… Сегодня же наведу справки, кто живет на моей площадке!»

Створки лифта распахнулись. Капитан, стоявший в пол-оборота, повернулся к Казаченко лицом.

— Подвезти, Олег Юрьевич? Вам же в центр…

«Какова прыть! — не без восхищения отметил про себя Казаченко. — Пока я перевожу контейнеры с мебелью, обживаю новое жилище, обо мне справки успели навести, рентгеном просветить… Ушлый у меня сосед, не то, что я — простофиля!»

— А вы — профессионал, капитан… — не моргнув глазом, отреагировал Олег.

— Служба обязывает… — как-то уж слишком кротко для милиционера ответил «АРАП».

— Ну, давайте уж тогда уравняем наши шансы. Я ведь не знаю, как вас…