Читаем Операция «Моджахед» онлайн бесплатно

Тепло. Птички щебечут. Травы благоухают с такой силой, что впору прямо здесь, на месте, открывать ингаляционный кабинет для товарищей с неустойчивой психикой. В общем — лето. Конец мая, отличный сезон для жителей Кавказа. Для всех жителей, без исключения. Одним удобно по «зелёнке» шарахаться, мины к трассам подтаскивать и засады устраивать. Другим сподручно делать рейды и засады на те засады — без риска подхватить за ночь неподвижного лежания воспаление лёгких. Одним словом, хорошая пора, в известном смысле весьма продуктивная.

Сквозь гущу листвы пробился игольчатый солнечный лучик и боевым лазером впился прямо в веко Петрушина.

— Снайпер, — констатировал я. — Точно в глаз.

— У нас любой пацан белку в глаз бьёт, — сообщил Вася Крюков. — И никто снайпером не обзывается. Просто так надо, чтобы шкуру не портить. А тут взял ствол в руки, саданул по нашим пару раз, его тут же завалили, а в отчёте — «уничтожили снайпера»...

— В такую пору только на сеновале валяться, — Петрушин, перестав жевать травинку, уклонился от назойливого луча и мечтательно зажмурился. — С какой-нибудь мясистой дояркой Машей...

— И чтобы жопа была — как четыре моих, — тотчас добавил практичный Вася. — Такая... Ну — такая... Короче, вечером шлёпнешь, утром проснулся — а оно ещё трясётся...

Мы, уважаемые господа и дамы, тут не просто так валяемся, а службу несём. В засаде сидим. «Мы» — это группа боевого применения команды № 9: майор Петрушин, капитан Крюков и ваш покорный слуга — лейтенант Кочергин. В августе, кстати, ожидаем одномоментное «озвезденение»: мне срок на старлея выходит, а Васе — на майора. Если доживём, придётся крепко проставляться.

Те, кто с нами уже знаком, наверняка сейчас усмехнутся. В прошлый раз тоже всё начиналось с засады. Но это не наша вина, просто так уж получается: если перефразировать известное изречение «кто ищет, тот всегда найдёт» (читай дальше — на задницу приключение), можно с уверенностью утверждать — «кто долго сидит, обязательно чего-нибудь высидит». Как та хрестоматийная Курочка Ряба яичко непонятного качества.

И мне, например, в данном случае совсем не смешно. Скорее, грустно. Грустно, потому что мы сидим в засаде не у вражьего села Ведено или в каком-нибудь подобном местечке, а в окрестностях Моздока — южного форпоста России. Это наша земля. В трёхстах метрах правее нашей позиции шумит трасса федерального значения, мирные граждане спокойно катаются по ней в обе стороны. Моздок — прифронтовой город, ворота Кавказа, войск в нём — немерено. Казалось бы, покажи на кого пальцем на улице, крикни: «дух!», в мгновение ока на фарш распустят... А на деле всё не совсем так. Всё сложнее и драматичнее...

— А вообще, на сеновале — не фонтан, — продолжал развивать тему сельский парень Вася. — Сено — оно колется. Трава — не сено. Сначала сушат. Сырое положишь — сгорит.

— Как сгорит, если сырое? — удивился Петрушин.

— Ну, это так говорят — «сгорит», — пояснил Вася. — Оно парит, преет, чёрное становится. Разворошишь — дым идёт. Как будто изнутри горит. Поэтому траву надо сушить. А сухая — колется. Я пробовал. Если даже тряпку какую кинуть, всё равно соломка протыкает. Деваха визжит, её колет снизу. Да и сам... Гхм-кхм...

Тут Вася застенчиво потупился и прервал нить увлекательного повествования.

— Чего — «сам»? — не на шутку заинтересовался Петрушин. — Типа — упора нет, мягко?

— Да не, упор — это мелочь...

— А что не мелочь?

— Ну, это... Гхм... — Вася почесал нос и смущённо признался: — Ну, типа, ковыль, допустим, или репей туда встрянет... Гхм... Короче — бывает так, что хоть фельдшера кричи...

— Короче — членовредительство, — сделал вывод Петрушин. — Понятно. Тут, типа — романтика, слюни, всё такое... И вдруг — репей! Да, это, наверно, неприятно.

— Ужас как неприятно! — Вася компетентно закивал головой. — Ужас... Поэтому лучше — на травке. Вот как мы сейчас лежим — милое дело! Тепло, день, комары не жужжат, птички поют, козявки всякие скачут...

— Ага, геморрагические клещи, — я счёл нужным нарушить эту идиллию. — Или энцефалитные. Что хуже — вопрос спорный. В Сибири — энцефалитные, у нас здесь — геморрагические. В обоих случаях высока вероятность летального исхода. У выживших зачастую наблюдается паралич и сумасшествие...

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Петрушин.

— Сейчас у нас самый благоприятный период, — пояснил я. — Весна, начало лета. Вопреки расхожему мнению, клещи не сидят в засаде на деревьях и не сигают сверху на свою жертву. Любой индивид, знакомый с азами акарологии, скажет вам, что эти самые вреднючие клещи живут как раз в траве.

— Не в курсе насчёт этой твоей акары, но клещей у нас навалом, — беспечно отмахнулся Вася. — Особенно в начале лета. Море! С лесу домой приходишь, надо догола раздеться и осмотреться. А сзади пусть кто из мужиков посмотрит. Ну, где не видно. В меня сколько раз впивались — ничего! Жив, и не дурак вроде.

— Ты просто очень везучий, — я усмехнулся — общепризнанный мастер войсковой разведки Вася в быту на удивление наивен и прост, как сибирский валенок. — Если клещ присосался — это необратимый процесс. Инфекция уже поступила в кровь. То есть это в том случае, если клещ инфицирован. В общем, если прокушен поверхностный эпителий, клеща можно уже не снимать. Остаётся только ждать проявления симптомов по окончании инкубационного периода. Геморрагическая лихорадка — раньше, энцефалит — позже, примерно через месяц.

— Точно! — вспомнил Петрушин. — У нас в училище один тип дураком стал аккурат через месяц после того, как его клещ цапнул. Медик сказал: «клещевой энцефалит». Как сейчас помню.

Тут Вася радостно разулыбался и, ухватившись за понравившийся диагноз, продекламировал:

— Клещевой энцефалит — он ведь сразу не болит! Тихо прыгнет и укусит, через месяц — инвалид!

— А ты тут не на курорте, — разом посуровевший Петрушин толкнул распоясавшегося соратника в бок и озабоченно осмотрелся — как будто ожидал увидеть как минимум взвод ощетинившихся клещей, приготовившихся к атаке. Затем обернулся ко мне и попенял на вредность:

— А ты, профессор, мог бы и промолчать. Теперь я буду всё время об этом думать. Между прочим, у меня уже полчаса задница чешется — как будто укусил кто...

— Давай заголяйся, — живо предложил Вася. — А то я уже забыл, как выглядит твоя жопа...

— Да пошли вы оба! — в сердцах буркнул Петрушин. — Хватит придуриваться, у нас тут дело...

Да, давайте о деле. Мы же тут в засаде.

Наш «засадируемый» — Алихан Межиев. Некогда подручный некоего Лечи Усманова. Лечи мы взяли в марте сего года по разработке «Чёрная вдова», и он благополучно сдал нам всех своих приспешников.

Мотивации сдачи приводить не стану, это больше в компетенции Петрушина. Но факт — сдал. Кое-кого отловили сразу же, а этого Алихана прошляпили. Он из низшего звена исполнителей, его специализация — организация транспортировки взрывчатки. То есть даже не убийца или собственно диверсант, а просто «технический персонал».

Лечи дал наводку по адресу временного нахождения Алихана — город Моздок. Мы сообщили территориальным представителям МВД, а когда те затеялись арестовывать этого товарища, его уже и след простыл. Примечательно, что информация была закрытого характера и отреагировали местные менты очень проворно: в обед получили наводку и спустя всего час поехали брать.

В общем, пришлось нам довольствоваться лишь его фотомордочкой в трёх ракурсах, обнаруженной в архиве милиции, и подробной ориентировкой. Резонно предположить, что у местной диаспоры в милицейской среде присутствует хороший информатор. Настолько хороший, что имеет доступ к информации закрытого характера...

Алихана нам подарил предводитель нашей команды — полковник Иванов. Замечательный товарищ наш полковник! На ровном месте замечает то, чего другие в упор не видят. Или не желают видеть...

Приехал полковник в понедельник с еженедельным отчётом, после обеда попросил у Вити (это спецпредставитель президента по ЮФО, о нём — позже) машину на базар смотаться... Смотался. Заметил. Память у полковника просто феноменальная, все ориентировки, единожды просмотренные, помнит наизусть. А уж те, что проходят по его тематике, — и подавно.

Алихан был на базаре один — зелень брал. В принципе, в «девятке», на которой он приехал, был ещё один мужчина. Но «девятка» находилась далеко, а Иванов близко. Если бы на месте Иванова оказался Петрушин, никакой операции не было бы. Двинул бы красавцу промеж глаз да привёз Вите как трофей.

Но Иванов — потомственный контрразведчик, сразу прикинул перспективы и сопоставил факты. Дело в том, что в этот же день, но с утра, на Черменском кругу (трасса Моздок — Чермен — Владикавказ) задержали два «КамАЗа», в каждом из которых было по четыре тонны взрывчатки. Водилы оказались проворнее досмотровой группы и успели удрать, но удалось установить, что машины направлялись откуда-то из-под Моздока и следовали во Владикавказ. Судите сами: отсюда восемьдесят км, да по хорошей дороге — со всеми остановками едва ли более полутора часов. Нет, безусловно, как любит говорить Иванов, Алихан не таскал на спине здоровенный плакат «Перевозчик взрывчатки. Не беспокоить. Грущу. Маленько не довёз селитру до пункта назначения...»

Но парень, действительно, выглядел уставшим и явно был не в лучшем настроении. А если учесть, чем этот товарищ занимался в недалёком прошлом, и предположить, что сейчас он гуляет не сам по себе, кто-то с ним контактирует, работает в связке...

Короче, полковник недолго подумал и грамотно сел товарищу на хвост. Благо, машина под рукой, водила местный, город знает, с закрытыми глазами везде может проехать.

А ещё была у полковника мысль сугубо индивидуального свойства. Он с нами не делился, но это и так понятно, всё на поверхности. Алихан — «хвостик» с нашей разработки «Чёрная вдова». «Основных» всех взяли (последний был тот самый Лечи Усманов), а разная «мелочь» кое-где до сих пор всплывает. Кто-то там пленному голову отрезал перед объективом камеры, кто-то взрывчатку возил...

Полковник Иванов привык делать свою работу обстоятельно и до конца. И он не любит, когда ему потом кто-то тычет фактами. Мол, взорвали там что-то, а обеспечивал теракт один из фигурантов вашей разработки, которого вы почему-то не удосужились своевременно спрофилактировать. Нет, мы вас, конечно, не обвиняем в халатности — всех не переловишь... Но факт остаётся фактом. Ваш товарищ. Недобитый...

Иванов проследил, куда «объект» направил стопы свои... Но в милицию сообщать не стал. Решил не наступать второй раз на одни и те же грабли. Прокатился к Вите, переговорил с ним накоротке и завизировал операцию. Хитромудрый Витя уведомил региональных чекистов насчёт намечающейся активности на их «земле», но в детали посвящать не стал (взаимоотношений Вити и чекистов — кстати, его бывших коллег, тоже коснёмся чуть позже). Работа несложная, оперативное сопровождение пока не требуется, взрывов и выстрелов не будет. В общем, нечего беспокоиться.

В итоге вечером того же дня команда в полном составе прибыла в Моздок на своём транспорте и с ходу присела Алихану на закорки. Работа и в самом деле была несложной. Взять товарища мы могли в любой момент, но Иванов не торопился: пользовался ситуацией на полную катушку и надеялся заполучить, помимо всего прочего, хоть какие-то «связи» нашего вновь обретённого фигуранта...

В 09.15 Иванов запросил по рации:

— Готовы?

— Всегда, — отозвался Петрушин. — Едет?

— Свернул к вам, — сообщил Иванов. — Принимайте...

Я развернул узконаправленный микрофон, подключил диктофон и приготовился «снимать» разговор. Мои соратники проверили свои «ВАЛы» и легли поудобнее.

— Громкость — на минимум, — напомнил Петрушин. — Потрудимся же, братие...

Мог бы и не напоминать — и так всё отработано. Рации непосредственно во время операции у нас всегда шепчут, если не выключены вообще, а трудиться сегодня придётся только мне: снять на камеру публику — по возможности «снять» беседу, перевести на русский по ходу беседы и сообщить свои соображения полковнику. Теракты вот так с бухты-барахты давно уже никто не проводит, этому предшествует достаточно длительная подготовка. Вася же с Петрушиным в данном случае лежат здесь сугубо для подстраховки моей скромной персоны.

Через минуту на небольшую полянку, на опушке которой мы расположились, выехала серая «девятка». Вышли двое — Алихан и его водила, парень до тридцати, осмотрелись без особого энтузиазма и сели обратно. Правильно, чего тут подозревать? Глухомань, лес кругом, никого нет. Гуляй — не хочу! Могли бы вообще прикатить с мангалом и шашлыков пожарить...

Алихан не стал терзать нас долговременным бездельем. Вчера он покинул усадьбу, где временно обосновался, и встретился с двумя какими-то типами как раз на этой самой полянке. Впрочем, саму встречу мы отследить не сумели, поскольку наблюдали за ними издалека, опасаясь спугнуть «объект». «Девятка» свернула с трассы в полутора километрах юго-восточнее Моздока, метров пятьсот не доехав до моста через Терек. Мы встали на почтительном удалении, снабдили Васю микрофоном и попросили прогуляться по лесу. А спустя пять минут от моста прибыла ещё одна серая «девятка» и свернула туда же.

Безусловно, отправляя Васю без прикрытия, мы шли на риск. Но в данном случае обстоятельства сложились так, что у нас не было другого выбора. Перемещение по незнакомой местности всегда сопряжено с определёнными трудностями даже для опытных в таких вопросах бойцов. Лес не разведан, точно маршрута мы не знаем... А Вася у нас исполняет должность местного Дерсу Узала. Этакий человек-тень. Мы с Петрушиным тоже отнюдь не дураки насчёт незаметно подкрасться и наскоро, с ходу выбрать удобную позицию для кинжального огня. Но Вася в этом деле — уникум. Может вплотную приблизиться к самому опытному бойцу, сидящему в засаде, снять у него с лодыжки боевой нож и так же незаметно вернуться обратно. Это не гипербола — он проделывает такие вещи с фантастической лёгкостью.

Так вот, Вася прогулялся... Но без особого успеха. Встреча была короткой, он успел буквально к концу беседы, и мне осталось лишь перевести последний фрагмент, зафиксированный на диктофоне: «...Завтра, в это же время, здесь же... Посмотри там всё хорошенько...»