Читаем Операция "Эликсир" онлайн бесплатно

Москва. Конец июня. 1981 год.

Штирлиц и 33 утюга на подоконнике.

Высокий, худощавый мужчина в выцветшем синем спортивном костюме, не спеша, трусцой бежал по асфальтовой дорожке Павелецкого парка. На вид ему было под пятьдесят, но бежал он легко, без малейших признаков одышки и усталости. Он пробегал по дорожкам парка по 3 километра каждое утро, разумеется, в зависимости от погоды: полтора километра до спортивной площадки, где играючи, несмотря на возраст, подтягивался на перекладине раз 10-15 в зависимости от настроения, отжимался на брусьях раз пять и бежал полтора километра обратно.

Пробегая мимо очередной статуи спортсмена, на этот раз футболиста, он иронично хмыкнул, заметив нарисованную углем на белом постаменте смешную рожицу. Буркнул вполголоса:

— Точка, точка, запятая. Вышла рожица смешная…

И, не останавливаясь, потрусил дальше.

Он традиционно подтянулся 15 раз, отжался на брусьях пять раз — настроение сегодня было хорошим, под стать погоде — солнечным, безветренным и пока еще поутру прохладным. Помахал руками, восстанавливая дыхание, и неожиданно присел на скамью, чего никогда раньше не делал. Впрочем, свидетелей этому всё равно в этот ранний час не наблюдалось.

Мужчина наклонился, поднял лежавшую под скамейкой большую круглую желто-черную батарейку с синей надписью «элемент 373», поморщился, вздохнул, огляделся по сторонам и, не обнаружив поблизости урны, сунул её в карман куртки. Потом поднялся на ноги и направился в обратный путь — так же не спеша, трусцой.

Мужчина дошел до дома, поднялся на свой третий этаж, открыл дверь квартиры. Кроме него дома никого не было: жена с дочерью уже вторую неделю отдыхали в Крыму, в Доме отдыха по профсоюзной путевке.

Как только дверь квартиры захлопнулась, поведение мужчины сразу изменилось. Он поспешно стянул, не расшнуровывая кеды, босиком, чуть ли не бегом, заскочил на кухню, нетерпеливо содрал картонный футляр-оболочку. Алюминиевый корпус батарейки тут же распался на две части. В ладонь выпал крестообразный почтовый ключ с бумажной биркой, на которой красовались четыре цифры. Мужчина мгновенно успокоился, криво усмехнулся, открыл дверцу кухонного шкафа под раковиной и разочарованно швырнул раскуроченную батарейку в мусорное ведро.

Позднее, в этот же день ровно в 13.45, едва почтовое отделение открылось после обеденного перерыва, мужчина уже в строгом сером костюме, белой сорочке и однотонном галстуке перешагнул порог зала для посетителей, подошел к абонентским почтовым ящикам и открыл крышку одного из них.

Он вытащил из ящика и тут же убрал в объемистый черный кожаный портфель газеты «Труд», «Известия», «Сельскую жизнь», несколько писем и открыток. На выходе из здания почты, мужчина остановился и незаметно скинул ключ в урну. Связь через этот почтовый ящик была одноразовой.

Вечером, вернувшись домой, мужчина тщательно задернул шторы кухонного окна, распечатал один из конвертов, обрызгал листы письма из небольшого черного баллончика с предупреждающей надписью «Дэта. Средство защиты от насекомых. Осторожно. Ядовито. Огнеопасно», а затем прогладил бумагу горячим утюгом. Спустя несколько минут на листах бумаги проявился текст.

Мужчина надел очки.

Мужчина внимательно прочёл текст еще раз, сам себе довольно кивнул. Потом разорвал лист бумаги на четыре части, подвинул к себе поближе пепельницу и по очереди над ней сжёг листочки, после чего тщательно перемешал пепел.

Мужчина более десяти лет был агентом английской разведки под псевдонимом «Пилигрим». Его офицером-куратором был сотрудник посольства Великобритании, которого он знал в лицо. Сообщения и инструкции офицер-куратор подписывал псевдонимом «Меркурий».

За десять лет «Пилигрим» лично встречался с офицером-куратором пять раз, предпочитая общаться, получать задания и докладывать об их исполнении исключительно с помощью тайниковой связи. В этом «Меркурий» с «Пилигримом» был совершенно согласен, ибо наиболее уязвимым местом в агентурной работе считается связь агента с разведцентром.

Правда, за эти десять лет офицер-куратор менялся дважды. Оставался только неизменным псевдоним — «Меркурий». Причины были чисто технические: кадровая замена сотрудников посольства.

Первичную информацию об отравляющем веществе, отнесенного к категории биологического оружия, получившего условное обозначение «Патоген», узнал пару месяцев назад сам «Пилигрим» и, разумеется, сразу передал её через тайник-закладку офицеру-куратору в разведцентр. В провинциальном городишке с населением едва ли в 500 тысяч человек уголовники каким-то образом ухитрились получить два контейнера с образцами нового биологического оружия. Причём не абы как, а аж по заданию военной разведки Франции! Передача контейнеров не состоялась и, скорее всего, по причине тупости и безграмотности этих самых уголовников, допустивших разгерметизацию одного из них. Второй контейнер найти не удалось ни милиции, ни местным чекистам, несмотря на все усилия.

Видимо, информация подтвердилась через другие источники, если за неё было заплачено и, кроме того, офицер-куратор направил новое поручение и именно по данной линии.

— Еще бы денег прислали бы, — буркнул вполголоса «Пилигрим». Впрочем, жаловаться ему было бы грех: ежемесячно через тайники от британской МИ-6 он получал достаточно крупные суммы денег на оперативные расходы и оплату заданий. «Для поддержки штанов», как мысленно посмеивался он.

«Пилигрим» был завербован МИ-6 во время турпоездки в Болгарию на знаменитый курорт Золотые Пески. Во время посещения бара он познакомился с симпатичной девушкой. Знакомство перешло в её номер, а утром «Пилигрим» очнулся в тюремной камере в соседней Турции.

Предложенный ему выбор оказался небогат: либо в тюрьму под надуманным предлогом, либо работа на иностранную разведку. Незадачливый турист предпочёл остаться на свободе. Через пару часов его переправили обратно в Болгарию — проверка на границе между Болгарией и Турцией оказалась чистой формальностью. И турецкие, и болгарские пограничники проверили документы только у водителя автомобиля, не обратив никакого внимания на пассажиров.

Поначалу «Пилигрим» порывался сходить в местное Управление КГБ и во всём признаться. Уголовный кодекс предусматривал освобождение от ответственности, если советский гражданин сразу после вербовки иностранной разведкой приходил в органы с повинной.

Но, тщательно взвесив все «за» и «против», «Пилигрим» решил отложить визит, выждать. Во-первых, несмотря на освобождение от ответственности, карьерный рост был бы загублен безвозвратно. Во-вторых, каждый месяц приносил дополнительный доход в сумме в 1000 рублей, которую ему передавали через тайник, при этом ничего не требуя взамен. Первое задание он получил через полгода, когда отказаться от сотрудничества стало уже невозможно, а идти в КГБ с признанием было поздно…

Щецин. Польская народная республика.

Собор святого Доминика. Начало июля 1981 года.

Охотники за нечистью.

В небольшой комнате в задней части собора святого Доминика, куда посторонним лицам вход заказан, за столом сидели служитель собора в черном наглухо застегнутом сюртуке ксёндз Томаш Вишневецкий и невысокий полненький лысеющий живчик в черной сутане католического монаха Витольд Гануш.

— Держите, брат Витольд! — ксендз протянул толстый, перевязанный шпагатом бумажный пакет собеседнику. — Здесь деньги и документы.

Его собеседник взял пакет, небрежно бросил его на стол, смолчал и только выжидающе смотрел на ксендза маленькими черными глазками.

— Через три дня в Гданьске в Новом порту вы, как матрос, поднимитесь на борт грузового судна-лихтеровоза «Мазовец»…

Толстяк разочарованно вздохнул.

— Потерпите неделю, — развёл руками ксендз. — По-другому не получилось.

Он посмотрел на толстяка и продолжил:

— Капитан и старший помощник про вас знают. Они помогут. Во всяком случае вахты вам стоять не придётся. Сойдёте с корабля в порту эстонского города Хаапсалу. Там графиком предусмотрена стоянка трое суток. В городе обратитесь в церковь святого Иоанна к пастору Генриху…

— К лютеранам? — скривился толстяк. — Брат Томаш…

— Брат Витольд, — терпеливо продолжил ксендз, не обращая внимания на реплику собеседника. — Пастор Генрих член нашего братства, наш брат.

Толстяк кивнул:

— Я понял вас, брат Томаш. Прошу меня извинить.

Ксендз развел руками и возвёл очи горе.

— Продолжайте, пожалуйста, брат Томаш, — попросил толстяк. — Еще раз простите за моё нетерпение.

Ксендз вздохнул:

— Брат Генрих укроет вас на нужное время, пока будет оформлять вам советский паспорт и другие нужные документы.

— Ого! — восхитился толстяк. — Брат Генрих оформляет паспорта?

— У него сын работает начальником отделения местной милиции, — улыбаясь пояснил ксендз. — Он вам поможет добраться до Ленинграда и отработает дальнейший маршрут. На месте вас ждут брат Вацлав и брат Кшиштоф. Вацлав инквизитор, охотник за нечистью, ведьмами и колдунами. Кшиштоф пока проходит учебу, мал он еще. Не дорос до сана.

Ксендз сел за стол, наклонился к собеседнику и тихо, вполголоса заявил:

— Главное, брат Витольд, доставить сюда реликвию. Любой ценой, любыми путями. Она там триста лет хранится, в чужой земле, среди варваров!

Ксендз перевел дух, отпил воды из высокого стакана и продолжил:

— Эти святые мощи обладают чудесной силой. Они дали победу нашему воинству в походе на Москву. Благодаря им на русском престоле впервые в истории воцарилась дочь польского народа Мария Мнишек. Правда, потом из-за глупости её отца мощи святого воителя Константина, дающие удачу в ратных подвигах, были утрачены, но потом найдены и спрятаны нашими братьями в дремучих лесах среди непроходимых болот.

— Забудь про еретиков, охоту на ведьм, колдунов и чернокнижников. Главное, спасти святыню. Ты — лучший из нас, из братьев наследников святого Игнатия Лойолы. Ты справишься.

— Я доставлю, брат Томаш, — веселым голосом, но без тени улыбки на лице ответил толстяк. — Обещаю.

— Иди! — ксендз поднялся, порывисто перекрестил толстяка. — Возвращайся с реликвией, брат!

Толстяк коротко поклонился и вышел, плотно прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. По пути он зашел в гостевую при соборе, скинул надоевшую ему сутану, переоделся в «штатское» — джинсы, серую футболку, легкую ветровку защитного цвета. Насвистывая веселый мотив, он вышел на площадь и направился к вокзалу. В футболке и джинсах он уже не выглядел толстяком, а даже, пожалуй, скорее наоборот, эдаким накачанным крепышом.

Ксендз Томаш Вишневецкий, старший член совета общества «Наследников святого Игнатия Лойоллы», через узкое окошко смотрел ему в спину. У него не было ни капли сомнения, что Витольд Гануш, один из лучших инквизиторов общества, справится с порученным заданием. Один Вишневецкий знал, что Гануш прошел специальную подготовку в Форт-Брэгге, прослужил год в «зеленых беретах», неожиданно для всех бросил службу, фактически сбежал, и вернулся на родину — в Польшу. Кроме родного польского, он в совершенстве владел английским, немецким, русским и арабским языками.

В Гданьске Гануш зашел помолиться, заглянул в исповедальню. Так они и познакомились. Вишневецкий помог Ганушу легализоваться, сделал паспорт, а бывший «зеленый берет» стал одним из братьев «Наследников святого Игнатия Лойоллы» и ближайшим помощником старшего члена совета Ордена. К тому же, как оказалось, Витольд Гануш обладал еще и некоторыми способностями, недоступными большинству окружающих. Он владел даром отвода глаз, мог вызвать у человека чувство страха (здесь, конечно, всё зависело от степени внушаемости объекта). А еще он обладал даром нанесения астрального удара, природа которого была непонятна даже самому Ганушу. Витольд Гануш мог ударить, находясь на расстоянии трех метров, при этом сила удара превращала в кашу внутренности человека. Собственно, это и послужило причиной бегства Гануша со службы в армии США: в результате конфликта Витольд, используя свои способности, убил сослуживца и, не дожидаясь разбирательств, сбежал из расположения части. Все эти способности, по мнению Вишневецкого, были бы весьма полезны будущему инквизитору.

Орден или Общество «Наследников Игнатия Лойоллы» было создано по личному указанию Папы Римского в 18 веке, когда Святая инквизиция стала терять в обществе авторитет и сдавать позиции светским властям. Вновь созданная организация по замыслу должна была быть конспиративной, неизвестной даже ближайшему окружению Папы и подчиняться только ему. Впоследствии руководство общества было преобразовано в совет, впрочем, главой которого всё равно оставался глава Римской католической церкви. Со временем роль Папы в руководстве общества становилась всё более номинальной, отдавая фактически управление «Наследниками» на откуп совету Ордена, состоящего из трех старших и пяти младших членов.

Старшие члены — Томаш Вишневецкий, Альфред Маркус, Рафаэль Лопес — жили в Польше, Австрии и Испании. Младшие — Альфонсо Агиларо, Доминик Вайс, Франц Мюллер, Энрике Джастин и Виктор Моро — в Италии, Франции, Швейцарии и Германии. У каждого было в подчинении несколько инквизиторов и так называемых «служек», кандидатов в инквизиторы.

У Томаша Вишневецкого была самая сильная команда. И Витольд Гануш по праву считался самым лучшим.