Читаем Операция «Арлекин» онлайн бесплатно

— И ты хочешь, чтобы я этому поверил?

— Это правда

— Правда?!

…

— То есть, ты трахнул бабу в поезде, а потом она согласилась работать на тебя и передавать стратегическую информацию?

— Трудно поверить, но это так

— Да ты не в своем уме

— В своем, — вздохнул Натирбофф, — в своем…

— Почему ты ей поверил?

…

— Я слушаю.

— Потому что вы ни хрена не можете понять.

— Да?

— Мои дед и бабка вынуждены были бежать из большевистской России. Но многие остались. Многим некуда было бежать. А кто-то просто — не смог. Эти люди по-прежнему в России.

— И она одна из них?

— Одна из ее бабушек была фрейлиной при дворе последнего императора.

— Как интересно. И ее не расстреляли?

— Она вышла замуж за какого-то большевистского функционера и потому осталась в живых. Н детей она воспитала в ненависти к большевизму

…

— Она мне показывала дом, где их семья жила до 1917 года. Это не сыграешь, Боб. Я знаю, как это выглядит…

— Или тебя поймали.

— Перестань. Я сорвался в Ленинград внезапно, поездка была незапланированной. Я купил билет в кассе вокзала.

…

— Это не сыграть…

— Так. Тогда кто та женщина? Спекулянтка?

— Я не знаю.

— Просто прекрасно…

…

— А откуда у нее информация?

— От ее мужа. Она его ненавидит.

— Кто он?

— Вадим Андреевич Половцев. Полковник Генерального штаба. Теперь уже генерал-лейтенант.

— Он… знает, как думаешь?

— Почти наверняка нет.

— То есть Арлекин — она, а не он.

— Да.

Гейтс сел на кровать. Его стакан остался недопитым.

— И как ты планируешь работать дальше?

— Ты? Или мы?

Гейтс проигнорировал вопрос:

— Если Колби мог бы тебя понять, то новый — нет. А Хэтэуей сейчас — помощник директора. Так как директор в разведке полный ноль, кого он будет слушать?

— Я не собираюсь выдавать информацию Хэтэуею. Еще не хватало потерять и Арлекина.

— Да перестань ты! Сейчас в дерьме ты, а не он! Если ты начнешь поднимать тему о недоверии Хээуею.

— Агенты молчат, Боб. Ты уверен, что с ними все в порядке?

…

— И да. Почему-то проблемы с агентами в России начались именно тогда, когда Хэтэуей получил помощника директора[1].

— Достаточно…

…

— Хорошо. Допустим. Надо найти источник, которому Хэтэуей поверит. Что это Арлекин…

…

— Поехали в посольство.

— … Значит, русскую, предположительно жену русского генерала, задержали на станции метро в компании валютного менялы и с полной сумочкой долларов. И выручать его лично приехал сам оберст Пиотровски.

— Так точно.

Полковник Шальке не знал, что и думать. Девяносто процентов их работы — это проверка нитей, которые никуда не ведут. Оставшиеся десять процентов — из них девять вполне обыденные дела и случаи. И только один процент — вдруг открывает перед тобой самую настоящую бездну…

Управление коммерческого сотрудничества

Само Штази было ориентировано на работу против одного, главного противника, и этим противником была Западная Германия. Общий язык, наличие большого количества родственников по ту сторону границы и вообще — сам тот факт, что границей был разделен один народ — делали возможным засылать на ту сторону сотни, тысячи нелегалов. Но помимо этого — шел сложный и неоднозначный процесс сотрудничества по обе стороны границы. Для большинства жителей ГДР было возможно принимать телепередачи с той стороны и уровень жизни западных немцев не был для них секретом — при том, что производительность западногерманской экономики на одного работающего была выше в несколько раз. Необходимость хотя бы примитивно поддерживать паритет с ФРГ в вопросах обеспечения населения, делала потребность в западной валюте для закупки товаров крайней необходимость — при этом продать что-то для получения ее ГДР просто не могла, у нее не было таких товаров, которые пользовались бы спросом, за исключением некоторых (например, оптика из Йены). Чтобы решить проблему получения валюты, было создано УКС Штази. Структура, которая совмещала в себе не совсем чистые методы разведки и капиталистическое мышление в социалистической экономике. Короче говоря, это было единственное подразделение Штази, где даже не заикались о защите социалистической родины и самого передового в мире строя. Там были люди, которые решали конкретные вопросы с предельной степенью конкретности.

Негде сбрасывать мусор? Не вопрос — везите составы с мусором, а то и с опасными химическими отходами к нам, мы найдем им применение.

Нужны рабочие руки для труда, который при уровне зарплат в ФРГ просто не окупается? Не вопрос, мы разместим заказы на наших фабриках, а если надо еще дешевле — используем труд заключенных. ГДР восьмидесятых уже активно использовала гастарбатеров из Африки. Процесс следующий: социалистическая страна присылает просьбу о помощи в создании армии или спецслужб, туда направляются сотрудники Штази, или военные инструкторы из спецотряда на острове Рюген. А заодно — Штази смотрит, что подешевле и предлагает часть оплаты не деньгами, а рабочими для немецких фабрик[2]. А потом у немецких женщин начинают черные дети рождаться…

Понятно, что сотрудники УКС были в Штази на особенном счету. Они практически свободно пересекали границу, порой жили на той стороне месяцами, а то и имели там постоянное жилье. Понятно, что и себя не обижали — дорогие костюмы, обувь, импортные автомобили — многие жили явно не по средствам. И другие подразделения Штази вряд ли питали к этим людям добрые чувства, особенно те кто боролся с инакомыслием внутри страны.

К последним относился полковник Шальке. Он понимал, что УКС во всем, что бы ей не понадобилось, встречает в руководства полное понимание и содействие, потому что когда что-то надо… машинку, костюм, игрушку для ребенка — они все идут к УКС. Но и если УКС будет творить все что ей вздумается… а зачем тогда вообще нужна ГДР? Какой социализм мы строим? К чему идем?

— Ты делал запрос на оберста Пиотровски?

— Никак нет

— Как же ты проверял?

Капитан покраснел

— У меня есть знакомые. В картотеке…

— То есть, то что ты интересовался оберстом и этим делом нигде не зарегистрировано?

— Никак нет. Разве что в Управлении Народной милиции, но там я обошелся без письменных запросов.

Полковник кивнул

— Хорошо. Я подумаю, что с этим делать. Иди.

С утра генерал был не в духе, Николай сразу это понял. В таких случаях лучше всего прикинуться ветошью и не отсвечивать, а то навтыкают взысканий, не вытащишь потом. Генерал был мрачнее тучи все утро, а уже после обеда, когда они ехали в Берлин по делам, он вдруг сказал

— Останови машину

На трассе останавливаться было нельзя — но Николай подал сигнал, остановился и включил аварийку. Военная Волга с черными номерами, не тронут…

— Ты Ирину Альбертовну и Злату Иосифовну по магазинам возил?

— Так точно

— Не такточничай! — зло сказал генерал. — Чем они платили? Как?

— Я не видел. Они сами с продавцами договаривались, я только принеси-погрузи

— Значит, не видел…

Повисло молчание

— Случилось что-то, Вадим Андреевич? — осмелел Николай.

Генерал скривился.

— Пришла бумажка… из народной милиции сигнал. Ирину поймали на станции метро с каким-то спекулянтом. С полной сумкой валюты…

…

— Это Злата… с. а ее на это подбила.

Генерал посмотрел на Николая.

— Был женат?

— Нет.

— И правильно. А если соберешься — смотри внимательно на тещу. Но не на рожу и на ж… — а на то чем она живет. Поехали.

…

В Берлине маршрут был известен — министерство обороны, потом главный политический штаб. У штаба генерал посмотрел на часы.

— Свободен до девятнадцати.

— Спасибо…

Генерал не отреагировал, он уже печатал шаг, направляясь к зданию Стойкий оловянный солдатик…

Николай отъехал на соседнюю улицу. Рядом — с визгом тормознула Шкода.

— Садись!

Пассажир из Шкоды перебежал за руль Волги — именно перебежал.

— Если он машину разобьет…

— Не переживай, цела будет твоя лайба…

Шкода рванула с места, набирая скорость.

— Куда мы?

— Увидишь.

Резкий поворот — они выскочили на проспект.

— Ближе? Или дальше? — бросил Аслан в рацию.

— Сто метров. Перед тобой. Волга, белая…

— Принял.

Аслан немного сбросил газ.

— Видишь Волгу впереди? В ней твой шеф.

Интересные дела. Бросил машину…

— Зачем?

— Вот и нам интересно — зачем…

Николай смотрел во все глаза на Волгу. Частным лицам она не продается, это представительская машина здесь — выше нее только Татры и Вольво, которые положены министрам и членам Политбюро. Машина кстати старая, двадцать четвертая — и сзади шторки на стекле…

Аслан снова взялся за рацию.

— Двенадцатый, где ты?

— Прямо за тобой.

— Занимай наше место.

— Есть.

Их Шкода начала смещаться в сторону.

— Куда он едет, вы знаете?

— Официально — к бабе. А не…

…

Шкода, покрутившись еще берлинскими улицами, встала в каком-то проулке. Аслан кивнул назад.

— Переодевайся, быстро. Шмотье кстати тебе, оставишь. Тебе еще пригодится.

Николай начал переодеваться — рубашка, костюм, похожий на те которые шили нашим олимпийцам[3]. Значок, непонятно что обозначающий.

— Что за значок?

— Члена компартии Анголы[4]. Давай…

Вдвоем они оставили Шкоду, прогулочным шагом пошли по переулку, свернули. Аслан явно знал, куда шел…

А дома тут были старые, еще времен Рейха, уцелевшие или отремонтированные. Николай знал, что они отличаются тем, что один туалет с душем на этаж, но кухня своя — как в наших малосемейках. Тогда это считалось нормально.

— Смотри внимательно

— Куда?

— Сейчас увидишь…

Мимо пронеслась Вольво причем не обычная для ГДР 240-ая — а 740-ая, которую только что закупили большой партией МИД СССР, Управделами ЦК и пара других организаций. Остановилась у порога, какой-то мужик — он был за рулем, без водителя ездил — скорым шагом прошагал в подъезд. Было заметно, что он одет совсем «нездешне» — костюм было видно хотя бы по его качеству…

Дальше по улице стояла Волга со шторками на заднем стекле

Как бы не Лондон

— Видал?

— Кто это?

— Полковник Кауфман, командующий Bereitschaftspolizei — полицией постоянной готовности. Это что-то вроде внутренних войск.

Николай вспомнил.

— Вадим Андреевич… сегодня сказал, что Ирину Альбертовну поймали на станции метро с каким-то спекулянтом при обмене валюты. Какая-то бумага пришла. Может, пытается договориться чтобы проблем не было?

— Интересно. Пошли…

…

С Басиным они встретились уже на другой квартире. Эта была намного старее, расположена она была в старой четырехэтажке. Без лифта. На стене у двери была нецензурная антисоветская надпись, небольшая по размеру…

Аслан увидев это ухмыльнулся.

— Видишь, ошибка

— …

— В слове «с. и»:?

— Ну?

— Значит, здесь пока безопасно. Если бы ошибки не было — идти сюда было бы нельзя. Значит, явка провалена…

…

Басин встретил в большой комнате — гостиной. Выставил на стол чешское пиво — приличное пиво, экспортное. Жигулевское и рядом с ним не стояло…

— Как по-твоему — сказал он — Половцев живет по средствам?

Николай начал вспоминать — личный водитель и адъютант видит многое.

— Думаю, да — сказал он — ничего такого у него нет

— А на какие деньги тогда его супруга и теща закупаются в магазинах?

— На свои. Я слышал их разговоры, Злата Иосифовна работает в торговле…

Басин кивнул

— Да, мы это проверяли. Она — заместитель главного бухгалтера торга, но ее реальный вес в торговле намного выше, она и не главный бухгалтер потому что не хочет отвечать. Проверка ОБХСС ничего не дала, но тут наверное надо саму ОБХСС трясти. Они занимаются распределением дефицита: мебель, гарнитуры, люстры. Много получают товара из стран социалистического содружества. Он приходит контейнерами, по несколько товарных мест в поезде. Что может приходить вместе с такими контейнерами — доподлинно неизвестно.

— Товарищ полковник… в чем все-таки подозревается Половцев?

— Ишь какой… — Басин допил пиво — да если бы мы могли ответить на этот вопрос, половина проблемы была бы решена. Не можем.

— Тогда почему его не переведут отсюда.

— По трем причинам. Первая — подозрения это все же подозрения и не более того. Армия — не милиция, тут недоверие — не повод для увольнения.

— Пусть переведут.

— Не перебивай старших. Второе — Половцев отличный планировщик, штабист, таких мало. Работу он знает, прошел все ступени, на кого его заменять? Обстановка сам знаешь — нездоровая того и гляди начнется.

…

— И третье. Не дело лейтенантам — маршалам указывать. Понял?

Николай встал

— Так точно

— Раз вскочил, сходи до холодильника. Там еще есть пиво…

Николай сходил до холодильника — там было еще пиво, но уже местное, бутылочное.

— Как по-твоему, у товарища генерала много местных вещей?

Николай припомнил

— Да не больше чем у всех. Пара костюмов на выход, ботинки штатские — пара. Ну, сорочки, белье может быть.

— А западногерманских? Грюндиг там?

— Ничего нет. Телевизор у него в коттедже советский…

— А вещей в коттедже много?

— До того как Злата Иосифовна приехала — как у всех было. Лишнего ничего

— Злоупотребляет?

— Меньше остальных.

Басин посмотрел на Аслана

— Ты сказал?

Аслан кивнул

— Супруга генерала имеет какие-то контакты с полковником Пиотровски, они встречались и не раз. А полковник Штази Пиотровски человек интересный. Ни он ни с кем просто так не встречается — ни с ним никто просто так не встречается…

…

— Через него и его управление идут огромные суммы в валюте, иностранные вещи, причем не сумками — а контейнерами, машинами, поездами. Вся обстановка на дачах местных партийных бонз, руководства Штази — от него. В обмен…

…

— Например, как тебе такой сюжет. В ФРГ остро стоит проблема мусора. И не просто мусора, а отходов. В том числе и опасных. Страна небольшая, выделять землю под полигоны… так вот, ГДР и ФРГ заключили секретный договор, по которому ГДР принимает эти отходы за хорошие деньги. Но эти отходы мало того что принять, надо еще и разместить, захоронить. И желательно чтобы никто ничего не знал, и не бросалось в глаза, чтобы лишние люди не совались. Как думаешь, где можно захоронить так чтобы и не совался никто, и чтобы все было сделано без сучка без задоринки…

…

— Думай, думай…

— Неужели на наших полигонах? — понял Николай

— Молодец. Именно. А если еще и привлечь наши войска РХБЗ, самые мощные во всей Советской армии…

— Это преступление.

— Скорее серьезное злоупотребление. Но тут вопрос в другом. Если немцы делают такие вот дела, и с ним в доле наши генералы, что будет, если к ним придет МАД[5] и попросит оказать и другие услуги? Что будет?

Басин требовательно смотрел на Николая.

— Ты расслабился. Признай.

…

— Так точно.