Читаем Опен онлайн бесплатно

ОТКРЫТАЯ ДВЕРЬ

Хозяина звали Мишей. Грузный пожилой мужчина с густыми усами и глубокими залысинами на непропорционально большой голове редко принимал гостей, а потому имя это в доме практически не звучало. Гораздо чаще тишину холостяцкого жилища нарушал крикливый и громкий звук телевизора, висевшего на недосягаемой для атаки высоте. Иногда этот звук смешивался с криками детей и дребезжанием оконного карниза, но самым привычным наполнением квартиры были дневная тишина и ночной храп Миши.

Тимке, белому пушистому котенку, было месяца четыре или того меньше. Назвать точный возраст никто не мог, поскольку родился Тимка на улице и был взят еще слепым у соседских мальчишек, пытавшихся силой накормить его семечками. Миша отнес животное к ветеринару, а оттуда к себе домой. Жил мужчина один, спрашивать согласия было не у кого, да и кот понравился ему сразу же. Через пару недель писк любимого питомца стал похож на тихое мяуканье, и взаимная симпатия связала обоих раз и навсегда. Хозяин, как говорится, души в нем не чаял. Варил любимцу куриную грудку, рисовую кашу на молоке, ласкал и разговаривал, клал спать рядом с собой. Единственным, что не нравилось Тимке, был постоянный запах алкоголя, присутствовавший в дыхании Миши на протяжении всей их совместной жизни, но по сравнению со всем остальным это ничуть не омрачало ни отношений, ни быта.

Михаил Александрович Кудрешов, шестидесятипятилетний электрик, трудился по специальности в одной из крупных управляющих компаний. Контора располагалась в двух кварталах от дома, так что дорога на работу занимала десять минут. С утра он, как правило, выпивал полстакана самогона собственного производства, а вечером, придя к Тимке, «заряжался» еще одним, после чего чувствовал себя прекрасно и с удовольствием возился с домочадцем до самого отхода ко сну. Выходные дни требовали гораздо более существенных возлияний, но это, как было сказано выше, на отношения не влияло. Человеку и коту было удивительно хорошо вместе – гораздо лучше, чем этому самому человеку с женой и двумя детьми тридцать лет тому назад. Ему не нравилось об этом вспоминать…

Миша проснулся раньше обычного, покормил Тимку, включил телевизор и, взяв на руки котенка, принялся что-то ему рассказывать. Запах спиртного напрочь отсутствовал, напротив, от хозяина пахло мылом и зубной пастой. Играя, он улыбался и время от времени поглядывал на свое отражение в зеркале. Потом надолго удалился в ванную комнату и вышел оттуда настолько чистым, свежим и веселым, что животное от удивления запрыгнуло на комод и замерло в ожидании чего-то особенного. Получив изрядную дозу нежности, свободную от алкогольных паров, Тимка проводил Кудряшова до двери, с грустью «отправил» на работу и вернулся в комнату. Было тихо и приятно, из приоткрытого окна доносились далекий птичий щебет и шелест опадающей от слабого ветерка листвы, котенок погрузился в сон. Спустя час еле заметная дрожь собственных лап разбудила его, он потянулся и запрыгнул на подоконник. Ну улице было по-прежнему тихо, однако ветер усилился и через какое-то время легонько распахнул створку окна, столкнув наблюдателя на пол. Тотчас в коридоре приоткрылась входная дверь, случайно незапертая хозяином. Тимка, ни разу не видевший того, что находится за пределами квартиры, с любопытством выглянул в подъезд и, услыхав звук лязгнувшего лифта, испуганно прижался к коврику. Стало страшно, но желание убедиться в безопасности событий на лестничной площадке пересилило осторожность. Котенок вновь услышал лязг, проводил взглядом вышедших из кабины людей и, не дождавшись закрытия двери, зачем-то заскочил туда и забился в самый угол незнакомого маленького пространства. Снова лязг, затем гул, а через несколько секунд пространство приоткрылось и к испуганной белой мордочке приблизился огромный собачий нос.

– Фу, Рекс, нельзя! – провизжала толстая женщина, с силой притянув к себе собаку. – Я кому сказала?

Тимка ловко выскочил из кабины и кинулся к дверям напротив, но они оказались чужими и запертыми. Полумрак подъезда разрезала лишь узкая полоса света открытого выхода во двор. Ничего не понимая, котенок метнулся туда и в одно мгновение очутился на крыльце. Незнакомые звуки, запахи, люди, птицы – все смешалось в кошмарный водоворот сумасшедшего восприятия, сердце было готово взорваться от страха и разлететься на мелкие частички. Животное с надеждой взглянуло на дверь, но та безжалостно захлопнулась. В подъезде раздался лай, Тимка сбежал по ступенькам. Мебельный фургон, сдававший задом от соседнего подъезда, с отвратительным звуком промял грязным колесом, обезумевший от ужаса белый комочек. Водитель с удивлением уставился на дворника, кричавшего на него что-то по-узбекски и лихо затормозил, однако это ничего изменить уже не могло.

Михаил Александрович возвращался домой позднее обычного. Был он весел, бодр и совершенно трезв. Коллеги с недоумением восприняли его отказ от посиделок в честь дня рождения начальника смены, на что сам Кудрешов только ухмыльнулся и сообщил бывшим собутыльникам:

– Я стал другим, ребята, как бы банально это не звучало. С этого дня у меня все по-новому, так что пьянству – бой, будем втроем жить – я, кот и моя давняя знакомая.

– Вот вам и бобыль. Я же говорил, что Саныч тот еще черт… Небось, наследников решил настругать? – Начальник подмигнул Кудрешову и вся смена закатилась громким смехом.

– Настругал уже, теперь только консультирую таких, как вы. – Михаил Александрович ничуть не обиделся на коллег. Казалось, что позитивный настрой, неожиданно открывший вкус к трезвому существованию, будет сопутствовать ему до конца дней.

Быстро поднявшись по ступеням крыльца, Михаил Александрович остановился перед листом бумаги, прикрепленным к доске объявлений и отстраненно, открывая дверь, прочел:

«Сегодня здесь кот сдох от машины. Я уже закопал и где надо. Я видел про это и скажу все, если хозяин. Меня найти подъезд 4. Направо у входа. Дворник Тахир».

Постояв немного, мужчина зашел внутрь и, недоуменно пожав плечами, вызвал лифт. Уже через три минуты он, так и не войдя в открытую настежь квартиру, бежал вниз. Еще через минуту колотил в коморку узбекского дворника Тахира, а спустя десять рухнул на колени перед клочком земли, на которую тот указал и принялся рыдать. Ничто не могло заглушить в нем горя от потери существа, ставшего родным всего за несколько месяцев. Существа, подарившего почти человеческие нежность и ласку. Котенка, ставшего членом его семьи, жить без которого теперь уже вовсе не хотелось. Ближе к ночи Михаил отправился домой.

Войдя в квартиру, он разулся и, не снимая куртки, присел на край кровати. На полу тут и там лежали забавные кошачьи игрушки: шарики, резиновая мышка, цветные веревочки. Часть стены под окном расцарапана, уголок ковра искусан до состояния малярной кисти. Миша встал и отправился на кухню, скинув по пути верхнюю одежду прямо на пол. Открыл буфет, достал оттуда литровую бутылку крепкого дистиллята, наполнил до краев стакан и, осторожно, чтобы не пролить ни капли, вернулся в комнату и поставил напиток на подоконник. Перед возлиянием убитому горем Михаилу захотелось убрать из поля зрения все, что напоминало о Тимке. Даже ковер с измочаленным уголком был свернут и убран в коридор. Подойдя к стакану, он взглянул на стекло и заметил на его поверхности маленькое пятнышко, оставленное носиком котенка. Да, этот след был оставлен зверьком именно в тот момент, когда порыв ветра столкнул его с подоконника и отправил в последнее путешествие во двор. Конечно, Миша об этом не знал, иначе не стер бы милый отпечаток краешком рукава и не столкнул локтем стакан с зельем, залив пол вожделенной жидкостью. Тряпка впитала самогон и оставила на себе еле заметную паутинку из кошачьей шерсти. Рыдание вырвалось из груди убитого горем и вновь нахлынувшим одиночеством человека, он швырнул ветошь на порог, уткнулся в подушку и, спустя полчаса, забылся мрачным сном. Сон этот стал спасением от того, что могло произойти наяву.

Проснулся Миша без будильника, чувствовал себя физически хорошо. Печаль, одолевавшая его всего несколько часов назад, сменилась на тихую грусть. Он ощущал нечто, больше похожее на временное расставание с питомцем, нежели на его потерю. Он был уверен, что видел во сне свою милую животинку, что общался с ней, причем общался по-человечески, понимал каждый звук и даже помнил что-то из произнесенного Тимкой, но, проснувшись, забыл. Память сохранила лишь уверенность, что следующий сон вновь подарит ему встречу с тем, кого он потерял. Осознавая одновременно нереальность происшедшего и страстное желание испытать это еще раз, он привел себя в порядок и отправился на работу. Прибыв в контору, незамедлительно рассказал о вчерашней трагедии сослуживцам, оградив себя тем самым от скабрезных шуток и глупых разговоров о трезвом образе жизни, на всю смену. А вечером вернулся в пустую квартиру, желая только одного – скорее уснуть. То, что произошло ночью, никак не поддавалось объяснению…

– Миша! Я ждал тебя, а потом все это случилось. Я понимаю, что никто не виноват, но не хочу в разных местах с тобой находиться. Сам к тебе, понятно, не вернусь, а вот как тебе объяснить, чтобы ты со мной оказался, не знаю… Ты сейчас спишь, а когда проснешься, снова уйдешь. Спать же нельзя вечно.

– Я же завтра опять засну. – Да, Михаил Александрович осознавал, что все «происходящее» не имеет ничего общего с действительностью. Он удивительным образом ощущал себя спящим и в то же время мог руководить своими эмоциями и рассуждениями. Словно находясь под воздействием самогипноза, о котором не имел ни малейшего представления, мужчина готовился переступить грань материального мира и войти в нечто, чему нет названия. – Мне бы только знать точно, где находится то место, где тебя найти можно. Скажи, Тимочка, так можно в вашем мире?

Существо, не имевшее ни цвета, ни размеров, ни громкости голоса, излучало настолько сильную любовь к бывшему хозяину, что ответ просто нашелся сам по себе, будто был плодом собственных Мишиных размышлений. Точно озвучить этот ответ не представлялось возможным, но осознавался он как: «Это обязательно произойдет само, ты только не желай сильно, а просто иди и оказывайся здесь. Зачем тебе называть место, если ты и сам его знаешь? Вот оно. Утром покинешь его, вечером я тебя жду. Видишь, как просто?» И действительно, это было настолько просто, что никаких иных уточнений не требовалось. Он был уверен, что вечером заснет и попадет к своему Тимке, ставшему иным, но, в то же время, не изменившемуся вовсе. Знал он и то, что после пробуждения все это будет казаться глупым и бессвязным, лишенным разумного объяснения. Станет тем, о чем стыдно вспоминать и рассказывать, но сейчас это было неважно.

– Миша, я уже не котенок, а может, никогда им и не был. Я – это ты, только не бывший перспективный кандидат наук, превратившийся в одинокого электрика-пьянчужку, а сильный мужик, восстанавливающий себя по частям из растраченного впустую времени. Чтобы вновь обрести себя, ты должен перестать думать о том, что безвозвратно ушло из твоей жизни. Иначе всякий раз будешь пятиться к началу и совершать одно и то же: заводить новую семью, бросать, подбирать бездомное животное и отдавать ему всю свою душу, травиться алкоголем, а в завершение погружаться в гипнагогические галлюцинации и общаться со мной. Очень хорошо, что ты наконец-то уронил свой стакан и символично, что днем раньше с этого же места на пол упал я. Меня столкнула оконная створка, качнувшись от порыва ветра, тогда же приоткрылось и входная дверь, которую ты забыл закрыть. Случайно ли?

Трель будильника разлилась по комнате, заполнив все ее пространство дурацкой электронной мелодией. Михаил открыл глаза и увидел на потолке маленького паучка, невесть откуда там взявшегося. В самый момент пробуждения он помнил все, что происходило во сне, теперь же воспоминания словно вытягивались из головы в какую-то невидимую зловещую воронку. Ускользало все, что было пережито и увидено, оставался лишь образ любимого котенка и слово «галлюцинации». Прошло минут десять, прежде чем Кудрешов поднялся с постели. Физически чувствовал он себя прекрасно, хотелось поскорее умыться и приготовить себе кофе. Сегодня Миша почти не замечал отсутствия Тимки, хотя каждое их утро всегда начиналось с игр. Само по себе в душе родилось простое решение: теперь он будет общаться с котом не во время бодрствования, как раньше, а во сне – то есть наоборот. Пусть это и ненормально с точки зрения обычного человека, но ему было уже все равно. Войдя в ванную, мужчина взглянул в зеркало и с удивлением уставился на отражение. На него смотрел человек лет пятидесяти с небольшим, довольно полный, однако без мерзких складок под мышками и дряблой сероватой кожи. Волос на голове, конечно, не прибавилось, но выглядели они значительно лучше, нежели вчера. Закрыв глаза, Михаил попробовал предельно детально восстановить свой привычный образ, потом открыл и сразу же посмотрел на себя теперешнего. Разница была потрясающей. Первым, что пришло в голову, стала мысль о возможной реакции коллег: «Саныч, ты операцию себе сделал, что ли?», «Миша, откуда у тебя деньги на косметолога?», «Кудрешов, что с тобой?». Выход нашелся сразу же – избавиться от усов, ведь довольно часто внешность мужчины кардинально меняется именно после этой процедуры. «Все подумают, что я стал моложе выглядеть потому, что побрился. Скажу еще, что моя новая женщина попросила это сделать, типа ей целоваться с усатым мужиком неприятно. Блин, какие еще поцелуи в моем возрасте? Хотя, судя по новой внешности, не такой уж я и старый. Что-то странное происходит, бред какой-то…». Исполнив задуманное, Михаил Александрович испугался по-настоящему – лишившись усов, он «помолодел» еще лет на пять. Кряхтя, достал из-под шкафа старые напольные весы, с придыханием встал на них и зажмурился от предвкушения, однако тут никакого чуда не произошло – стрелка показывала на привычный лишний вес, что, в общем-то, не особенно его расстроило. Одежда тоже была впору, хотя некий положительный момент все же имелся, поскольку сидела она немного свободнее прежнего. Так или иначе, Михаилу Александровичу Кудрешову предстояло явить миру свое новое обличие, не задумываясь ни о причинах его появления, ни о возможных последствиях. Он ведь и сам ничего про это не знал.