Читаем Опасный менуэт онлайн бесплатно

Адель Ивановна Алексеева

Вторая, расширенная версия романа

УДК 821.161.1-311.6

ББК 84(Рос)

А47

Алексеева, А.И. Опасный менуэт: роман / Адель Алексеева. — М.: Вече, 2021. — 304 с. — (Всемирная история в романах).

Знак информационной продукции 12+

© Алексеева А.И., 2021

© ООО «Издательство „Вече“, 2021

Адель Ивановна Алексеева родилась 5 октября 1928 года в городе Вятка (Киров) в семье учителей. Детство и юность пришлись на годы Великой Отечественной войны, были омрачены смертью матери. Несмотря на эти трагические события, Ада отлично училась в общеобразовательной и музыкальной школах, дружила с одноклассниками — Илларионом Голицыным, его братом Михаилом и познакомилась с их матерью Е.П. Шереметевой. Этот старинный боярский род настолько увлек девушку, что она начала записывать истории тех, кто всегда был по правую руку великих князей, а потом и царей, подсчитывала, сколько всего было боярских шапок у Шереметевых в Думе.

После школы в 1946 году Алексеева поступила в Московский полиграфический институт на редакторский факультет, который стал ее счастливым билетом в мир искусства слова. С 1956 по 1984 год она работала редактором в издательстве "Молодая гвардия", заведовала редакцией художественной литературы для подростков. За свой труд Адель Ивановна неоднократно награждалась медалями ВДНХ, ЦК ВЛКСМ, Министерства просвещения, знаком "Отличник печати", как было сказано в документах, за приобщение школьников к чтению классической литературы, за разработку серий "Тебе в дорогу, романтик", "Библиотека юношества" и др.

Насыщенную редакторскую деятельность Адель Ивановна дополнила сочинительством произведений о российской истории и культуре, о судьбах известных деятелей прошлого и наших современников. Она написала и издала более тридцати книг, в которых легко внедряет в художественную структуру документы, мифы, легенды и "сливается" со своими героями, умело "читая" сюжеты их судеб.

Восторг у читателей вызывает искренность и точность слова писательницы о художниках. В книгах "Солнце в день морозный", "Пока рука держит кисть" представлены истории таких живописцев, как Борис Кустодиев, Аполлинарий Васнецов, Алексей Исупов, Василий Шухаев, Кузьма Петров-Водкин, Василий Мешков и др. В романе "Опасный менуэт" дан увлекательный сюжет о знаменитой французской художнице Виже-Лебрен. В повести "Елена Киселёва" Адель Ивановна рассказала о загадочной художнице-импрессионистке Серебряного века, чье имя было вычеркнуто из русской культуры в связи с ее эмиграцией в 1918 году.

В творчестве писательницы особое внимание уделяется женским образам. Героини ее книг: актриса русского крепостного театра Прасковья Ивановна Жемчугова ("Колокольчик"); великолепная Наталья Гончарова ("Смиренница моя"); Екатерина Долгорукая, возлюбленная императора Александра II ("Два романа"); Анна Ахматова и Лариса Рейснер в судьбе Николая Гумилева ("Красно-белый роман", текст опубликован в журнале "Роман-газета", самом массовом издании художественной прозы у нас в стране и в мире). Многие книги писательницы посвящены судьбам наших современниц, имена которых известны только Адель Ивановне, но они вызывают искреннее уважение своим безупречным достоинством, умением противостоять несчастьям и ежедневным стремлением к добру и красоте, вере и правде.

Адель Ивановна стала яркой представительницей женской исторической прозы. Для стиля ее произведений характерно сочетание художественности с цитатами из документальных первоисточников, непосредственно отражающих факты и события русской истории. Главными героями ее прозы стали Шереметевы. Это Наталья Шереметева-Долгорукая, совершившая подвиг любви и верности ("Кольцо графини Шереметевой"); Василий Шереметев, который 20 лет провел в крымском плену; два брата Шеремета, вступившие в спор с Иваном Грозным; Борис Петрович — первый фельдмаршал, сподвижник Петра I; его дочь Наталья Борисовна Долгорукая, первая русская писательница ("Долгое эхо. Шереметевы на фоне русской истории"). Историю славного рода Шереметевых писательница представляет как часть истории нашей огромной страны ("Шереметевы в судьбе России").

Адель Ивановна — член Союза писателей и "Общества любителей русской словесности", лауреат премии "Облака", участник Всероссийского литературного конкурса "Чистая книга". Но важно также отметить ее дружбу с современниками, которым она помогала издавать книги. Так, ею было приложено немало усилий, чтобы помочь Федору Абрамову "пробить" в 1983 году издание его книги "Трава-мурава", включающей зарисовки о трудной жизни, суровом быте и нравственной красоте жителей северной деревни. Адель Ивановна стала издателем необычных по жанру книг Валерии Дмитриевны Пришвиной, соединяющих ее рассказы о писателе и дневниковые записи самого автора. А как важно редактору помочь писателям добиться мастерства в книгах! Адель Ивановна стала редактором первых произведений актера театра и кино Валерия Золотухина, книги стали основой их многолетней дружбы. Писатель, историк, телеведущий Юрий Вяземский назвал Адель Ивановну своей крестной матерью, потому что именно она помогла ему в издании его первой повести "Шут".

Замечательный русский писатель-деревенщик и общественный деятель Владимир Крупин отметил, что Адель Алексеева в своих исторических произведениях подвергла трезвому анализу взлеты и падения нашей истории, радости и печали, войну и мир, проблемы города и деревни — и осталась верна своему девизу: "Жизнь прекрасна, несмотря ни на что".

Регина Соколова

Автор сердечно благодарит Ивана Мартынова за помощь в работе над второй редакцией книги

Дорогому читателю, неравнодушному к Истории

История прихотлива, капризна и изменчива: то любит одних и презирает других, то выбирает в "герои" совершенно неизвестных людей и возносит их на пьедестал; подержит их на высоком месте — и сбрасывает в Лету для забвения. В движении Истории участвуют все люди, но память человеческая короткая, забывчивая. Что же делать, чтобы сохранить себя для потомков? В XVIII веке стали приглашать никому не известных художников (называли их порой "мазилками"), они писали портреты, и стены усадебных домов украшались теми портретами. Или делали маленькие портреты, миниатюры, обрамляли их в золото и носили на шее во время военных походов, путешествий.

Но, к сожалению, ни владельцы, ни сами художники не сохраняли имена авторов. Ведь чаще всего это были скромные, незаметные люди, да и профессия эта не пользовалась в обществе уважением. Таков и наш герой, безвестный М.Б., инициалы которого я обнаружила в одном из музеев и дала ему имя — Михаил Богданов. Впрочем, чаще в романе его называют Мишель — ведь он несколько лет прожил во Франции, а денег ему на дорогу дал сам Демидов. Мишель учился европейскому искусству, был помощником у знаменитой художницы Виже-Лебрен, в которую, конечно же, влюбился…

Была весна 1788 года. Париж благоухал белыми каштанами. В салоне звучала музыка. Его хозяйка Виже-Лебрен устраивала сегодня музыкальный вечер. Слаженно звучали клавесин, пузатая лютня, новомодная гитара, напоминающая маленькое корытце, и, конечно, царица музыки — скрипка.

Очаровательная хозяйка расположилась у камина, вытянув ножки в модных башмачках со шнуровкой и каблучками рюмочкой. Она перестала занимать беседой сегодняшних визитеров, решила передохнуть и в задумчивости глядела на завораживающие язычки пламени.

Мужчины перешли к изящному столику, сели в белоголубые кресла и, как всегда, заговорили на политические темы. Сегодня они заспорили о том, кто внес более существенный вклад в историю.

Как принято, не обошли вниманием, естественно, Вольтера.

— Вольтер уповает на здравый смысл, на разум, он сторонник английского образа жизни, — настаивал на своем белокурый Морис.

— Не говорите мне о Вольтере! Он считает англичан более нравственной нацией, чем мы, французы! Это возмутительно! — спорил с ним Андре.

— Да? А не кажется ли вам, что он в чем-то прав? В Англии исстари царит свободное предпринимательство, а у нас царит абсолютная монархия. А кто в силе? Вы прекрасно знаете, в силе те, кто осведомлен, когда сегодня завтракал король, когда легла спать королева… Для государства, это очевидно, полезнее те люди, которые способны обогащать страну.

— Торговцы? Но они себя обогащают, а не страну!

— Месье! Это уже похоже на философию, — перебил их третий собеседник, — а тот же Вольтер остроумно заметил: если вы не умеете работать, то станьте философом! К чему нам философия, людям искусства, да еще дискуссия в присутствии милейшей Элизабет? Хорошо, что она нас не слышит.

Звучала увертюра к опере Глюка "Ифигения". Поблескивала позолоченная мебель, мягко светился бело-голубой бархат занавесей, на стенах висели картины итальянских живописцев, которым поклонялась Виже-Лебрен. Салон отвечал всем требованиям стиля, который потомки назовут рококо. А возле бархатной шторы, почти невидимый, стоял молодой человек, то и дело бросавший взгляды на хозяйку дома. До него доносились настораживающие его разговоры, отдельные фразы. Одна из них запомнилась навсегда:

"Если эти темные толпы потребуют, чтобы король переехал из Версаля в Париж, ни Людовик XVI, ни Мария-Антуанетта не смирятся с этим… А уж тот швед, влюбленный в королеву, непременно что-нибудь придумает, быть может, устроит их побег?.."

Виже-Лебрен не слышала тех слов. Звучал менуэт Боккерини, и под его звуки она перенеслась мыслями к прежним временам, когда правил "король-солнце", когда было спокойно в Версале и все казалось незыблемым и прекрасным, а музыка несла печать незамутненного сознания. Тогда народные танцы (сарабанда, менуэт) с городских площадей переместились во дворцы и обрели изящество. Она, Элизабет, росла вместе с молодой Марией-Антуанеттой и покорным ей супругом, будущим Людовиком XVI. Они ей позировали, а она писала их портреты. И со временем, можно сказать, стала их любимицей…

Неожиданно Элизабет вскочила, воскликнув:

— Почему мы не танцуем? Надо танцевать, веселиться!

К ней подскочили кавалеры, но она обратила взгляд к окну и поманила пальцем незаметно стоявшего там за шторой молодого человека. Ему было лет 27, широк в плечах, яркосиние глаза, коротко подстриженные волосы…

— Мишель, идемте танцевать!

— Но… я не умею, — смутился он.

— Господа! — Элизабет оборвала готовых пошутить над ним молодых людей. — Это мой гость из России! Прошу любить и жаловать!

— Из России? Из этой варварской страны? — Кто-то, не удержавшись, иронично улыбнулся. Но Элизабет неожиданно разразилась гневным монологом:

— Вы считаете Россию варварской страной! А вы там были? Нет. В нашей стране когда-нибудь правили дамы?.. А в России, после Петра I, только дамы! Елизавета Петровна — красавица, настоящая француженка! А Екатерина II, поистине великая! Она переписывается с Вольтером, Дидро! Вот увидите, я когда-нибудь напишу портрет Екатерины!.. А теперь — всем танцевать!

С этими словами она вывела Мишеля (так звали русского гостя) на средину салона. Он двигался медленно, а она, пренебрегая темпом менуэта, танцевала быстрее, с упоением.

Элизабет так разошлась, что на одном из поворотов каблучок ее оказался в расщелине пола. Она попыталась его выдернуть, но это не удалось. Досада исказила ее лицо, она непременно упала бы, не подхвати ее Мишель.

— Какой опасный этот модный менуэт, — с подтекстом проговорил маркиз де Бюсси.

Слово "опасный" прозвучало значительно. Это слово не сходило с уст всего Парижа; вся обстановка, весь Париж в эти дни стали опасными. Шел первый год страшных потрясений во Франции. Никто не знал, что его ждет дальше. Ходили к ясновидящим, к гадалкам, возвращались от них обескураженными.

Между тем находчивый, хотя и неловкий Мишель усадил мадам в кресло, расшнуровал башмачок, снял его и отошел с ним к окну. Вынув что-то из кармана, принялся чинить. "Он кто, сапожник, Элизабет?" — ехидно прозвучал голос. В ответ раздалось чуть ли не рычание, львица умела любого поставить на место.

Все знали характер Виже-Лебрен, знаменитой художницы, признанной всей Европой. Но кто же этот "сапожник", как он попал в ее салон?

Чтобы ответить на этот вопрос, о, как далеко должны мы отправиться! Сначала в Тверскую губернию, потом в Москву, к знатному вельможе Демидову, не миновать, конечно, Петербурга, а потом перебраться вместе с ним на юг, к берегам Черного моря, и далее, далее…

Елизавете Петровне, русской императрице, царствовавшей весело и безмятежно 19 лет, в конце жизни пришлось-таки ввязаться в войну. Да и могут ли правители долгие годы спокойно почивать, тем более что мир еще не весь поделен? Ее любимая Россия вступила в союз с любимой Францией, к ним присоединились Австрия, Испания. И пошли они воевать супротив упорной Пруссии, мужественной Англии и примостившейся на краю полуострова Португалии.

Целых семь лет бросало русских солдат по прусским и шведским лесам, по горным кряжам Швейцарии и Португалии, по морским северным водам. Царица сильно заболела, помрачнела и скончалась, так и не дождавшись конца войны.

А бравый поручик Спешнев, как и прочие солдаты, все еще шагал иноземными путями-дорогами. Участник Кунерсдорфского сражения, принесшего русским крупную победу, счастливчик! — без единой раны, в том же бравом виде явился уже на другом фронте, португальском. Французов здесь теснили английские суда.

Поручик Спешнев воевал лихо, однако как только обнаруживалась в боях пауза, надраивал ботфорты, менял рубашку и отправлялся в местный трактир, то бишь таверну. В таверне "Желтый лев" повстречалась ему миловидная девица, весьма живая и сообразительная. Черные глаза ее то сверкали отвагой, то наполнялись мрачной тоской, и было в ней что-то колдовское. Так что поручик, находясь под огнем, чувствовал, как витает она рядом. Смуглая донельзя, она имела талию, подобную горлышку бутылки. И в один из заходов в таверну поручик своей медвежистой ухваткой покорил-таки быструю смуглянку. В итоге во чреве ее образовалась некая таинственная смесь португальского огня с русской беззаветностью.