Читаем Опасные связи онлайн бесплатно

Пьеса в трех актах

по роману Шадерло де Лакло

Les Liaisons dangereuses plays by Christopher Hampton (1998)

перевод с английского и редакция Сергея Таска

Действующие лица:

Мадам де Воланж

Сесиль Воланж,

Маркиза де Метрей

Мажордом,

Виконт де Вальмон

Азолан,

Мадам де Роземонд,

Госпожа де Турвель

Эмилия,

Шевалье Дансени

Слуги в домах Метрей, Роземонд, Турвель и Вальмона

Действие разворачивается в течение осени и зимы (середина восьмидесятых годов XVIII века) в гостиных и спальнях различных особняков и замков в Париже и его пригородах, а также в Венсенском лесу.

Метрей. Дорогая…

Сесиль, витавшая в облаках, вздрагивает и не сразу соображает, что обращаются к ней.

Так ты окончательно оставила монастырь?

Сесиль. Да, мадам.

Метрей. И как тебе мирская жизнь?

Сесиль. По-моему, все замечательно. Так чудесно: у меня теперь своя спальня и будуар.

Воланж. Я ей говорю: «Сиди и помалкивай, пока тебя о чем-нибудь не спросят». А то все невпопад. Вчера решила, что башмачник пришел к нам отобедать.

Сесиль. Зачем вы так, маман. Просто он меня напугал: упал на колени да как схватит за ногу!

Метрей. А ты уже подумала, что он собирается сделать тебе предложение.

Сесиль. Я…

Вспыхнув, умолкает.

Метрей. Можешь, моя милая, не продолжать. Скоро ты ко всему привыкнешь. Надо будет подумать о твоих развлечениях.

Игра возобновляется, все молчат.

Входит Мажордом, быстро направляется к хозяйке и что-то шепчет ей на ухо.

(Со вздохом). Хорошо, я его приму.

Мажордом с поклоном выходит. Метрей поворачивается к своим гостям.

Вальмон.

Воланж. Вы его принимаете?

Метрей. Так же, как и вы.

Воланж. Я подумала, что в этой ситуации…

Метрей. В какой ситуации? По-моему, мне не в чем себя упрекнуть.

Воланж. Напротив. Сколько я могу судить, ваше поведение выше всех похвал.

Метрей. …в противном случае он не появился бы в моем доме.

Сесиль наморщивает лоб, пытаясь понять, о чем речь. Воланж поясняет для нее.

Воланж. Едва ли ты его помнишь, дитя мое, хотя в обаянии месье виконту не отказать. Но так уж он устроен, что прежде чем открыть рот, он обязательно прикинет, в кого бы выпустить запас своего яда.

Сесиль. Зачем же вы его принимаете, маман?

Воланж. Все принимают. Он знатен, богат и отменно учтив. В обществе, ты это скоро поймешь, на многое приходится смотреть сквозь пальцы. Сначала все об этом сожалеют, но в конце концов привыкают. Что же касается Вальмона, то многие побаиваются приобрести в его лице врага. Никто не испытывает к нему ни малейшего уважения, однако, все с ним подчеркнуто обходительны.

Умолкает.

Входит Мажордом, за ним — Виконт де Вальмон. Он необыкновенно элегантен. Поклон, который он отвешивает Метрей, относится, как бы и к остальным дамам.

Мажордом выходит.

Вальмон. Мадам.

Метрей. Виконт.

Воланж. Какая приятная неожиданность.

Вальмон. Я счастлив видеть вас, мадам.

Воланж. Моя дочь — Сесиль. Вы, может быть, ее помните.

Вальмон. Разумеется. Кто бы мог подумать, что бутон превратится в такой цветок.

Сесиль отворачивается с жеманной улыбкой. Вальмон обращается к хозяйке дома.

Я уезжаю и решил зайти проститься.

Метрей. Мы вам не позволим. Уезжаете? Зачем?

Вальмон. Август в Париже! И вообще, пора навестить мою старую тетушку, я ее совсем забыл.

Метрей. У вас замечательная тетушка. Она принимает такое деятельное участие в молодых людях, что сама сумела сохранить молодость. И все же…

Воланж. Пожалуйста, передайте от нас мадам де Роземонд нежнейший привет. Она была так добра, что пригласила нас пожить в ее замке, и я надеюсь в скором времени…

Вальмон. Непременно, мадам. Не стану больше отвлекать вас от игры.

Воланж. По-моему, мне пора остановиться, пока я все не проиграла.

Наступает пауза, и тут все замечают, что Сесиль спит.

Вальмон. Я вижу, наш разговор увлек вашу дочь.

Вальмон смеется, к нему присоединяется Метрей. Сесиль просыпается, как от толчка, она смущена.

Сесиль. Извините, я…

Воланж. Я думаю, нам пора.

Сесиль. В монастыре в девять часов уже спят.

Вальмон. И правильно делают.

Дамы встают. Метрей делает знак лакею, чтобы тот проводил их к выходу. Ритуал прощения.

Оставшись вдвоем, Вальмон и Метрей некоторое время разглядывают друг друга. Метрей прерывает молчание, тон ее голоса совсем иной.

Метрей. Навестить тетушку?

Вальмон. Да.

Метрей. С какой стати? Разве она не распорядилась оставить вам все свое состояние?

Вальмон. Да, но есть еще привязанность, семейный дом и все такое.

Метрей. Вы знаете, почему я вас позвала сегодня?

Вальмон. Смею надеяться, вам приятно мое общество.

Метрей. Вы должны совершить небольшой подвиг. Потом опишете в мемуарах.

Вальмон. Боюсь, что у меня не останется времени на мемуары.

Метрей. У меня останется.

Молчание.

Вальмон отвечает улыбкой.

Вы помните Жеркура? Он оставил меня.

Вальмон. Да.

Метрей. И связался с вашей любовницей, не помню уже, как ее звали.

Вальмон. Да-да.

Метрей. Со мной этого еще никто себе не позволял. С вами, полагаю, тоже.

Вальмон. Признаться, я был рад от нее избавиться.

Метрей. Как бы не так.

Молчание.

Жеркур с непревзойдёнными занудством любил повторять: «Когда придет мое время бросить якоря, я выберу ту, которая будет обладать известными качествами».

Вальмон. Мы.

Метрей. У него была смехотворная теория, что блондинки изначально скромнее и достойнее уважения, чем прочие девицы. А еще он отдавал безоговорочное предпочтение монастырскому образованию. И вот он нашел идеальную пару.

Вальмон. Сесиль Воланж?

Метрей. Браво, виконт.

Вальмон. Шестьдесят тысяч годовых, которые за ней дают, вероятно, такие повлияли на его расчеты.

Метрей. А хоть бы и сто двадцать тысяч. Уверяю вас, будь она брюнеткой и без монастырского образования, он бы даже не посмотрел в ее сторону. Поймите, для него главное — гарантированная добродетель.

Вальмон. Я, кажется, начинаю догадываться, к чему вы клоните.

Метрей. Жеркур вместе со своим полком пробудет на Корсике до октября. Времени более чем достаточно.

Вальмон. Вы хотите…

Метрей. Такой розанчик.

Вальмон. Вы полагаете?

Метрей. А когда после медового месяца они вернутся в Париж, над ним будет смеяться весь город.

Вальмон. Гм…

Метрей. Любовь и мщение — два ваших конька.

Молчание.

Вальмон взвешивает про себя ее предложение, с улыбкой качает головой.

Вальмон. Нет, не могу.

Метрей. Простите?

Вальмон. Вы знаете, как мне трудно ослушаться вашего приказа. Но, право, не могу.

Метрей. Почему?

Вальмон. Слишком легкая добыча. Да-да. Пятнадцать лет, ничего не видела, ничего не знает, сгорает от любопытства… я не успею развернуть букет цветов, как она уже пригласит меня в свою постель. Тут любой справится. Я не могу ставить под удар свою репутацию.

Метрей. Вы недооцениваете эту девушку. Она прехорошенькая, в ней есть какая-то томность…

Вальмон. Ну да, спит на ходу. Почему бы вам не послать к ней Беллероша?

Метрей. Беллерош — идеалист.

Вальмон. Какая жалость. Я всегда подозревал, что в нем есть какой-то изъян.

Метрей. У нее есть поклонник — молодой Дансени. Он даже иногда поют дуэтом.

Вальмон. И он мечтает о том, чтобы влиться в экстазе?

Метрей. Да, но он столь же робок, и неопытен, как и она. Мы не можем на него рассчитывать. Сами видите, деваться вам некуда.

Вальмон. Ужасно не хочется вас огорчать.

Метрей. Похоже, вы и в самом деле намерены отказать мне. Я вас правильно поняла?

Молчание.

Вальмон встречает ее взгляд.

Вальмон. Видно, придется все объяснить.

Метрей. Вне всякого сомнения.

Вальмон. М-да. Ну что ж. Вы знаете, я еду в деревню к моей, можно сказать, бессмертной тетушке. Дело в том, что это как бы первый шаг к осуществлению самого, может быть, дерзкого из всех моих замыслов.

Метрей. Продолжайте.

Вальмон. Видите ли, в настоящее время моя тетушка живет не одна. В ее доме остановилась молодая особа. Мадам де Турвель.

Метрей. Так.

Вальмон. Она и есть мой замысел.

Метрей. Вы шутите.

Вальмон. Отчего же? Соблазнить женщину, о которой известно, что она отличается добронравием, набожностью и счастлива в браке — что может быть почетнее?

Метрей. А по-моему, это ниже человеческого достоинства — вступить в сотрудничество с супругой. Проиграть — унизительно, победить — тривиально. Кстати, где ее супруг?

Вальмон. Разбирает в Бургундии какое-то запутанное дело. Как мне доподлинно известно, тяжба затянется не на один месяц.

Метрей. Я отказываюсь верить. Она даже одеваться не умеет. Зашнурована до самых ушей, чтобы, не дай Бог, чего-нибудь не оголить.

Вальмон. Насчет туалетов вы, пожалуй, правы.

Метрей. Сколько ей?

Вальмон. Двадцать два.

Метрей. И замужем она…

Вальмон. Два года.

Метрей. Знаете, что вас ждет в случае успеха?

Вальмон. Что же?

Метрей. То, чем привычно пользовался ее муж. Рассчитывать на физическое наслаждение, по-моему, не стоит. Она из породы тех, кто не дает волю своим чувствам. Если вы и заставите ее сердце биться учащенно, причиной тому будет не любовь, а страх. Вы меня иногда удивляете, виконт. Выставлять себя на посмешище из-за совершенного ничтожества.

Вальмон. Я попросил бы вас выбирать выражения. Вы говорите о женщине, которую я…

Метрей. Да?

Вальмон. Которой я увлечен.

Молчание.

Вальмон улыбается.

После вас я впервые увлечен так сильно.

Метрей. И вы упустите счастливый случай отомстить?

Вальмон. Я принужден отказаться.

Метрей. Вовсе нет. Я никому не скажу о вашей патологической страсти.

Вальмон. Я не могу позволить вам оскорблять свою избранницу… во всяком случае, пока она мне не отдалась. Я также не могу согласиться с вашей теорией наслаждения. Видите ли, в мои намерения вовсе не входит борьба с ее предрассудками. Я хочу, чтобы она продолжала верить в Бога, добродетель и священные узы брака — и при этом не сумела себя остановить. Иными словами, я хочу страсти. Не той, которая нам давно приелась, столь же холодной, сколь и никчемной, такая страсть перестала доставлять мне наслаждение. Нет, я хочу пережить волнение, видя, как она предает все, что обставляет смысл ее жизни. Вам ли это объяснять? Разве «предательство» — не любимое слово в вашем лексиконе?

Метрей. О нет… «жестокость». В нем я слышу истинное благородство.

Вальмон. Вы невозможны, вы в сто раз хуже, чем я могу стать. С тех пор, как мы взялись осуществить эту невинную затею, вы обратили в нашу веру столько язычников, что я с моими скромными успехами чувствую себя неопытным семинаристом.

Метрей. Так оно и есть. Вы бы еще влюбились.

Вальмон. Что ж, если любовь — это, когда ты думаешь о своем предмете с утра до вечера и грезишь о нем с вечера до утра, то я, пожалуй, влюблен. Вот почему она должна стать моей — я сразу перестану быть смешон.

Метрей. Вы, кажется, забыли: любовь — не зыбучие пески, которые засасывают, а вспомогательное средство. Вроде вазелина, умягчающего саму природу.

Они смотрят друг на друга.

Вальмон. Что Беллерош?

Метрей. Вот кто действительно влюблен. Я было решила бросить его неделю назад, даже затеяла ссору, но у него, бедняжки, был такой убитый вид, что я сжалилась, и мы провели совершенно сказочную ночь. После этого, разумеется, он сделался еще настойчивее. Но я держу его на расстоянии — и я им весьма довольна. Когда-нибудь он поймет: самозабвенно отдаются тому, кого решили оставить.

Вальмон. Стало быть, вы его пока не оставляете?

Метрей. Нет. Я же сказала: я им очень довольна.

Вальмон. Он ваш единственный любовник?

Метрей. Да.

Вальмон. Вам следовало бы завести еще одного. В этой избирательности есть что-то нездоровое.

Метрей. Уж не ревнуете ли вы?

Вальмон. Конечно, ревную. Беллерош вас недостоин.

Метрей. Мне казалось, он ваш близкий друг.

Вальмон. Именно поэтому я хорошо знаю, что говорю. Одним словом, почему бы вам ему не изменить? Например, со мной?

Метрей. Но ведь мы решили: для нас обоих гораздо важнее остаться друзьями, чтобы всегда можно было во всем довериться друг другу.

Вальмон. А вы думаете, что это всего лишь дополнительное препятствие, призванное еще больше разжечь наше желание?