Читаем Опаленные крылья любви онлайн бесплатно

Annotation

Герои романа — наши современники, сильные и красивые люди. Их судьбы и поступки порою очень неожиданны, но они свободны в своем выборе и верны себе — в любви, дружбе, в отношении к Родине, сражаясь за них и не всегда побеждая…

Автор дополнил первое издание романа новой книгой, связав судьбы Умара и Наташи — чеченского генерала и жены его друга.

Опаленные крылья любви

Пролог. СХВАТКА СО СМЕРТЬЮ

Книга первая

Глава первая. НЕОЖИДАННЫЙ ВЫБОР

Глава вторая. ВСТРЕЧА

Глава третья. ОФИЦЕРЫ

Глава четвертая. СИЛЬНЕЕ ПУЛИ ЕСТЬ ДРУГАЯ БОЛЬ

Глава пятая. ПРОЗРЕНИЕ

Глава шестая. ИСПЫТАНИЕ

Глава седьмая. КРИК В БЕЗДНУ ВСЕЛЕННОЙ

Глава восьмая. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Глава девятая. ПАДЕНИЕ

Глава десятая. ТРУДНАЯ ЛЮБОВЬ

Книга вторая

Глава первая. ВМЕСТЕ И ДО КОНЦА

Глава вторая. БЕЗ ПРАВА ИМЕТЬ РОДИНУ

Глава третья. ЧЕРНЫЙ ВОРОН, Я НЕ ТВОЙ…

notes

1

Опаленные крылья любви

Самсон Агаджанян

Пролог. СХВАТКА СО СМЕРТЬЮ

Истекая кровью, физически ощущая дыхание смерти, полковник услышал голос, исходящий из тьмы Вселенной:

— Не мучай себя. Пошли за мной.

В ответ он отрицательно покачал головой и с трудом заставил себя открыть глаза. Приподнявшись, посмотрел на сидевшего рядом солдата. Обхватив голову руками, солдат тихб стонал. По его рукам стекала кровь. Недалеко от них, перевернутая на бок, горела боевая машина. Полковник хотел позван, солдата, но лишь слабо пошевелил губами. Сквозь пелену тумана он с тоской посмотрел на афганские горы. Там, за горами, была его Родина. Он закрыл глаза и вновь услышал тот же голос, исходящий из Вселенной.

— Пошли!

— Нет, — сквозь кроваво запекшиеся губы прохрипел он.

Но невидимая сила оторвала его от земли и кинула в черную бездну Вселенной. Летел он долго. Все сильнее наращивалось его падение. «Я же разобьюсь! — со страхом подумал он. — Пора парашют раскрыть!» Он дернул за кольцо, но парашют не раскрывался. Земля приближалась.

— Не-е-е-т! — разжимая зубы, закричал он и, отталкивая от себя смерть, открыл глаза.

Солдат по-прежнему сидел и, раскачиваясь, стонал. Полковник взглянул на разорванную свою гимнастерку и увидел внутренности. Гимтастерка была залита кровью.

— Кононов! — позвал он.

Но солдат даже не повернулся. Не слышал. Усилием воли разжав зубы, полковник снова прохрипел его фамилию. На этот раз солдат повернулся и на четвереньках приблизился к нему.

— Иголка, нитка есть? — еле слышно спросил полковник.

Солдат молча кивнул головой.

— Мочой смой руки, затолкай вовнутрь и зашей.

Солдат расширенными от ужаса глазами смотрел на полковника.

— Зашей, — вновь прошептал тот.

Солдат отрицательно покачал головой. Полковник понял, что при виде его обнаженных внутренностей солдат оцепенел от страха. Он был из молодых и впервые в жизни видел кровь.

— Кононов, перебинтуй свою голову, а потом делай то, что я тебе сказал, — стараясь придать голосу командирские нотки, скомандовал полковник.

Но он произнес это так тихо, что солдат, не расслышав, наклонился к нему и спросил:

— Товарищ полковник, что вы сказали?

Полковник медленно повторил.

— Я не могу! — отодвигаясь от него, затряс головой солдат.

— Можешь!

Но солдат отрицательно мотал головой. Губы его дрожали, но щекам текли слезы.

— Достань письмо, — указывая глазами на карман, прошептал полковник.

Солдат полез в нагрудный карман мундира полковника и вытащил конверт.

— Читай.

Солдат, словно не понимая, чего от него хочет полковник, продолжал молча смотреть на него. Веки у полковника смыкались. Изо всех сил он сопротивлялся небытию.

— Читай, — прохрипел он.

Солдат стал читать. Закончив, он посмотрел на полковника.

— Теперь ты понял, что я не имею права умирать?

Но солдат продолжал молча смотреть на него. Полковник догадался, что содержание письма не дошло до солдата.

— Прочти еще раз, — прошептали его губы.

Пока тот читал, веки предательски стали закрываться. Темнота приближалась. Свеча становилось все меньше и меньше.

— Пошли! — услышал полковник вновь тот же голос. — Хватит себя мучить!

— Нет, — сквозь зубы проскрипел он и открыл глаза.

Солдат молча смотрел на полковника.

— Дошло до тебя, почему я обязан жить? Двадцать лет я ждал этого признания. Ты слышишь, солдат? Двадцать лет надежды. Я прошу тебя, вырви меня из объятий смерти. Не дай мне умереть! Ты думаешь, мне будет больно? Нет! Сильнее пули есть другая боль! — прошептали его губы, и он вновь провалился в черную бездну Вселенной.

Книга первая

Глава первая. НЕОЖИДАННЫЙ ВЫБОР

Возле 10 «А» класса остановился юноша. Он взялся за ручку, чтобы открыть дверь, но неожиданно его охватило волнение. Сердце учащенно забилось. «Какие они теперь, ребята? Как меня встретят?» — десятки раз задавал он себе эти вопросы. Он учился в пятом классе, когда отца назначили помощником посла СССР в США. Семья поехала в Америку, и он учился там. Спустя пять лет отца отозвали обратно, и он вновь стал работать в МИД. Семья переехала в свою старую квартиру на Арбате.

Немного успокоившись, юноша открыл дверь. Класс непроизвольно повернулся к нему десятками лиц. Вера Петровна, классный руководитель, остановилась на полуслове и строго посмотрела на вошедшего. Юноша, увидев на себе любопытные взгляды ребят и Веры Петровны, покраснел. В классе стояла необычайная тишина. Первой опомнилась Вера Петровна.

— Русин? Володя? Ты? — неуверенно спросила она.

Он молча кивнул головой. Она подошла ближе и, восхищенно глядя на него, тихо произнесла:

— Боже мой! Да тебя и не узнать! Каким большим ты вырос!

А он, на целую голову возвышаясь над ней, еще сильнее краснея, продолжал молча смотреть на свою любимую учительницу. Класс словно проснулся. Ребята кинулись к нему. Лишь одна девочка осталась на месте. Как только он вошел, она сразу узнала его. Сердце бешено колотилось. Ей казалось, что оно вырвется из груди. Да, это был он. Она когда-то жила с ним в одном доме. Ходила с ним в один садик и пять лет, до его отъезда в Америку, сидела с ним за одной партой. С каждым годом, взрослея, она все чаще и чаще думала о нем. А потом поняла, что любит его.

Несколько раз приходила к ним домой и через домработницу передавала ему письма. Но ни на одно письмо он так и не ответил. Сейчас она тоже хотела встать и подойти к нему, но не смогла. Тело словно окаменело.

В классе стоял невообразимый галдеж. Ребята, окружив его, радостно приветствовали. Один из них, сняв очки, не скрывая восхищения богатырским ростом своего друга, что есть силы стукнул кулаком по его широкой груди.

— Пончик! Неужели это ты?

Володя, радостно улыбаясь, узнал его и заключил в свои мощные объятия.

— Отпусти… чертов медведь! Ты же мне кости переломаешь! — беззлобно закричал Андрей.

Вера Петровна отошла в сторону, села на стул и, улыбаясь, смотрела на ребят. Она знала их всех с первого класса, но до появления Володи не замечала, как они повзрослели…

Учительница заметила одиноко сидевшую Светлану. Лицо у девушки было бледное. Вера Петровна, чувствуя ее состояние, подошла к ней и нежно провела по ее пышным волосам.

— Подойди к нему, — тихо посоветовала она.

Девушка отрицательно покачала головой. Вера Петровна увидела в ее глазах слезы. Она громко сказала:

— Ребята, хватит, еще успеете наговориться. Садитесь по местам.

Володя ждал, куда она посадит его.

— А ты, Русин, сядешь со Светланой. Она сидит одна.

— Вера Петровна, а можно лучше с Андреем?

Вере Петровне хотелось сказать ему: погляди на девушку, она все эти годы ждала тебя. Но она не имела права открывать девичью тайну, которую та доверила ей в прошлом году.

— Вера Петровна, — громко попросил Андрей, — пусть сядет со мной.

— Ну что ж, пусть Русин выбирает сам, — согласилась учительница.

Класс словно замер. Ребята пристально смотрели на Володю. А он, не подозревая ни о чем, улыбаясь, сел к Андрею.

Светлана сидела с опущенной головой. Лицо у нее горело. До боли покусывая губы, она сдерживала себя, чтобы не выбежать из класса.

На перемене ребята вновь окружили Володю. Она все ждала, что он обратит на нее внимание, а он словно не замечал ее. Несколько раз их взгляды встретились, но он смотрел на нее спокойно и равнодушно…

Время шло, а Володя так и не подходил к ней. Он обращался с ней так же дружески, как и со всеми девчонками. Через месяц Светлана неожиданно забрала документы и ушла в другую школу.

Незаметно пролетело время. Володя закончил школу на золотую медаль. После выпускного вечера утром по традиции ребята пошли встречать восход солнца на Красную площадь. Володя, стоя со своим неразлучным другом Андреем, смотрел на стрелки часов Кремлевской башни и ждал смены часовых у мавзолея Ленина. Вся площадь гудела от шумных голосов выпускников. Он не видел, что буквально в нескольких шагах позади него стояла Светлана. Она, шепча заклинания, просила Бога, чтобы он повернулся к ней. Но он, весело разговаривая с Андреем, не поддавался ее гипнозу. Светлана хотела подойти к нему, но не смогла двинуться с места. Ноги словно приросли к месту. Когда из кремлевских ворот появилась смена часовых, толпа школьников оживилась, и все ринулись к мавзолею. Она потеряла Володю из вида. С трудом пробиваясь через толпу, стала искать его, но так и не нашла.

С Красной площади Володя, попрощавшись с ребятами, пошел домой. Дома его ждал торжественно накрытый стол. К нему, радостно улыбаясь, подошла Ксения Ивановна. Она была у них домработницей и с малых лет воспитывала его.

— Поздравляю тебя, Вовочка! — Она нежно поцеловала его в щеки.

— Спасибо, Ксения Ивановна. А где родители?

— Алексея Романовича в министерство срочно вызвали, а Ольга Викторовна пошла в парикмахерскую. Она обещала скоро прийти. Ты завтракать будешь?

— Нет, я немного посплю.

Проснулся он от прикосновения руки матери. Она сидела рядом и, нежно улыбаясь, смотрела на сына.

— Выспался?

Он утвердительно кивнул головой.

— Тогда вставай. Уже вечер. Ты проспал целый день. Отец давно сидит за столом, он ждет тебя.

Мать вышла, а он оделся, перед зеркалом придирчиво осмотрел себя, поправил галстук. Отец всегда проявлял недовольство, когда замечал, что сын его одет не со вкусом. В зале за большим обеденным столом сидел отец и просматривал газеты. При виде сына он отложил в сторону газеты, снял очки, придирчиво окинул его взглядом и рукой указал, чтобы сын сел рядом.

— Ну-с, молодой человек, как вечер прошел?

— Нормально, — коротко ответил Володя и тут же заметил, как от его ответа сморщилось лицо отца.

— Ты же будущий дипломатический работник, — нравоучительным тоном произнес Алексей Романович, — и тебе непозволительно отвечать так по-деревенски. Я понимаю, что школа не дала тебе светского образования, но ведь ты вырос не в простой семье!

Сын, зная характер отца, не хотел вступать с ним в полемику, но слова отца о школе задели его, и он решил в долгу не остаться.

— Прошу прощения, папа, — изысканно вежливым голосом произнес он. — Вечер прошел довольно интересно. Пришли все родители, за исключением вас. Было много пожеланий от учителей. Родители тоже выступали, но, к сожалению, у всех речи были тускловаты. Вот если бы вы, мой дорогой папа, были там, то ваша речь…

— Можешь дальше не утруждать себя, — оборвал Алексей Романович сына. — Слишком грубо пытаешься подколоть отца.

Володя, чтобы сгладить обстановку, обнял отца и прижал к себе.

— Папуля, я люблю тебя!

Алексей Романович отстранил его от себя, надел очки и строго посмотрел на него.

— Молодой человек, когда же вы в конце концов повзрослеете? Пора понимать, что детство уже давным-давно кончилось.

— Папа, даю честное комсомольское, что с сегодняшнего дня я уже повзрослел!

— По твоему лицу что-то не видно. Придется основательно заняться тобою. Твоя мать, воспитывая тебя, видно, многое упустила.

Он замолчал и с нетерпением посмотрел в сторону кухни, где хозяйничали Ольга Викторовна и домработница. Володя в душе обиделся, что отец так высказался в адрес матери, но промолчал. Ему всегда было трудно разговаривать с отцом. Тот постоянно следил за каждым его словом, за манерой его поведения. Не было дня, чтобы он не делал ему замечания. Он нудно, из года в год, добивался от него светских манер. Алексей Романович не скрывал своей надежды на то, что сын в будущем станет дипломатическим работником. И заранее зная тонкости этой работы, готовил к ней сына.

Ужин подходил к концу, когда Володя неожиданно заявил, что собирается поступать в военное училище. За столом установилась гробовая тишина. Алексей Романович с вилкой в руке замер, потом осторожно положил ножик и вилку на край тарелки и вопросительно посмотрел на сына.

— Неудачная шутка? — строго спросил он.

— Нет, папа, это вполне серьезно, — стараясь не смотреть на отца, глухим голосом отозвался Володя. — Я давно хотел вам об этом сказать, но не хотел вас расстраивать.

— У тебя это окончательное решение или временная вспышка детства?

— Окончательное, папа, — прямо глядя в глаза отца, твердо ответил сын.

— Володя, одумайся! Ты в своем уме? — взволнованно прошептала Ольга Викторовна и с ужасом взглянула на хмурое лицо мужа.

— Что, уважаемая Ольга Викторовна, смотрите на меня? Я надеюсь, вы не будете отрицать блестящего результата вашего плодотворного воспитания. Вот теперь полюбуйтесь своим сыночком.

Отец замолчал и пальцами забарабанил по столу. По его лицу было видно, что заявление сына настолько его ошеломило, что он был в растерянности и не знал, что ответить. Ольга Викторовна с тревогой смотрела на мужа.

— Да… — наконец после длительной паузы произнес Алексей Романович, — значит вы, молодой человек, решили стать солдафоном?

— Не солдафоном, а офицером, — не реагируя на колкость отца, спокойно ответил Владимир.

— А какая разница между солдафоном и офицером? — усмехнулся тот. — В армии что генерал, что солдат, а ответ один и тот же: есть, так точно, никак нет! И что любопытно, при этом особого ума не надо. Ать-два — и все готово!

— Папа, лично я так не думаю.

— Прошу меня не перебивать! — повысил голос Алексей Романович. — Позвольте, молодой человек, вам задать один вопрос. Когда вы заявили нам о своем решении, вы подумали о традиции нашего рода?

— Папа, но ведь дядя Костя военный!

— Молодой человек, твой дядя — родственник по материнской линии и никакого отношения к нашему роду Русиных не имеет, хотя ты об этом прекрасно знаешь. И военным его сделала война. Я не собираюсь тебе напоминать историю нашего рода, но не мешало бы знать, что твой прапрадед при государе Петре Первом был заморским послом в Шотландии. Впрочем, ты об этом прекрасно знаешь. Знаешь и то, что это наша родовая династия, и все же осмеливаешься разрушить это? Не выйдет! Есть вещи выше, чем личное! И впредь, прежде чем глупость говорить, подумай, о чем говоришь и каково значение этой глупости. Ты — мой наследник. У тебя прекрасные внешние данные, в совершенстве владеешь английским, французским. Офицером стать — для этого много ума не надо. Любой дурак может им стать, а вот стать дипломатическим работником не каждому смертному дано. Это удел избранных.

— Папа, я с тобой не согласен!